Наталия Большакова-Минченко

 

Дар отцовства

(О пастырском служении отца Александра Меня)

 

«Добрый пастырь есть воин
и начальник воинов… Рулевой и капитан…
Отец, мать, брат, сын, друг, слуга.
Плотник, шлифовщик драгоценных камней,
Искатель золота. Писатель, пишущий Книгу Жизни…»
Архиепископ Иоанн (Шаховской)

 

За 25 лет, прошедших со дня мученической кончины протоиерея Александра Меня, о нем многое написано и сказано. И выдающийся богослов, ученый-энциклопедист, писатель, автор многих книг, библеист, несравненный проповедник, миссионер — и все это составляло цельный образ доброго пастыря. Отец Александр принес все свои дары, труды, все наработанное им с детства, отрочества — своей пастве. Он сам говорил: «Все мною написанное, все книги — часть пастырского служения». Не будь Александр Мень священником, он написал бы другие книги. А он все положил на алтарь пастырского служения.

Чем отличается пастырь добрый от наемника?

Иисус в Евангелии от Ин в главе 10 (1-18) обличает тех, кто не печется об овцах, кто равнодушен и не будет рисковать своей жизнью ради овец, которые ему «не свои».

Наемник не имеет личной связи, родства с овцами, не берет на себя ответственность, не отвечает за их судьбы.

Пастырь не может быть теплохладным. Истинный пастырь следует за Христом, за Тем, Кто сказал о Себе: «Я пастырь добрый, Я душу Мою полагаю за овец...» (Ин 10:16). И жизнь его тоже постепенно становится жертвоприношением (это не всегда такая жертва, как у о. Александра, — бывает ведь и бескровное мученичество).

У Александра Меня было абсолютное призвание к священству, по призыву Христа, услышанному Аликом в раннем отрочестве среди грозной реальности сталинской империи. А суть  священства для него раскрывалась через Иисуса Христа, пожелавшего быть тем «страдающим рабом», о котором возвестил пророк Исайя. Христос говорит в Евангелии, что пришел «послужить», и Он Сам дает пример священнического служения и того, в чем, главным образом, должно быть предназначение священника. Христос в Сионской горнице перед Тайной Вечерей умывает ноги ученикам. И пастырское служение не бывает истинным и плодотворным, если священник, подобно своему Учителю, не преклонит колен перед людьми в духе смирения и служения, если не умоет их ног. Священник принадлежит каждому человеку, — потому что принадлежит Христу. Таким священником был Александр Мень. «Наша задача, быть не жрецом, но — пастырем», — говорил о. Александр.

Отец Александр во времена тоталитарного режима привел к Богу тысячи людей, и мог бы сказать о себе словами ап. Павла: «…я родил вас во Христе Ииусе благовествованием» (1 Кор 4:15).

Известно, что о. Александр сугубо почитал Евхаристический канон, Великий Четверг, Тайную Вечерю. «Тайная Вечеря Христова есть наша непосредственная встреча с Ним. Когда Господь руками Церкви, руками священника выносит нам Святую Чашу, — это Он Сам в это время призывает каждого из нас. И мы должны приступать к этой святыне с трепетом, зная, что в это время благодать Божия, Сам Господь входит в нашу жизнь. Поэтому этот день, день Тайной Вечери — самый прекрасный и счастливый для тех, кто хочет причаститься Святых Тайн». (Из проповеди о. А. Меня перед причастием.)

«…И вот наступает вечер Великого Четверга, и мы с вами как бы духовными очами видим: Господь собирает своих самых возлюбленных, чтобы заключить Новый Завет в Своей Крови. Завет означает близость, родство, союз, единение. Поэтому в древности, когда он заключался, всех собравшихся кропили кровью жертвенного агнца. А почему кровь? Потому что кровь — это символ жизни. Значит, кровь священна, она соединяет все члены тела. Когда кровью одной жертвы окроплялись все участники молитвенного собрания, они становились как бы единой кровью, то есть единой жизнью. Их соединяла сила Господня. Незримо присутствовал Господь во время той ветхозаветной жертвы. Поэтому Господь Иисус избрал этот ветхозаветный обряд, чтобы утвердить Свой Новый Завет.

Когда Он говорил о Своей крови — Он говорил о Своей жизни, когда Он говорил о плоти — Он говорил о Себе, воплощенном в мире. Когда Он говорил: «Примите, ядите», когда Он говорил: «Пейте от нее все», — Он хотел, чтобы Его сила, Его жизнь, Его божественное и человеческое существо соединились с нами, чтобы узы — завет вечного — соединили нас с Ним и  между собой.

Священная Чаша знаменует явление Духа Божия, силы Христовой. Каждый раз, когда эта Чаша воздвигается в храме, вновь совершается Тайная Вечеря. Вновь Господь здесь незримо с нами и говорит нам: «Я умер за вас, Я пришел в этот прекрасный, созданный Мною мир, который из-за ваших грехов, из-за сатанинского воздействия омрачен. Я здесь гибну, потому что Святое обязательно должно гибнуть, когда приходит мрак. И это Моя жертва любви — быть рядом с вами, несмотря на смерть, несмотря на грех, который касается Меня сегодня». Поэтому Он — Агнец Божий, берущий на себя грехи мира.

Когда-то был старинный обряд: священники возлагали на жертвенное животное руки, оставляя на нем все грехи и принося животное Богу с великим покаянием. Но уже нет жертвенного агнца, а есть Богочеловек, Христос, и Его любовь, и Он все берет на Себя, впитывая в Себя страдания каждого из нас. И в эту ночь, когда Он был за столом, когда Он ждал, что с минуты на минуту придут Его враги, Он думал не о Себе, а о каждом из нас. Он отдавал Себя ради нас.

Эта священная ночь, омраченная предательством Иуды, — ночь схождения Бога в мир. Что встречает Он? Немощь, страх, измену учеников. Он встречает равнодушие толпы, жестокость палачей, несправедливость судей — все зло мира, обернувшееся против Него. Все были против Него, все Его оставили. Самую горькую Чашу в эту ночь Он выпил для того, чтобы искупить нас и очистить». (Из проповеди о. Александра в Великий Четверг.)

Пастырство о. Александра укоренено в Слове Божьем, в опыте святых, в верности Церкви и своим духовным наставникам.

Кто были его учителя? От кого перенял он опыт духовного руководства в лучших традициях православной церкви?

Крестный Елены Семёновны Мень и Алика — архимандрит Серафим (Сергей Михайлович Батюков, 1980-1942) был учеником Оптинских старцев и в катакомбы ушел по благословению последнего Оптинского старца Нектария (Тихонова, 1853-1928, канонизирован в 2000-м году), и в своем пастырском служении руководствовался советами старца, стяжавшего дары чудотворения и прозорливости. Наставником о. Серафима был и старец Зосима (в схиме — Захария), — духовник Троице-Сергиевой Лавры до ее закрытия в 1920 году.

Отец Серафим (Батюков) был подлинным продолжателем традиции старчества. Его подход к человеку был всегда личностным, глубоко индивидуальным. С каждым он беседовал отдельно и его советы относились только к этому человеку (он нередко даже запрещал передавать их другим); с бесконечным терпением и любовью о. Серафим вел каждую душу, возводя ее ко Христу. Главное свое призвание он видел в том, чтобы быть пастырем, кормчим душ и «оберегать чистоту православия».

Перед своей кончиной в феврале 1942 г., о. Серафим поручил семью Меней одному из ближайших своих священников-единомышленников — отцу Петру Шипкову (1881-1959 гг.), выдающемуся подвижнику, исполненному негасимого духовного света, несмотря на годы тяжких страданий (он пробыл в узах в общей сложности около 30-ти лет).  На облике о. Петра не было печати горечи или ожесточения, а только  — любовь, благодарность и полное приятие воли Божьей (о чем свидетельствуют его письма из лагеря и ссылки). В этом страшном мире он  словно был воплощением слов апостола Павла: «Всегда радуйтесь!». Любовь о. Петра к людям, со всеми их слабостями и немощами, основывалась на его несомненной уверенности в милосердии и любви Божьих. Для него Бог был, прежде всего, Deus caritatis — Бог милосердия. Он умел разгонять мрак в душе человека, и каждого предостерегал от уныния, мрачности, отчаяния, чувства безысходности. Так же, как и о. Серафим, о. Пётр осуществлял старческое руководство вверенных ему душ, — в его конкретности и глубине, — следуя за малейшими сердечными движениями человека, сострадая, молясь, помогая советом — соответственно особенностям устроения души каждого чада, веря, что и в вечности возрастание каждой души будет продолжаться.

Перед своим арестом осенью 1943 г., о. Пётр просил матушку схиигуменью Марию (1880-1961) не оставить семью Меней, — «Уж моих-то вы примите». Это был еще один очаг Катакомбной церкви в Загорске — в деревенской избе много лет существовал тайный женский монастырь (духовником монахинь до 1942 г. был о. Серафим), куда Алик Мень приезжал и оставался на длительное время. Личность матушки Марии тоже очень повлияла на мироощущение, выбор пути и служения Александра Меня.

Среди этих людей, живших в абсолютной преданности воле Божьей, ушедших в катакомбы и лагеря ради сохранения чистоты православной церкви, родился, был крещен, воспитан и с детства благословлен на священническое апостольское служение Александр Мень, став по праву «наследником той праведности, что дается за веру» (Евр 11:7).

Духовное руководство о. Александра было исцеляющим, потому что у него был дар передавать любовь Божью, веру в милосердие Божье, — и это кардинально меняло жизнь человека. Его отношение к людям можно назвать служением милосердия и жертвенной любви. Многих своих деревенских прихожан он (при его чрезвычайной занятости) научил грамоте, и они смогли читать Евангелие, Псалтирь, которые он же для них и доставал — Библия в те годы была практически недоступна людям. Рядом с о. Александром каждый чувствовал себя  любимым Божьим чадом. В письмах к женщине, пережившей блокаду, лагерь, ссылку, и не имевшей возможности выехать в Ленинград или Москву из далёкой Караганды, и продолжавшей жить в очень тяжелых условиях, — о. Александр пишет: «Когда трудно, вспомните, ощутите: “Господь меня любит. Я живу в лучах Его любви и ласки. Он не оставит”. В этом — всё. Храни вас Бог!».

«Единственно верный путь — держаться за Господа и Его святую Чашу. Господь наша единственная крепость и надежда. Пусть Он хранит, утешает вас».

«Господь в скорбях всегда близок… Он — наш единственный Утешитель и Отец. К Нему будем прибегать во всех напастях. И Он же пошлет силы терпеть «жало в плоть», Он — единственный, Кто нас может поддержать и укрепить. Вручаю вас Его благодатной помощи. С любовью, ваш пр. А. М.».

«Господь милостив, и если Он дает что-то потерпеть, значит так нужно. Может быть, если бы это отнялось — пришло бы худшее. Помните о безграничной любви Создавшего нас. Он видит и знает, и проводит через скорби к свету. Жизнь похожа на поезд, катящийся под откос, а спасение в Господе, Который есть единая наша надежда, свет и радость. Дай вам Бог сил, ваш пр. А.» (Из писем о. А. Меня Асе Иговской — «Христианос-XXIV»).

Одной своей духовной дочери, находящейся в растерянности от сложных обстоятельств в жизни, о. Александр сказал: «В трудные минуты, когда даже не понимаешь, почему и как все происходит, одна только мысль — благодарность ко Христу Спасителю за все — за то, что Он нам дал: за жизнь, в которую Он нас погрузил; за ошибки, которыми Он нас же учит; за те испытания, которыми Он нас ставит перед действительностью… За все, что есть, — благодарение, благодарение… (Цит. из книги Софии Руковой «Отец Александр Мень». Рига: ФИАМ, 2000. С. 32).

Тридцать лет священства отца Александра были временем жертвенного служения пастыря своей пастве. Он источал радость, счастье, люди рядом с ним преображались. Мы не думали тогда, насколько трагичной была его жизнь. И в последнее лето 1990 г. он, определенно зная о своей скорой гибели, вернулся из Италии в Россию, несмотря на уговоры остаться там (о. Александр мог бы сделать научную карьеру на Западе, благодаря своим книгам, довольно широко там известным), вернулся ради своей паствы — на свою Голгофу, вскоре его убили. Он принес жертву за всех нас. Пастырское служение о. Александра Меня — оно, как отцовство, соединяющее в себе любовь и ответственность. Как не хватает отеческой любви в этом темном холодном мире! У нашего пастыря было горячее желание спасти, обогреть, исцелить любовью каждую душу. Чтобы никто не погиб. Очень характерно одно из прошений в его Молитве учеников Христовых: «Научи нас ненавидеть грех, а не грешника». — Так может просить пастырь, ибо истинный пастырь — это любящий отец, он является отражением милосердия Божьего, Его руками и сердцем.

Когда христианин приходит к таинству священства, то в чине рукоположения он принимает из рук архиерея дискос с частицей Тела Христова и слышит произносимые архиереем слова: «Прими залог сей и сохрани его цел и невредим даже до последнего твоего издыхания, о нем же спрошен будешь в день страшного пришествия Господа нашего Иисуса Христа».

И этот залог,  в котором все — его священство, его молитвенная жизнь, его попечение и забота о душах людей, его жертвенная любовь, его верность Церкви — пастырь должен сохранить и умножить и передать Самому Христу. 

Отец Александр своей жизнью, служением, мученичеством, продолжающимся и после смерти, являет собой образ, икону Доброго Пастыря, зримое воплощение которого в виде гипсовой фигуры юноши с агнцем на плечах, стояло на столе его кабинета в Новой Деревне.