вернуться к началу

Бари, 1987 г. Новый Валаам, 1988 г. Баламан, 1989 г.

Второй выпуск серии «Единство» продолжает публикацию документов Международной смешанной богословской комиссии. Он включает в себя три документа. 

В первом документе международной смешанной богословской Комиссии совместного диалога между Католической и Православной Церковью рассматривается взаимосвязь между «Верой, Таинствами и единством Церкви».

Такое же изучение таинств продолжается во втором документе Комиссии, опубликованном в Новом Валааме в 1988 г. под названием: «Таинство священства в структуре таинств Церкви, в частности, важность апостольской преемственности для освящения и единения народа Божьего».

Глубокие перемены, случившиеся в Центральной и Восточной Европе возродили свободу вероисповедания и возобновили свободу вероисповедания и возобновим пасторскую деятельность Католических Восточных Церквей, что привело к тому, что вопрос «униатства» стал камнем преткновения между католиками и православными, портящий характер их отношений.

Третий документ Комиссии, названный «Униатство, как способ объединения в прошлом и поиски полного единства в настоящем», содержит две части: эклезиологические принципы и практические применения. Он указывает, какой метод может быть принят обеими сторонами в современных поисках полного единства, а также раскрывает причины, по которым метод «униатства» совершенно неприемлем. 

Содержание

Бари, 1987 г. Новый Валаам, 1988 г. Баламан, 1989 г.  

Предисловие

Мы живем в эпоху возрастающего международного пространства, стремительно расширяющейся всемирной ойкумены, объединяемой множеством политических, экономических, культурных, религиозных организаций в универсалистскую цивилизацию. Уже говорят о едином информационном пространстве, и не так уж много нужно для того, чтобы преодолеть огромное расстояние от одного полушария до другого — всего лишь несколько минут, и вы говорите из Москвы с Нью-Йорком, из Рио с Парижем. Мир как никогда пронизан множеством связей, охвачен сетью массовых коммуникаций. Мир все больше сжимается, все короче становятся расстояния, все быстрее бежит время.

В этом ускоряющемся сжатии мира есть своя правда, в нем — неудержимый порыв к всемирному объединению. Но в этом утеснении мира живущие в нем как будто бы вовсе и не становятся ближе. Наряду с этим — увы, пока только внешним! — стремлением к объединению одновременно обнаруживается тенденция к разрушению глубинных связей и единых корней сотворенного Богом человечества. Даже христианская цивилизация, в которой так мало цивилизированного, раздираема ненавистью, расколами, войнами — примеров тому достаточно: Балканы, Ольстер...

Грех разделения разрывает христианское человечество. Национальная ненависть и конфессиональная нетерпимость затмевают тайну Богочеловечества, препятствуют исполнению заповедей любви Христовой.

И все-таки мы продолжаем исповедовать нашу веру во единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь, и сознавая историческую разделенность христиан, ежедневно возносим молитву «о мире всего мира, благостоянии Святых Божиих Церквей и соединении всех». «Разве разделился Христос,» — повторяем мы за апостолом Павлом (1 Кор 1:13). Разве может разделиться Христос, спрашиваем мы себя сейчас, Христос, «не сшитый» хитон которого никогда не может быть разорван человеческим грехом (Ин 19:23)?

Божественное откровение о неразрушимом единстве Церкви, выраженное в словах Спасителя «да будут все едино», требует от нас ответственности и трезвости веры на пути к этому единству, в осмыслении конфессиональных различий в духе открытости и терпимости. И не узнаем ли мы глубже самих себя в этом примиряющем диалоге, в этом братском общении?

Грех разделения Церквей может быть преодолен не только и не столько в осознании взаимных противоречий, заложенных в исторической природе Церкви — помните? — «надлежит быть и разномыслиям между вами» (1 Кор. 11:19), сколько в вере в примиряющего всех Господа. Болезнь разделения возможно исцелить только любовью Божией и благодатью Духа Святого. В этом вечном веянии святого Духа, во вдохновении Пятидесятницы, сможем мы во всей полноте обрести богатство и своеобразие друг друга в едином Духе, некогда объединявшем двенадцать апостолов в Иерусалиме, и поныне едином для всех христиан.

«Не человеческими силами совершится соединение, — писал Николай Бердяев, — оно окончательно совершится действом Духа Святого, когда час для этого настанет». Действительно, полнота вселенского христианства может быть достигнута только в эсхатологической перспективе, «доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф. 4:13). Мы продолжаем верить в чаемое объединение в Духе Святом и вслед за Вселенским Патриархом Афинагором с надеждой повторим слова: «Соединение будет чудом, но чудом, свершившимся в истории. Впрочем, начиная со дня Пятидесятницы, мы пребываем в конце времен...»

Этим вторым выпуском серии «Единство» мы продолжаем публикацию документов Международной смешанной богословской комиссии. Выражаем надежду, что издание этих важных документов будет нашим скромным вкладом в дело христианского единства.

Во втором документе международной смешанной богословской Комиссии совместного диалога между Католической и Православной Церковью рассматривается взаимосвязь между «Верой, Таинствами и единством Церкви». Этот Документ тесно связан с опубликованном в Мюнхене в 1982 г. тексте: «Тайна Церкви и Евхаристии в свете тайны Святой Троицы». Именно изучение церковных таинств позволяет лучше осмыслить проблемы диалога для их положительного решения.

Такое же изучение таинств продолжается в третьем документе Комиссии, опубликованном в Новом Валааме в 1988 г. под названием: «Таинство священства в структуре таинств Церкви, в частности, важность апостольской преемственности для освящения и единения народа Божьего».

Глубокие перемены, случившиеся в Центральной и Восточной Европе возродили свободу вероисповедания и возобновили свободу вероисповедания и возобновим пасторскую деятельность Католических Восточных Церквей, что привело к тому, что вопрос «униатства» стал камнем преткновения между католиками и православными, портящий характер их отношений. Текст Комиссии, названный «Униатство, как способ объединения в прошлом и поиски полного единства в настоящем» содержит две части: эклезиологические принципы и практические применения. В духе эклезиологии единства, исходя из того факта, что Католическая как и православная Церковь признают себя Церквами-сестрами, можно отметить, что в усилии востановливания единства, мы прежде вместо стараемся исполнить вместе заповедь Христову и план Божий для Церкви путем совместного поиска полного согласия насчет веры, а отнюдь не пытаемся обращать кого либо б ту или иную веру. Этот последний тип миссионерской деятельности названный «униатством» изжил себя и больше не приемлет.


Игумен Игнатий (Крекшин) 

Настоятель Богородице-Рождественского Бобренева Монастыря 


Отец Бертран (Жефрен) 

Бенедиктинский монастырь Мениль-Сен-Лу 


«Вера, таинства и единство Церкви». Бари, 1987

Введение

1. После нашего заседания в Мюнхене в 1982 году и в соответствии с Планом, принятым нашей комиссией в ходе ее первого заседания на Родосе в 1980 году настоящая, четвертая, сессия комиссии приступила к рассмотрению вопроса об отношениях между верой и общением в таинствах.


2. Как уже было сформулировано в принятом на Родосской сессии Плане нашего диалога, единство в таинствах и особенно в таинстве Святой Евхаристии предполагает единство в вере. Однако этот принцип, приемлемый в целом, поднимает несколько важных вопросов, требующих особого рассмотрения. Сводится ли вера к следованию формулировкам или она также есть нечто другое? Вера, как дар Божий, должна рассматриваться как установка разума, сердца и воли христианина. В своей глубинной реальности вера есть также событие церковное, осуществляемое и исполняемое в своем литургическом и особенно евхаристическом выражении — в Церкви и через Церковь. Этот — церковный и литургический — характер веры требует особенно серьезного рассмотрения.


3. Учитывая эту важнейшую особенность веры, следует подтвердить, что она должна рассматриваться как предварительное условие, уже совершенное само по себе, предшествующее участию в таинстве Святого Причащения, а также, что вера возрастает в таинстве Причащения, которое является выражением жизни самой Церкви и средством духовного возрастания каждого из ее членов. Этот вопрос необходимо поставить во избежание однобокого подхода к проблеме веры как условия единства. Данный вопрос не должен, однако, затмевать того факта, что именно вера является таким условием, и поэтому общение в таинствах невозможно без единства веры как в широком смысле, так и в плане догматических формулировок.


4. Помимо вопроса о вере как необходимом условии участия в таинстве Причащения, в дальнейшем тесно связанной с этим таинством, в соответствии с Планом диалога мы также рассматривали на наших совещаниях взаимосвязь между так называемыми «таинствами вхождения в Церковь» (т.е. Крещением, Конфирмацией или Миропомазанием и Евхаристией) и их связь с проблемой единства Церкви. С этой точки зрения необходимо выяснить, сводится ли различие между двумя нашими Церквами лишь к вопросам богослужебной практики или же существуют расхождения в плане вероучительном; при этом мы не должны забывать, что богослужебная практика и учение Церкви тесно связаны между собой. Должны ли мы рассматривать эти три таинства как три ступени единого таинства или же как три автономных действия? Следует также поставить вопрос о том, не связаны ли различия в литургической практике «таинств вхождения в Церковь» двух традиций с расхождениями в плане вероучения, что могло бы оказаться серьезным препятствием на пути к единству.


I. Вера и общение в таинствах

5. Веру можно рассматривать лишь как нераздельный синтез дарованного Богом откровения и ответа человека, принимающего этот дар. Это синергия благодати Божьей и свободы человеческой. Местом их соединения является Церковь. Именно в ней истина, явленная в откровении, передается в соответствии с Апостольским Преданием на основании Евангелия, через Вселенские Соборы, литургическую жизнь, Отцов Церкви и действует через членов Тела Христова. Вера Церкви являет собой норму и критерий личной веры. Рождаясь не в результате логических выкладок или логической необходимости, вера является плодом действия благодати Святого Духа. Апостол Павел получил благодать «к послушанию веры» (Рим. 1:5). Святитель Василий Великий говорит: «Вера предшествует рассуждениям о Боге, вера не есть доказательство. Вера, будучи выше логических методов, приводит к согласию. Вера не рождается из геометрической необходимости, но из энергий Святого Духа» (Беседа на Пс. 115:1).


6. Каждое таинство предполагает и выражает веру Церкви, которая его совершает. Поистине, в таинстве Церковь не просто исповедует и выражает свою веру — она являет присутствие тайны, которую совершает. Дух Святой являет Церковь как Тело Христово, Он созидает и взращивает ее. Подобным же образом через свои таинства Церковь питает и развивает общение веры между ее членами.


7. Вера есть дар Святого Духа. Верою Бог устрояет спасение. Через веру человечество постигло Тайну Христа, созидающую Церковь и передаваемую Церковью через Духа Святого, в ней обитающего. Церковь может лишь передать то, что привело ее к жизни. Итак, есть лишь Тайна Христа и дар Божий, единственный, полный и непреложный (Рим. 11:29). Что касается содержания веры, то оно включает в себя всю полноту вероучения и церковной практики, имеющих отношение к делу спасения. Догмат, образ жизни христианина и литургическая жизнь соединяются в единое целое и образуют сокровищницу веры. По замечательному выражению преподобного Иоанна Дамаскина, считавшего теоретическую и практическую сторону веры неотделимыми друг от друга, «вера совершается через все то, что законоположено Христом : веруя делом, живя благочестиво и исполняя заповеди Того, Кто обновил нас. Ибо тот, кто не верует согласно с преданием Кафолической Церкви, или кто через постыдные дела имеет общение с дьяволом — неверен» (Точное изложение православной веры, IV, 10, 83).


8. Дарованная Богом вера, которую возвещает Церковь, провозглашается, переживается и передается в видимой поместной Церкви, находящейся в общении со всеми поместными Церквами, рассеянными по всему миру, то есть с Кафолической Церковью всех времен и всех концов земли. Человек соединяется с Телом Христовым через «койнонию» с видимой Церковью, которая через жизнь в таинствах и через Слово Божье питает веру человека и через которую действует в нем Дух Святой.


9. Таким образом можно сказать, что дар веры существует в единой Церкви в конкретной исторической ситуации, определяемой средой и временем, — во всех верующих вместе и в каждом из них в отдельности — под водительством пастырей. Человек всегда должен оставаться верен этому дару веры, к какому бы языку он ни прибегал и какими бы культурными и историческими формами для выражения веры он ни пользовался. Разумеется, не следует полагать, что вся полнота и богатство Тайны, явленной во Христе Иисусе, Исчерпывается выражением истинной веры, переданным и пережитым в совершении таинств. Однако можно сказать, что несмотря на всю ограниченность как самих формулировок, так и людей, принимающих их, это выражение веры открывает доступ к целостной истине явленной веры, то есть к полноте спасения и жизни в Святом Духе.


10. Согласно тексту Послания к Евреям, «вера есть твердое убеждение в том, на что мы надеемся, подтверждение того, чего мы не видим» (11;1). Она является проводником Божественной благодати. Веру можно понимать и как некое экзистенциальное доверие силе и любви Божьей, через принятие эсхатологических обетовании, исполнившихся в Личности Господа Иисуса Христа. Но как сказано в том же Послании к Евреям, вера требует и определенного отношения к бытию и к миру. Это отношение проявляется в готовности принести в жертву свою собственную волю и отдать свою жизнь за Бога и за людей, как сделал это на кресте Христос. Вера приобщает к свидетельству Христа и к «облаку свидетелей» (12:1), осеняющему Церковь.


11. Итак, вера предполагает осознанный и свободный ответ со стороны человека и непрерывное изменение сердца и ума. Следовательно, вера есть внутреннее изменение и преображение, вера дает возможность пребывать в благодати Святого Духа, обновляющего человека. Вера стремится переориентировать человека на реалии грядущего Царства, которое уже сейчас начинает преображать реалии этого мира.


12. Вера приводит к крещению и к жизни в таинствах, которая следует за крещением. Через крещение мы участвуем в смерти и в воскресении Иисуса Христа (Рим. 6). С него начинается возрастание, которое продолжается всю христианскую жизнь.


13. В Церкви, по преимуществу именно в таинствах, вера живет, передается и исповедуется. В византийской литургической традиции в первой молитве при оглашении просят Господа за оглашаемого: «Исполни его верой, надеждой и любовью к Тебе, дабы познал он, что Ты — единственный истинный Бог с Единородным Твоим Сыном Господом нашим Иисусом Христом и Духом Твоим Святым». Подобен этому и вопрос, с которым Церковь обращается к приступающему к крещению в латинской литургической традиции: «Чего просишь ты у Церкви?» — «Веры», — отвечает крещаемый. «Что дает тебе вера?» — «Жизнь вечную».


14. Обе наши Церкви выражают свою позицию в этой области следующей аксиомой: «Закон молитвы — закон веры» (Lex orandi, lex credendi). Для них литургическая традиция является точным выражением Откровения и, благодаря этому, критерием исповедания истинной веры. Именно через литургическое выражение веры наших Церквей непрестанно передаются соединенные вместе свидетельства Отцов и Вселенских Соборов, являющиеся для народа церковного надежными проводниками веры. Независимо от различия в богословском выражении, это свидетельство, которое само по себе ясно выражает «керигму» Священного Писания, проявляется в ходе литургического собрания. Со своей стороны, ясно провозглашенная вера питает литургическую молитву народа Божьего.


15. Таинства Церкви есть «таинства веры», в которых Бог Отец исполняет прошение эпиклезы, в которой Церковь выражает свою веру через молитву о ниспослании Святого Духа. Отец посылает Своего Святого Духа, который вводит в полноту спасения во Христе. Сам Христос устрояет Церковь как Тело Свое. Святой Дух созидает Церковь. Нет ни одного дара в Церкви, который бы не был даром Святого Духа (Василий Великий, PG 30, 289). Таинства — это дар и благодать Святого Духа, передаваемого через Иисуса Христа в Церкви. Это лаконично выражено в одном православном песнопении на Пятидесятницу: «Святый Дух все подает: изливает пророчества, поставляет священников, научает мудрости простецов, являет рыбачей богословами и собирает церковный собор» (перевод священника Василия Адаменко, см.: Сборник суточных церковных песнопений главнейших праздников и частных молитвословий Православной Церкви на русском языке. Paris, 1989, с. 158.)


16. Каждое таинство Церкви сообщает благодать Святого Духа, является знаком, напоминающим все то, что Бог совершил в прошлом, знаком, свидетельствующим о том, что Он действует в каждом верующем и в Церкви, знаком, возвещающим и предваряющим эсхатологические свершения. Так, в таинствах Церковь выражает, являет, исповедует свою веру в соответствии с замыслом Божьим.


17. Заметим, что все таинства имеют глубинную связь с Евхаристией. Она по преимуществу является провозглашением веры из которой берет свое начало и с которой соотносится каждая истина. Только Евхаристия являет во всей полноте чудо дела Божия, открывающее присутствие среди нас Самого Господа Иисуса Христа, восполняющего силу Духа. Ибо Господь таинственным образом являет Свои дела через богослужение Церкви. Таинства Церкви передают благодать, выражают и укрепляют веру в Иисуса Христа и являются также свидетельствами веры.


18. На евхаристическом собрании Церковь празднует таинство спасения, провозглашая евхаристическую молитву (анафору) во славу Божью. Таинство, которое Церковь совершает в богослужении, есть то же самое таинство, которое она исповедует, принимая от Бога дар спасения.


19. Хотя содержание и цель евхаристического богослужения сохранялись неизменными в поместных Церквах, последние, однако, использовали различные формулировки и разные языки, которые, в соответствии с духом разнообразных культур, имеют свои особенности и характерные черты в восприятии единого события спасения. В сердцевине церковной жизни, в евхаристическом собрании, наши две традиции — восточная и западная — имеют определенное различие в формулировке содержания веры, выражаемой в богослужении.


20. С самого начала существования Церкви совершение крещения связано с формулировкой вероисповедания, посредством которой поместная Церковь передает оглашаемому основное содержание учения апостолов. Символ веры выражает в сжатой форме сущность апостольской традиции, делая принципиальный акцент на исповедании веры в Святую Троицу и в Церковь. Когда все поместные Церкви исповедуют истинную веру, они передают через крещальный чин эту единую веру в Отца, и Сына, и Святого Духа. Вместе с тем, в зависимости от времени и места, формулировки, выражающие веру, были различны и соответствовали требованиям обстоятельств. При этом использовались термины и выражения, не совпадающие между собой. Но все они сохраняли содержание единой веры. Восточная Церковь в своем чине крещения использует Никео-Константинопольский Символ веры. Верная своей собственной традиции, Западная Церковь передает катехумену Символ веры, называемый «Апостольским». Это различие в формулировках двух Церквей не означает какого-либо отклонения от содержания передаваемой живой веры.


21. Первым условием для истинного общения между Церквами является исповедание каждой из них Никео-Константинопольского Символа веры как необходимой нормы для общения в единой Церкви, распространенной по всей земле и во все века от ее основания. В этом смысле истинность веры предшествует общению в таинствах. Общение возможно лишь между Церквами, имеющими общую веру, священство и таинства. Лишь через взаимное признание тождественности и единства веры (а также священства и таинств), которое сохраняется в каждой из поместных Церквей, эти Церкви признают друг друга истинными Церквами Божьими и принимают каждого верующего как брата или сестру по вере. Но в то же самое время вера углубляется и проясняется через церковное общение, переживаемое в таинствах в каждой общине. Эта церковная оценка веры как результата жизни в таинствах подтверждается на различных уровнях церковной жизни.


22. Прежде всего, через совершение таинств собрание верующих провозглашает свою веру, передает и усваивает ее.


23. Кроме того, в совершении таинств каждая поместная Церковь раскрывает глубину своей природы. Она находится в преемственной связи с Церковью апостолов и в общении со всеми Церквами, исповедующими ту же единую веру и совершающими те же таинства. Через совершение таинств одной из поместных Церквей другие признают тождественность ее веры — своей и этим сами утверждаются в жизни в вере. Так, совершение таинств утверждает и провозглашает общение веры между поместными Церквами. Вот почему верующий из одной поместной Церкви, крещеный в этой Церкви, может приступать к таинствам другой поместной Церкви. Это общение в таинствах выражает тождественность и единство веры, которую исповедуют Церкви.


24. В совместном служении Евхаристии представителями различных поместных Церквей тождественность веры ясно выражена и провозглашена самим совершением таинства. Вот почему Соборы, на которых епископы, водимые Духом Святым, выражают истину веры Церкви, всегда связаны с совершением Евхаристии. Возвещая единую тайну Христа и разделяя единую Евхаристическую трапезу, епископы, клир и весь народ церковный, находящийся в общении с ними, имеют силу свидетельствовать о вере Церкви.


25. Тождественность веры является основным условием церковного общения в совершении таинств. Но некоторое различие формулировок не нарушает «койнонию» между поместными Церквами, когда каждая Церковь может признать за различием формулировок единство веры, переданной от апостолов.


26. В течение веков существования неразделенной Церкви разнообразие богословских выражений единого учения не подвергало опасности общение в таинствах. После того, как произошло разделение, Восток и Запад продолжали развиваться, но уже отдельно друг от друга. Они уже не имели возможности единодушно принимать решения, имеющие силу как для одних, так и для других.


27. Церковь как «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15) хранит в чистоте и неизменности сокровище веры, передавая ее своим членам. Когда истинности учения Церкви или ее единству угрожала ересь или раскол, Церковь, основываясь на Священном Писании, живой традиции и решениях предыдущих Соборов, достоверно и непогрешимо утверждала на Вселенском Соборе правую веру.


28. Когда оказывается, что различия приводят к отвержению предыдущих догматов Церкви и не являются просто разницей в богословских формулировках, возникает явное разделение в вере. Нет больше возможности общения в таинствах, так как вера должна быть исповедана именно так, чтобы выразить саму истину. Впрочем, жизнь Церкви может вызвать и новые словесные выражения веры, «однажды переданной святым» (Иуд. 3), если того требуют новые исторические и культурные условия при ясно выраженном стремлении не изменять самого содержания учения. В подобном случае словесное выражение может стать нормативом для единодушия в вере. Это требует некоторых критериев, позволяющих различать правомерное развитие под водительством Святого Духа от иного.


Таковыми критериями являются:

29. Непрерывность традиции: на новые проблемы Церковь должна давать соответствующие ответы, основанные на Священном Писании и находящиеся в соответствии с содержанием предыдущих догматов.


30. Литургическое выражение веры: любое развитие литургической традиции в одной из поместных Церквей должно быть приемлемым для других Церквей как соответствующее той самой тайне спасения, какой Церковь получила ее и возвещает.


31. Сотериологическое значение веры: всякое выражение веры должно иметь в виду конечную участь человека, как сына Божия по благодати, в его обожении через победу над смертью и в преображении творения.


32. Если какая-либо формулировка веры противоречит хотя бы одному из данных критериев, то она становится препятствием к общению. Если, напротив, такая частная формулировка веры не противоречит ни одному из этих критериев, то она может рассматриваться как правомерное выражение веры и не препятствует общению в таинствах.


33. Все вышесказанное требует серьезного рассмотрения богословия «теологумена». Необходимо также выяснить, какое конкретное развитие, произошедшее в одной части христианского мира, может быть принято другой как правомерное. Кроме того, необходимо признать, что со временем часто изменялся и сам смысл терминов. Вот почему необходимо постараться понять каждую формулировку в соответствии с замыслом ее авторов, чтобы не привнести в нее чуждые элементы и, с другой стороны, не оставить без внимания те, которые воспринимались авторами как нечто само собой разумеющееся.


34. Служение священнослужителей в Церкви состоит прежде всего в том, чтобы являть, поддерживать и укреплять общение в вере и таинствах. Совершители таинств и наставники в вере — епископы, которым помогают другие священнослужители, провозглашают веру Церкви, раскрывая ее содержание и требования, необходимые для христианской жизни, и защищают веру от ошибочных истолкований, которые могли бы исказить или опорочить истину тайны спасения.


35. Каритативная деятельность духовенства или позиция, которую они занимают относительно тех или иных проблем данной эпохи и данной среды, неотделимы от двух основных функций: проповеди и наставления в вере, с одной стороны, и совершения богослужения и таинств, с другой.


36. Таким образом, для единства веры внутри каждой из поместных Церквей и между поместными Церквами поставлен хранителем веры и судьей епископ, свидетель Предания, пребывающий в единстве со своим народом. Единство веры неотделимо от единства жизни в таинствах. Единство в вере и таинствах неотделимы друг от друга. Они — два аспекта единой реальности, которую Дух Святой животворит, умножает и сохраняет для верующих.


II. Таинства, вводящие в христову Церковь их связь с единством Церкви

37. Вхождение в Христову Церковь представляет, по сути дела, единое событие, в котором Миропомазание восполняет Крещение и Евхаристия завершает оба эти события.

Единство Крещения, Миропомазания и Евхаристии, являющихся единой таинственной реальностью, не приводит, однако, к отрицанию особенности каждого из них. Так, крещение водою и Духом есть соучастие в смерти и Воскресении Христа и новое рождение через благодать. Миропомазание — это дар Святого Духа крещеному, подаваемый как личный дар. Достойно участвуя в Евхаристии, через приобщение Телу и Крови Господа, христианин становится причастником Царства Божия, что включает в себя прощение грехов, причастность к самой Божественной жизни и принадлежность к эсхатологической общине.


38. Сама история крещальных обрядов на Востоке и на Западе, как и способ, в котором наши общие Отцы Церкви истолковывали вероучительный смысл обрядов, ясно показывают, что таинства вхождения в Церковь составляют единое целое. Это единство решительно подтверждается Православной Церковью. Со своей стороны, Католическая Церковь также это подтверждает. Так, новый ритуал инициации предполагает, что «три таинства вхождения в христианскую Церковь так тесно связаны, что они приводят верующих к полноте возможности Святым Духом выполнить миссию, которая принадлежит в мире всему христианскому народу» (Prenotanda generalia, n.2).


39. Модель совершения церковных таинств, сложившаяся в Церкви очень рано, раскрывает, каким образом Церковь понимала различные этапы вхождения в нее как богословское и литургическое исполнение единения со Христом посредством вхождения в Церковь и возрастание в Нем через причастие Телу и Крови Христовым в Церкви. Все это совершается тем же Духом Святым, соделывающим верующего членом Тела Христова.


40. Эта древняя модель включала следующие элементы:


41. 1. Для взрослых: период духовного послушания и обучения, . в течение которого оглашаемые подготавливались к окончательному присоединению к Церкви.


42. 2. Крещение епископом в окружении священников и дьяконов или священниками, которым помогают дьяконы; предварительно совершается исповедание веры и различные молитвы и священнодействия.


43. 3. Конфирмация или миропомазание епископом (на Западе) или в отсутствии епископа (на Востоке), путем возложения рук или помазания Святым миром или через то и другое.


44. 4 Совершение Святой Евхаристии, во время которой новокрещеные и миропомазаные допускались к полному участию в жизни Тела Христова.


45. Эти три таинства происходили во время одного составного богослужения. Затем следовал период последующего созревания новокрещеного в области вероучительной и духовной путем наставления и частого участия в Евхаристии.


46. Данная модель представляет собой идеал для двух Церквей, так как она в наиболее полной степени соответствует традиции Священного Писания и Апостольского Предания, практике ранних христианских Церквей, живших в полном общении друг с другом.


47. Крещение детей, которое практиковалось с самого начала, становится в Церкви обычным способом введения новых христиан в полноту жизни Церкви. С другой стороны, в литургической практике некоторых поместных Церквей произошли определенные изменения в связи с нуждами пастырского окормления верующих. Эти изменения не касались богословского понимания органического единства в Духе Святом всего вхождения в Церковь Христову.


48. На Востоке, придерживались нераздельности во времени при совершении трех таинств, подчеркивая этим единство действия Святого Духа и полноту вхождения ребенка в таинственную жизнь Церкви.

На Западе нередко предпочитали перенести срок конфирмации таким образом, чтобы несколько задержать встречу крещеного с епископом. Таким образом, пресвитеры как правило не имели полномочий совершать Миропомазание.


49. Основными моментами учения о Крещении, в которых обе Церкви единодушны, являются следующие:

1. необходимость Крещения для спасения;

2. действия Крещения: в особенности дар новой жизни во Христе и освобождение от первородного греха;

3. Крещение — таинство вхождения в Церковь;

4. соотнесенность Крещения с тайной Святой Троицы;

5. сущностная связь Крещения со смертью и Воскресением Господа;

6. роль Святого Духа в Крещении;

7. необходимость воды, раскрывающей характер Крещения как бани пакибытия (купели возрождения).


50. С другой стороны, между двумя Церквами существуют следующие различия в связи с Крещением:

1. Католическая Церковь, признавая чрезвычайную важность крещения погружением, обычно практикует крещение обливанием.

2. В Католической Церкви считается нормальным, если крещение совершает диакон.


51. Более того, в некоторых Латинских Церквах по пастырским соображениям, например, для того, чтобы лучше подготовить конфирмантов на пороге отрочества, мало-помалу распространился обычай допускать к первому причастию крещеных, но еще не прошедших конфирмации. При этом, дисциплинарные указания, напоминающие традиционный порядок таинств вхождения в Церковь, никогда не отменялись. Это изменение порядка, вызывающее возражения или вполне понятную сдержанность как среди православных, так и среди римо-католиков, призывает к богословскому размышлению или углубленному пастырскому подходу к данной проблеме, потому что пастырская практика никогда не должна забывать смысл древней традиции и ее вероучительную важность. Здесь, впрочем, необходимо напомнить, что за крещением, совершаемым в Латинской Церкви в сознательном возрасте, всегда следует конфирмация и участие в Евхаристии.


52. В то же самое время обе Церкви серьезно озабочены необходимостью обеспечить духовное воспитание в вере неофитов. Для этого они считают важным подчеркнуть, что, с одной стороны, существует необходимая связь между действием свыше Святого Духа, приводящим личность через три таинства к полноте жизни в Церкви, и ответом человека и его общины по вере. С другой стороны, полнота просвещения верой невозможна без того, чтобы неофит, какого бы возраста он ни был, не получил таинственного приобщения к Церкви Христовой.


53. Наконец, следует напомнить, что Константинопольский Собор, проведенный совместно обеими Церквами в 879-880 годах, постановил, чтобы каждая поместная Церковь сохраняла древние обычаи своей традиции: Римская Церковь сохраняла свои обычаи, Константинопольская — свои, равно как и патриаршие престолы Востока (cf.. Mansi, XVII, 4896).


Кассано дель Мурге (Бари), ази Санта Мария, 16 июня 1987г.


Состав международной смешанной богословской комиссии

Католические участники комиссии

Кардинал Иоганн Г.М. Виллебрандс, председатель Секретариата по единству христиан. (Сопредседатель Комиссии).

Кардинал Салваторе Паппалардо, архиепископ Палермский.

Кардинал Роже Эчегарэй, председатель Комиссии «Справедливость и Мир».

Кардинал Ф. Веттер, архиепископ Мюнхенский и Фрейзингский.

Монсеньор Николас Фосколос, архиепископ католиков в Афинах.

Монсеньор Мариано Маграцци, архиепископ Барский.

Монсеньор Степан Мирослав Марушин, секретарь Св. конгрегации по Восточным Церквам.

Монсеньор Ион Робу, апостольский администратор Бухарестский.

Монсеньор Жорж Аби-Садер, маронитский епископ.

Монсеньор Уильям Кеелер, епископ Аррисбургский и председатель экуменической комиссии Ассамблеи католических епископов в С.Ш.А.

Свящ. Петер-Ханс Кольвенбах, Генерал Общества Иисуса.

Свящ. Пьер Дюпре, секретарь Секретариата по единству христиан.

Монсеньор Мигеле Маккароне, председатель Понтификального комитета исторических наук.

Свящ. Жан Корбон, Бейрут

Проф. свящ. Фредерик Мак-Манус, католический университет Америки.

Проф. свящ. Димитрий Салахас, Афины.

Свящ. Эрнст Зуттнер, профессор патрологии и восточного богословия Венского университета.

Свящ. Герман Фогт, профессор патрологии Тюбингенского университета.

Свящ. Эммануел Ланнь, бенедиктинец.

Свящ. Жан М.Р. Тийар, доминиканец, профессор доминиканского богословского факультета в Оттаве.

Свящ. Андрэ де Алле, францисканец, профессор патрологии и восточного богословия Лувенского университета.

Свящ. Джон Ф. Лонг, Общества Иисуса, Папский институт, Рим.

Свящ. Вацлав Хриневич, облат Марии Пречистой, профессор Люблинского университета.

Свящ. П. ван дер Аальст, августинец Успения Б.М., профессор восточного богословия Неймегенского университета.

Доктор Витторио Пери, Апостольская библиотека, Ватикан.

Сосекретарь комиссии: Монсеньор Ф. Фортино, заместитель секретаря по единству христиан.


Православные участники комиссии

Вселенский Патриархат:

Высокопреосвященнейший Стилианос, греческий православный архиепископ Австралии.

Высокопреосвященнейший Иоанн Зизиулас, Митрополит Пергамский.


Александрийский Патриархат:

Высокопреосвященнейший Дионисий, митрополит Мемфисский.

Профессор Стилианос Пападопулос.


Антиохийский Патриархат:

Высокопреосвященнейший Элиас, митрополит Бейрутский.

Профессор О. Клемен. (Париж).


Иерусалимский Патриархат:

Высокопреосвященнейший Германос, митрополит Петерский.

Профессор Георгий Галитис.


Сербский Патриархат:

Преосвященнейший Савва, епископ Шумадийский.

Профессор Стоян Гошевич, профессор факультета теологии в Белграде. (Сосекретарь комиссии).


Румынский Патриархат:

Высокопреосвященнейший Антоний, митрополит Трансильванский.

Профессор свящ. Думитру Раду, Бухарестский богословский институт


Болгарский Патриархат:

Преосвященнейший Иоанн, епископ Драговицкий.

Свящ. Николай Шуваров.


Кипрская Церковь:

Высокопреосвященнейший Хрисанф, митрополит Морфский.

Г-н Макариос Папахристофору.


Элладская Церковь:

Высокопреосвященнейший Хризостом, митрополит Перистерийский.

Профессор Федор Зисис, Салоникский университет.


Польская Церковь:

Архииерей Николай Ленчевский, Варшава.


Финляндская Церковь:

Свящ. Матти Сидоров.

Преосвященнейший Спиридон, епископ Апамейский.


Таинство священства в структуре таинств Церкви. В частности, важность апостольской преемственности для освящения и единения народа Божьего. Новый Валаам, 1988 г.

Введение

1. После того, как наша комиссия выразила свою точку зрения о тайне Церкви как единении в вере и таинствах, с наибольшей полнотой выраженное в совершении Евхаристии, мы приступаем к рассмотрению другого важнейшего вопроса — о месте и роли священства в структуре таинств Церкви. Мы коснемся как таинства Священства вообще, как и рукоположения в каждую из трех его степеней: во епископа, во пресвитера, во диакона. Мы уверены, что в наших Церквах апостольская преемственность является главным основанием для освящения и единства народа Божьего.


2. Наши Церкви утверждают, что священство являет в Церкви служение самого Христа. В Писаниях Нового Завета Христос назван апостолом, пророком, служителем, диаконом, учителем, священником, епископом. Наша общая традиция всегда сознавала, какая тесная связь существует между действием Христа и Святого Духа.


3. Такой подход не позволяет в домостроительстве Божьем рассматривать Христа отдельно от Святого Духа. Реальное присутствие Христа в его Церкви есть также эсхатологическое явление, потому что Дух создает тот начаток, который необходим для совершенного осуществления замысла Божьего о мире.


4. В этой перспективе Церковь предстает как община Нового Завета, которую Христос посредством Духа собирает вокруг Себя и созидает в Свое Тело. Через Церковь Христос являет Себя в истории, через Церковь Он совершает спасение мира.


5. Поскольку Христос присутствует в Церкви, то в ней осуществляется именно Его служение. Служение в Церкви не стремится заменить собою священство Христа, но именно в нем оно ищет свои истоки. Так как Дух Святой, посланный Христом, животворит Церковь, служение без благодати Святого Духа бесплодно. Служение в Церкви включает множество видов этого служения, которые члены общины выполняют в соответствии с различными дарами, полученными ими как членами Тела Христова. Некоторые из них получают дары через рукоположение и совершают служение епископа, пресвитера или диакона. Нет Церкви без служения, рожденного от Духа, нет служения без Церкви, иными словами, вне общины или помимо нее. Ни один из видов служения в Церкви не имеет смысла и причины существования вне общины.


I. Христос и Святой Дух

6. Святой Дух, извечно исходящий от Отца и пребывающий на Сыне, подготовил и осуществил явление Христа. Воплощение Сына Божьего, Его смерть и Воскресение свершились по воле Отца во Святом Духе. При Крещении Отец через явление Святого Духа ознаменовал начало миссии Сына. Тот же Дух присутствует при всем Его Служении: при возвещении Благой Вести о спасении, проповеди пришествия Царства Божия, свидетельстве об Отце. Именно этим Духом Единый Священник Нового Завета — Христос приносит в жертву Свою Собственную жизнь и этим Духом Он прославлен.


7. Со времени Пятидесятницы в Церкви, являющейся Телом Христовым, только в Духе Святом те, на кого возложено то или иное служение, могут совершать действия, приводящие Церковь — Тело Христово — в меру Его возраста. В служении Христа, как и в служении Церкви действует один и тот же Дух, Который во все дни нашей жизни будет действовать и в нас.


8. Служение в Церкви должно совершаться в святости, чтобы освящать народ Божий. Чтобы вся Церковь и особенно рукоположенное священство могли содействовать «усовершенствованию святых к делу служения, на созидание Тела Христова», за счет множества даров стали возможны различные служения (Еф 4:11-12, I Кор. 12-4-28, Рим. 12:4-8).


9. Вот в чем новизна служения Церкви: Христос, Слуга Божий, предстоящий за все человечество, присутствует Духом Святым в Церкви — в Своем Теле, от которого Он не может быть отделен. Таким образом, «Он — первый из множества братьев». Именно таким образом следует понимать таинственный смысл дела Христова в истории от Пятидесятницы до Парусин. Церковное служение как таковое является таинством.


10. По этой причине присутствие Христа в Церкви является также эсхатологическим. Там, где действует Дух, Он открывает миру присутствие Царства Небесного в творении. В этом — корни церковного служения.


11. Церковное служение имеет таинственную природу. Употребляя слово «таинственный», мы хотим подчеркнуть, что каждый вид служения связан с эсхатологической реальностью Царства Божия. Благодать Святого Духа как залог жизни будущего века рождается из смерти и Воскресения Христа и является таинственным образом в осязаемой реальности. Слово «таинственный» показывает также, что служитель Церкви является членом общины, на которого Святой Дух возлагает определенные функции и облекает властью для того, чтобы собирать общину и возглавлять ее во имя Христа, в действиях, прославляющих тайну нашего спасения. Подобное видение таинственного характера служения в Церкви основано на присутствии Христа в Церкви посредством Духа, который Он Сам послал Церкви.


12. Данная природа церковного служения выражается помимо всего в том, что все виды служения сводятся к тому, чтобы привести мир к истинной цели — Царству Божию. Именно созиданием эсхатологической общины как Тела Христова служение Церкви отвечает нуждам мира.


13. Община, собранная в Духе вокруг Христа, осуществляющего Свое служение, имеет основанием Христа («Камень краеугольный») и общину Двенадцати. В этом свете становится понятен апостольский характер Церквей и служение в них.


14. С одной стороны, Двенадцать являются свидетелями исторической жизни Иисуса, Его служения и Его Воскресения. С другой стороны, по мере своей связи со Христом прославленным, они связывают каждую общину с общиной последних времен. Церковное служение называется апостольским потому, что оно совершается в преемственности и верности тому, что было заповедано Христом и передано в истории апостолами. Но оно является апостольским еще и потому, что евхаристическое собрание, предстоятелем которого является священнослужитель, предвосхищает окончательное соединение со Христом. Благодаря этим двойным связям служение в Церкви постоянно связано и со служением Двенадцати, и через это — со служением Самого Христа.


II. Священство и домостроительство спасения

15. Кульминацией Божественного домостроительства является Воплощение Сына Божия, Его учение, Его спасительные страсти, Его славное Воскресение, Его Вознесение и Второе Пришествие. Христос действует в Духе Святом. Так произошло — однажды и для всех — восстановление общения человека с Богом.


16. Как сказано в Послании к евреям, Христос через Свою смерть стал Единым посредником Нового Завета (Евр. 9:15) и вошедши однажды во святилище Своею Кровию (Евр. 9:12), Он навеки стал Единым Первосвященником Нового Завета на небесах, «чтобы теперь предстоять за нас пред лицом Божиим» (Евр. 9:24), чтобы принести Свою Жертву (Евр. 10:12).


17. Христос является Единым Первосвященником, невидимо присутствуя в Церкви через Святого Духа, Которого Он послал. В Нем — Священнике и Жертве — все вместе, пастыри и верные, образуют «род избранный, царское священство, народ святой, народ, взятый в удел» (I Петр. 2:9; ср. Откр. 5:10).


18. Все члены Церкви как члены Тела Христова, имеют часть в Его священстве, будучи призваны стать «жертвой живой, святой, благоугодной Богу» (Рим. 12:1). Чтобы явить это, Глава Церкви — Христос поставил избранных из народа апостолов, которым дал власть и силу, укрепив их благодатью Святого Духа. Деяния и миссия апостолов продолжены в Церкви епископами, которым помогают священники и диаконы. Становясь, через принятие таинства, преемниками апостолов, епископы ведут народ Божий по пути спасения.


19. Собраные вокруг прослабленного Господа, Двенадцать свидетельствуют о присутствии Царства Божия, которое уже пришло, но во всей полноте будет явлено при втором пришествии. По обетованию Христову, им предстоит воссесть на двенадцать престолов, чтобы судить вместе с Сыном Человеческим двенадцать колен Израилевых (Мф. 19:28).


20. Служение Двенадцати — особое и незаменимое, поскольку они дали исторические свидетельства того, что совершил Спаситель. То, что основали апостолы, стало единым для всех, и никто в будущем не сможет строить иначе, как на этом основании (еф. 2:20; Откр. 21:14).


21. Но апостолы в то же время служат основанием Церкви во все века — так, что миссия, которую они получили от Господа, остается всегда видимой и действенной в ожидании Второго Пришествия Господа (Мф. 18;18; 16:19).


22. Вот почему Церковь, в которой действует благодать Божия, есть сама по себе Таинство таинств, предваряющее последнюю реальность, — предвкушение Царства Божия, Славы Бога и Отца, eschaton'a в истории.


23. В глубине этого таинства, которым является Церковь, находит свое место священство, получившее свой сан через рукоположение, данное для этой Церкви. Оно осуществляет в Церкви в высшей степени харизматическое служение (leitourgema). Священство находится в непрерывном служении жизни и существованию Церкви в Духе Святом, служению единству во Христе всех верующих, живых и мертвых, мучеников, святых, ветхозаветных праведников.


III. Служение епископа, пресвитера и диакона

24. При совершении Евхаристии все собрание, каждый на своем месте является «литургом» койнонии, которая является таковой лишь в Духе Святом. «Дары различны, а Господь один и тот же... Но каждому дается проявление Духа на пользу» (I Кор. 12:5,7). Различные дары — различные служения — соединяются в Евхаристическом синаксе, во время которого они преподаются. Однако, их разнообразие служит целостности общины: верности слову Божию, постоянству братского согласия и милосердия, свидетельству для «внешних», возрастанию в святости, усердию в молитве, заботе о самых бедных.


25. Епископское служение, являющееся сердцевиной всех даров Святого Духа, — это дар собирания общины в одно целое. Кульминация епископского служения — в совершении Евхаристии, участие в которой знаменует завершение вхождения в Церковь — пути к соединению всех в единое Тело Христово. Поместная Церковь, обладательница различных даров Духа, имеет своим центром епископа, единение с которым обеспечивает единство всех и выражает полноту Церкви.


26. Это единство поместной Церкви неотделимо от вселенского единения Церквей. Для каждой из Церквей необходимо пребывать в общении с другими Церквами. Зримым выражением этого общения является сонм епископов. Через рукоположение епископ становится предстоятелем той Церкви, которую он представляет во вселенском единстве.


27. Само поставление во епископа, которое, согласно канонам, совершается при участии по крайней мере двух или трех епископов, выражает единение различных Церквей с той Церковью, к которой принадлежит новый епископ. Через рукоположение он сопричисляется к сонму святителей. Совершая архиерейскую хиротонию, епископы выполняют свою миссию свидетелей единения в апостольской вере и в таинствах, причем не только по отношению к тому, кого они рукополагают, но и к той Церкви, предстоятелем которой станет новый епископ. Основным условием вхождения новоизбранного в сонм епископов является участие в нем Самого Прославленного Господа силою Духа Святого в момент возложения рук.


Мы рассматриваем здесь рукоположение лишь в сакраментальном аспекте. Проблемы, возникающие в связи со способом избрания, будут рассмотрены позже.


28. Епископская хиротония дает тому, кто ее принимает как дар Духа Святого, всю полноту священства. Во время рукоположения совместное служение епископов выражает единство Церкви и его тождественность апостольской общине. Епископы возлагают руки и призывают Святой Дух на ставленника, являясь при этом единственной силой, способной даровать ему епископское служение. Но делают они это во время молитвы всей общины.


29. Через рукоположение епископ получает все необходимые способности для выполнения своего служения. Канонические условия выполнения епископских функций и поставление епископа в поместной Церкви будут обсуждены комиссией в будущем.


30. Полученный дар освящает непреложным образом того, кто его получил для служения Церкви. В соответствии с церковным преданием — как на Востоке, так и на Западе — после применения к епископу канонических прещений, в случае последующего законного восстановления его в прежнем достоинстве повторное рукоположение не совершается. По этому поводу, равно и как и по всем остальным пунктам, касающимся рукоположения, наши Церкви имеют общее учение и общую практику, хотя по некоторым каноническим и дисциплинарным вопросам — таким например, как целибат — могут существовать различные обычаи, обусловленные различными причинами пастырского характера.


31. Церковное служение осуществляется в различных формах. Каждая из них зависит от другой, не заменяя при этом другую. Все это требует особого служения епископа, пресвитера и диакона и трудов мирян, которые все вместе созидают евхаристическую общину.


32. Важнейшее место на протяжении всей истории наших Церквей принадлежит служению женщин, о чем свидетельствуют не только Пресвятая Богородица, святые жены, упомянутые в Новом Завете и сонм святых подвижниц, которых мы почитаем, но и множество других женщин, которые и доныне столь различным образом служат Церкви. Их личные харизмы очень важны для созидания Тела Христова. Но наши Церкви остаются верны исторической и богословской традиции, согласно которой в священный сан рукополагают только мужчин.


33. Подобно тому, как апостолы собрали первые общины, возвещая о Христе, совершая Евхаристию и приводя крещеных ко все более полному единению со Христом и друг с другом, так и епископ, поставленный тем же Духом, продолжает возвещать то же Евангелие, быть предстоятелем на той же самой Евхаристии, служить единению и освящению той же самой общины. Таким образом, он являет собою икону Христа — пришедшего послужить братии.


34. В силу того, что именно в Евхаристии Церковь выражает себя во всей полноте, роль епископа и пресвитера также раскрывается во всей полноте в их предстоятельстве в Евхаристии.


35. При совершении Евхаристии верующие являют собой вместе со Христом царственное священство. Это возможно благодаря присутствую Самого Христа, который возвещает Свое Слово, который Духом Святым претворяет хлеб и вино в Свое Тело и Кровь, соединяя верных с Собою, передавая им Свою Жизнь. Более того, молитва и приношение народа, соединившегося со Христом, как бы еще раз переживаются в благодарственной молитве епископа и в приношении им Даров.


36. Таким образом, в Евхаристии осуществляется единение христианской общины. В Евхаристии выражается также единство всех Церквей, совершающих ее в истине, и кроме того, единение всех Церквей всех времен через века с Апостольской общиной от ее основания и доныне. Будучи превыше исторических рамок, Евхаристия в Духе Святом объединяет великое множество апостолов, мучеников, исповедников всех времен, сошедшихся вокруг Агнца. Являясь центром епископского служения, она являет в этом мире жизнь будущего века. Это есть Церковь, собранная воедино и приносящая саму себя Отцу через Сына и в Духе Святом.


37. Тот, кто предстоит на Евхаристии, обязан блюсти общину в верности Апостольскому преданию и вести ее в новую жизнь. Он — служитель и пастырь этой общины. Кроме того, епископ руководит всей литургической жизнью поместной Церкви, которая, руководствуясь его примером, становится молитвенной общиной. Возглавляя общину во время возношения ею благодарственных и молебных молитв и пребывая в непрестанной молитве за всех тех, кого Господь ему вверил, епископ осознает свою ответственность за каждого перед судом Божьим.


38. Ему вверено также заботиться о том, чтобы обращенные к народу проповедь и наставление в вере верно предавали Слово Божие, переданное апостолам «единожды для всех». Именно на нем в первую очередь лежит ответственность за возвещение Слова Божия в его епархии.


39. На епископе также лежит обязанность учить свой народ благовествовать всему миру спасение во Христе Иисусе и свидетельствовать о Том, кто воплотил в Себе это благовестив. Епископу поручено управлять своей Церковью так, чтобы она всегда пребывала верной своему христианскому призванию и той миссии, которая следует из этого призвания. При всем этом епископ пребывает членом Церкви он также призван к святости и зависит от спасительного служения этой Церкви, о чем напоминал своей общине блаженный Августин: «Для вас я — епископ, вместе с вами я — христианин». Во время хиротонии епископ провозглашает свою принадлежность к вере всей Церкви, торжественно исповедуя ее, и становится в Церкви отцом в меру того, как он во всей полноте становится ее сыном через это исповедание. Епископ должен поистине быть отцом для своего народа.


40. Будучи преемниками апостолов, епископы ответственны за единение в апостольской вере и за верность требованиям жить в соответствии с Евангелием.


41. Свое завершение миссия епископа находит в главенстве в Евхаристическом собрании. Пресвитеры образуют коллегию, сослужащую ему во время богослужения. Они исполняют обязанности, возложенные на них епископом, совершая богослужения, возвещая Слово Божие и руководя жизнью общин, пребывая при этом в глубоком и постоянном единении с ним. Диакон обязан помогать епископу и пресвитеру, он служит связующим звеном между ними и собранием верующих.


42. Пресвитер, рукоположенный епископом и подчиняющийся ему, выполняет определенные задачи: особенно важным является то, что он направляется в приход, чтобы быть там пастырем. Он совершает евхаристию на престоле, освященном епископом; он преподает общине таинства; он возвещает Евангелие и наставляет в вере; на него возложена обязанность сохранять в целостности харизмы народа Божьего (laos); он является служителем местной Евхаристической общины, тогда как епархия в целом предстает в качестве союза евхаристических общин.


43. Диакон помогает епископу и пресвитеру в совершении богослужения, в проповеди Евангелия и в делах милосердия.


IV. Апостольская преемственность

44. Единое и единственное служение Христа и апостолов продолжает действовать в истории. Это действие силою Духа Святого являет собою как бы прорыв в «будущий век», сохраняя верность тому, что передали апостолы о делах и учении Господа Иисуса.


45. Важность преемственности следует еще из того, что Апостольское предание рассматривает не только отдельного человека, рукоположенного во епископа, но и всю общину целиком. Апостольская преемственность передается через поместные Церкви, находящиеся «в каждом городе», — по выражению Егезиппа, — «по причине кровного родства их учения» — (Тертуллиан «De Praescriptione 32,6. Полное название трактата Тертуллиана: «De Praescriptione haereticorum», «О возражении еретикам»). Речь идет о преемственности отдельных лиц именно внутри общины, так как Una Sancta (Единая, Святая) есть единение поместных Церквей, а не отдельных индивидуумов. В этой тайне койнонии епископат является как бы средоточием апостольской преемственности.


46. В соответствии с тем, о чем уже было нами заявлено в Мюнхенском документе, «апостольская преемственность представляет собой нечто большее, чем простую передачу власти. Наследование апостольской благодати происходит в конкретной поместной Церкви, пребывающей в общении с другими Церквами, которые подобно ей, суть свидетели единой апостольской веры. С точки зрения непосредственного приобщения епископа к церковной «апостоличности» огромное значение имеет кафедра (sedes)» (Мюнхенский документ, II,4).Уточним, что термин «кафедра» означает в данном контексте присутствие епископа в каждой поместной Церкви.


47. «С другой стороны, тот кто получил благодать рукоположения и стал епископом, тем самым становится в своей Церкви хранителем «апостоличности», ее «представителем» в лоне того целого, какое образуют собой поместные Церкви, связующим звеном между ней и Другими Церквами. Именно поэтому в поместной Церкви Евхаристия может по-настоящему совершаться лишь тогда, когда служение возглавляется епископом или пресвитером, который находится в общении с ней. Поэтому столь существенно поминание епископа во время анафоры» (там же).


48. «Каждый епископ связан с апостольской общиной, а это, в свою очередь, связывает всю совокупность епископов, осуществляющих епископе (то есть наблюдение) в своих поместных Церквах, с коллегией апостолов» (там же, III, 4.) Таким образом епископы силою Духа укоренены в созданной «раз навсегда» апостольской общине, через которую Дух Святой свидетельствует о вере. Будучи основанием Церкви, Двенадцать Апостолов единственны и неповторимы. Однако необходимо, чтобы другие люди делали видимым их незаменимое присутствие. И именно таким образом должна осуществляться связь каждой общины как с первоапостольской, так и с эсхатологической общиной.


49. Через рукоположение каждый епископ становится преемником апостолов, какой бы ни была Церковь, которую он возглавляет, каковы бы ни были преимущества этой Церкви среди других Церквей.


50. Причисленный к тем, кому вверена особая ответственность в служении спасения и связанный с преемственностью апостолов, епископ должен передавать их Учение, а также уподобиться им в своей жизни. Ириней Лионский выразил это так: «Просвещаться истиной надо у тех, кому были дарованы Богом харизмы, то есть соотносясь с теми, на ком в Церкви есть преемственность апостолов, безупречная целостность наставничества и неповрежденная чистота слова» («Adversus haereses» — «Против ересей», IV, 26, 5). Среди основных обязанностей епископа — быть в Церкви силою Духа Святого свидетелем и гарантом веры, а также орудием, сохраняющим ее в верности апостольской традиции. Апостольская преемственность это также преемственность в трудах и страданиях апостолов в евангельском служении и в защите народа Божия, вверенного каждому епископу. Как сказано в первом послании св. апостола Петра, апостольская преемственность есть также преемственность в сострадании и понимании, в защите слабых, в постоянном внимании к тем, кто бедствует; следовательно, епископ должен быть образом для своего словесного стада а (ср. I Петр. 5: 1-4; 2 Кор. 4:8-11; 1 Тим. 4:12; Тит. 2:7).


51. В епископское служение, кроме того, входит организация и устроение жизни Церкви — всех видов служения, присущих этой жизни. Епископ должен также следить за отбором тех мужчин и женщин, которые будут исполнять то или иное служение в его епархии. Братское единение подразумевает, чтобы все, — как священнослужители, так и миряне, — прислушивались друг к другу во благо народа Божьего.


52. На протяжении истории Церковь на Востоке и на Западе знала различные формы общения между епископами: обмен посланиями, посещения Церквей друг Друга, но основной формой всегда были совещания или соборы епископов. Уже с первых веков в отношениях между основанными в более древние времена Церквами и Церквами, появившимися позднее, между материнскими и дочерними Церквами, между Церквами больших городов и Церквами провинциальными установилась определенная иерархичность. Эта иерархичность или taxis нашла вскоре свое каноническое выражение в формулировках Соборов, в частности, в канонах, которые были приняты совместно Восточной и Западной Церквами. Это в первую очередь 6-й и 7-й каноны Первого Никейского Собора (325 г.); 3-й канон Первого Константинопольского Собора (Второго Вселенского Собора, 381 г.); 28-й канон Халкидонского Собора (IV Вселенский Собор, 451 г.), а также каноны 3-й, 4-й и 5-й Сардикийского Собора (343 г.) и первый канон Собора, бывшего в храме Премудрости Слова Божия (в храме Св. Софии) (879-880 гг.) И хотя эти каноны не всегда одинаково истолковывались на Востоке и Западе, они являются неотъемлемой частью достояния Церкви. В соответствии с этими канонами особое место и определенные преимущества в организации соборной жизни Церкви были предоставлены епископам столичных кафедр и крупнейших городов. Так сформировалась пентархия: Рим, Константинополь, Александрия, Антиохия и Иерусалим, — хотя в ходе истории вне этой пентархии появились другие архиепископы, митрополиты, примасы и патриархи.


53. Соборный характер деятельности епископов проявляется с наибольшей очевидностью в обсуждении спорных вопросов, интересовавших несколько поместных Церквей или все Церкви в целом. Так, в каждой области были организованы различные типы синодов, или поместных или областных соборов и совещаний епископов. Их форма могла меняться в зависимости от места и времени, но принцип оставался одним и тем же — свидетельствовать о жизни Церкви совместными усилиями епископов под предводительством того, кого они признавали первым среди них. Действительно, в соответствии с 34-м правилом святых Апостолов, существующим в канонической традиции наших Церквей, первый из епископов решает что-либо лишь в согласии с другими епископами, и те не принимают никаких важных решений без согласия с первым епископом.


54. На Вселенских Соборах, которые собирались под водительством Святого Духа в кризисных ситуациях, епископы Церкви являли собой верховную власть, соборно принимая догматы веры и каноны, чтобы утвердить Апостольское предание в конкретных исторических обстоятельствах, непосредственно угрожавших вере, единству и делу освящения всего народа Божьего, грозивших самому существованию Церкви и сохранению верности ее Основателю Господу Иисусу Христу.


55. Лишь в контексте общения между поместными Церквами можно приступить к обсуждению вопроса о первенстве в Церкви вообще и примата Римского епископа, в частности, — вопроса, являющегося причиной серьезных расхождений между нами, к рассмотрению которого мы намерены приступить в дальнейшем.


Новый Валаам (Финляндия), 26 июня 1988 г.


Состав международной смешанной богословской комиссии

Католические участники комиссии

Кардинал Иоганн Г.М. Виллебрандс, председатель Секретариата по единству христиан. (Сопредседатель Комиссии).

Кардинал Роже Эчегарэй, председатель Комиссии «Справедливость и Мир».

Кардинал Ф. Веттер, архиепископ Мюнхенский и Фрейзингский.

Монсеньор Николас Фосколос, архиепископ католиков в Афинах.

Монсеньор Мариано Маграцци, архиепископ Барский.

Монсеньор Степан Мирослав Марушин, секретарь Св. конгрегации по Восточным Церквам.

Монсеньор Альфред Пихлер, епископ Баня-Лукский.

Монсеньор Ион Робу, апостольский администратор Бухарестский.

Монсеньор Жорж Аби-Садер, маронитский епископ.

Монсиньор Альфонс Носол, епископ Опольский.

Монсеньор Уильям Кеелер, епископ Аррисбургский и председатель экуменической комиссии Ассамблеи католических епископов в С.Ш.А.

Свящ. Пьер Дюпре, секретарь Секретариата по единству христиан.

Монсеньор Мигеле Маккароне, председатель Понтификального комитета исторических наук.

Свящ. Жан Корбон, Бейрут

Проф. свящ. Фредерик Мак-Манус, католический унииверситет Америки.

Проф. свящ. Димитрий Салахас, Афины.

Свящ. Эрнст Зуттнер, профессор патрологии и восточного богословия Венского университета.

Свящ. Герман Фогт, профессор патрологии Тюбингенского университета.

Свящ. Эммануел Ланнь, бенедиктинец.

Свящ. Жан М.Р. Тийар, доминиканец, профессор доминиканского богословского факультета в Оттаве.

Свящ. Андрэ де Алле, францисканец, профессор патрологии и восточного богословия Лувенского университета.

Свящ. Джон Ф. Лонг, Общества Иисуса, Папский институт, Рим.

Свящ. Вацлав Хриневич, облат Марии Пречистой, профессор Люблинского университета.

Свящ. П. ван дер Аальст, августинец Успения Б.М., профессор восточного богословия Неймегенского университета.

Доктор Витторио Пери, Апостольская библиотека, Ватикан.

Сосекретарь комиссии: Монсеньор Ф. Фортино, заместитель секретаря по единству христиан.


Православные участники комиссии

Вселенский Патриархат:

Высокопреосвященнейшый Стилианос, греческий православный архиепископ Австралии.

Высокопреосвященнейшый Иоанн Зизиулас, Митрополит Пергамский.


Александрийский Патриархат:

Высокопреосвященнейшый Дионисий, митрополит Мемфисский.


Иерусалимский Патриархат:

Высокопреосвященнейшый Германос, митрополит Летерский.

Профессор Георгий Галитис.


Московский Патриархат:

Высокопреосвященнейшый Кирилл, архиепископ Смоленский

Протоиерей Владимир Кучерявый, Московская духовная Академия


Румынский Патриархат:

Высокопреосвященнейшый Антоний, митрополит Трансильванский.

Профессор свящ. Думитру Раду, Бухарестский богословский институт


Болгарский Патриархат:

Преосвященнейший Иоанн, епископ Драговицкий.

Свящ. Николай Шуваров.


Кипрская Церковь:

Высокопреосвященнейшый Хрисанф, митрополит Морфский.

Г-н Макарий Папахристофору.


Элладская Церковь:

Высокопреосвященнейшый Хризостом, митрополит Перистерийский.

Профессор федор Зисис, Салоникский университет.


Польская Церковь:

Протоиерей Николай Ленчевский, Варшава.


Грузинский Патриархат:

Преосвященнейший Зосима, епископ Цилканский

Профессор Борис Гага, Тбилиси


Финляндская Церковь:

Архимандрит Амвросий, Новый Валаам

Священник Матти Сидоров.

Преосвященнейший Спиридон, епископ Апамейский.


Униатство, как способ объединения в прошлом и поиски полного единства в настоящем. Баламан, 1993 г. 

Введение

1. По просьбе Православной Церкви запланированный прежде ход богословского диалога с Католической Церковью был нарушен для того, чтобы немедленно приступить к выяснению вопроса «об униатстве». 


2. Еще в июне 1990 года на встрече во Фрейзинге по поводу метода, называемого «униатством», было заявлено следующее: «мы отвергаем его как метод поиска единства потому, что он противоречит общей традиции наших Церквей». 


3. Что касается Восточных Католических Церквей, то совершенно очевидно, что они, являясь частью Католической Церкви, имеют право существовать и действовать в соответствии с духовными потребностями их членов. 


4. Документ, разработанный смешанным комитетом по координации в Аричиа (июнь 1991 г.) и действительно принятый в Баламане (июнь 1993 г.), указывает, какой метод может быть принят обеими сторонами в современных поисках полного единства, а также раскрывает причины, по которым метод «униатства» совершенно неприемлем. 


5. Данный документ содержит две части: 

1. экклезиологические принципы;

2. практические правила.


Экклезиологические принципы

6. Разделение между Восточной и Западной Церквами не только никогда не заглушало стремления к единству, заповеданному Христом, но часто данная ситуация, противная самой природе Церкви, у многих вызывала еще более острое сознание того, что достижение этого единства необходимо, чтобы быть верными заповеди Господа. 


7. В течение многих веков неоднократно предпринимались попытки восстановления единства. Стремились достичь этой цели различными путями, иногда приспосабливаясь к политической, исторической, богословской и духовной обстановке каждой эпохи. К сожалению, все эти усилия так и не увенчались достижением полного единства между Западной и Восточной Церквами, а иногда даже приводили к обострению противоречий. 


8. В течение последних четырехсот лет в различных областях Востока как внутри отдельных Церквей, так и под влиянием внешних воздействий предпринимались попытки восстановления общения между Восточной и Западной Церквами. Эти усилия привели к присоединению ряда общин к Римскому Престолу и, как следствие этого, к разрыву их единства с материнскими Церквами Востока. Это происходило не без привнесения внецерковных интересов. Так возникли Восточные Католические Церкви и создалась ситуация, ставшая источником конфликтов и страданий сначала для православных, а затем и для католиков. 


9. Сколь бы искренним не было желание быть верными заповеди Христа: «Да будут все едино», выразившееся в объединении отдельных общин с Римским Престолом, следует констатировать, что единство между Восточной и Западной Церквами так и не было восстановлено, и существующее поныне разделение эти попытки лишь усугубили. 


10. Положение, создавшееся в результате подобных действий, стало, по сути дела, причиной напряженности и противодействия этим попыткам. 


В дальнейшем, на протяжении десятилетий, следовавших за такого рода объединениями, одним из основных направлений миссионерской деятельности оставалось «возвращение» других христиан — индивидуальное или массовое — в свою собственную Церковь. Чтобы узаконить эту тенденцию, являвшуюся источником прозелитизма, Католическая Церковь разработала богословскую теорию, согласно которой она сама была представлена как единственный носитель спасения. В ответ на это Православная Церковь в свою очередь приняла точку зрения, согласно которой спасение можно обрести лишь в ней. Попечение о спасении «разделенных братьев» приводило порой даже к повторному крещению христиан и полному забвению необходимости соблюдать религиозную свободу личности, выражающуюся в свободном выборе веры, что, впрочем, вполне соответствовало духу того времени. 


11. С другой стороны, некоторые представители светской власти предприняли попытки возвратить восточных католиков в Церковь их отцов. Для достижения этой цели они при возможности не гнушались применением совершенно недопустимых методов. 


12. В связи с тем, что католики и православные заново рассмотрели свое отношение к тайне Церкви и вновь увидели, что они Церкви-сестры, то описанная выше форма «миссионерского апостолата», называемая «униатством», не может быть больше принята ни как метод, ни как модель единства, к которому стремятся наши Церкви. 


13. Действительно, после Всеправославных совещаний и Второго Ватиканского Собора видение и осмысление Церкви как единства, вновь открытое как православными, так и католиками, радикально изменило перспективу решения проблем и взаимоотношения между Церквами. 


Обе стороны осознали, что богатство, переданное Христом Своей Церкви — проповедь апостольской веры, участие в одних и тех же таинствах, особенно, в едином таинстве священства, совершающего единое жертвоприношение Христово, апостольскую преемственность епископов — не может рассматриваться как исключительная принадлежность одной из наших Церквей. Из этого контекста со всей очевидностью следует, что всякое перекрещивание совершенно недопустимо. 


14. Вышесказанное является основанием для того, чтобы Католическая и Православная Церкви взаимно осознавали себя Церквами-сестрами, вместе несущими ответственность за сохранение Церкви Божией в верности Божественному замыслу — особенно в том, что касается единства. По словам Папы Иоанна Павла II, экуменические усилия Церквей-сестер Востока и Запада, основанные на диалоге и молитве, направлены на достижение совершенного и полного единения, которое не будет ни поглощением, ни слиянием, но встречей в истине и любви (см. Slavorum Apostoli, п. 27). 


15. Твердо сохраняя неприкосновенную свободу личности и международное обязательство следовать свободе совести, в усилиях по достижению единства недопустимо стремление перевести людей из одной Церкви в другую для их спасения. Речь идет о совместном выполнении воли Христа о тех, Кого Он избрал, и о замысле Божьем о Своей Церкви, путем общих для наших Церквей поисков в полном согласии с содержанием веры. Эти усилия осуществляются и в данном богословском диалоге. Настоящий документ — это необходимый этап в данном диалоге. 


16. Восточные Католические Церкви, пожелавшие установить полное единение с Римским Престолом и оставшиеся верными этому желанию, имеют все права и обязанности, которые связаны с принадлежностью к той Общине, частью которой они являются. Их отношения с Православными Церквами регулируются принципами, провозглашенными Вторым Ватиканским Собором и осуществленные Папами, которые неоднократно уточняли практические выводы из этих принципов в издававшихся в последнее время различных документах. Но необходимо, чтобы эти Церкви, как на местном, так и на вселенском уровне включились в диалог любви в духе взаимного уважения и вновь обретенного взаимного доверия, и чтобы они перешли к богословскому диалогу со всеми вытекающими отсюда практическими действиями. 


17. Только в такой атмосфере теоретические рассуждения, которые уже имели место в прошлом, и практические указания, которые еще предстоит выработать в той мере, насколько они будут адекватно восприняты и точно выполнены, смогут привести к справедливому и окончательному решению проблем, поставленных Восточными Католическими Церквами перед Церквами Православными. 


18. В связи с этим в своем выступлении в Фанаре в Июле 1967 г. Папа Павел VI заявил, «что именно на предстоятелях Церквей, на их иерархии лежит обязанность вести Церкви по пути, ведущему к полному, вновь обретенному единству. Они должны делать это, признавая и уважая друг друга, как пастырей вверенной им части стада Христова, заботясь о сплоченности и увеличении численности народа Божия и избегая всего, что может рассеять стадо или произвести замешательство в его рядах» (Tomos Agapis, n° 172). В том же духе Папа Иоанн Павел II и Вселенский Патриарх Димитрий I сделали совместное уточнение: «Мы отвергаем любые формы прозелитизма, любые отношения, которые были бы или могли бы расцениваться как недостаточно уважительные» (7 декабря 1987г.) 


Практические правила

19. Взаимное уважение между Церквами, находящимися в сложной ситуации, будет расти при соблюдении ими приведенных ниже практических правил. 


20. Эти правила не решат стоящих перед нами проблем, если каждая из сторон не станет руководствоваться заповеданным в Евангелии духом прощения и, стремясь к духовному обновлению, не будет непрестанно стремиться вновь обрести полное единство, которое на протяжении более тысячи лет существовало между нашими Церквами. Необходимо вновь и вновь со всей настойчивостью возвращаться к диалогу любви, путем которого только и можно преодолеть взаимное непонимание и создать необходимый климат для углубления богословского диалога, который позволит достичь полного единства. 


21. Первое, что следует сделать — это положить конец всему, что может привести к раздорам, вызвать презрение и ненависть между Церквами. С этой целью руководство Католической Церкви должно помочь Восточным Католическим Церквам и их общинам внести свой вклад в дело подготовки полного единства между Католической и Православной Церквами. Руководству Православной Церкви следует действовать подобным же образом по отношению к своим верующим. Таким образом может свершиться уврачевание — в духе любви и справедливости — чрезвычайно сложной ситуации, создавшейся в Центральной и Восточной Европе как для католиков, так и для православных. 


22. Пастырская деятельность Католической Церкви — как Латинской, так и Восточной — не ставит более своей задачей переход верующих из одной Церкви в другую, то есть не направлена теперь на прозелитизм среди православных. Цель этой деятельности — ответить на духовные запросы своих верующих, а вовсе не какая-либо экспансия в ущерб Православной Церкви. Поэтому, во избежание возможного недоверия и подозрений, необходима взаимная информация о различных пастырских планах, сотрудничество между епископами и всеми теми, кто несет ответственность за наши Церкви. 


23. История отношений между Православной Церковью и Восточными Католическими Церквами отмечена преследованиями и страданиями. Каковы бы ни были эти страдания и причины, их вызвавшие, они ни в коей мере не оправдывают какое бы то ни было превозношение; никто не имеет права хвалиться этими страданиями или использовать их как аргументы, чтобы обвинять или поносить другую Церковь. Лишь Господь знает, кто Его истинные свидетели. Каково бы ни было прошлое, оно должно быть оставлено на милость Божью, и все силы Церквей должны быть направлены на то, чтобы настоящее и будущее в большей степени соответствовало воле Христа о Своем стаде. 


24. Необходимо также — как с одной, так и с другой стороны, — чтобы епископы и все ответственные лица принимали во внимание религиозную свободу верующих. Последние должны свободно выражать свое мнение, и для этого им нужно помочь и дать возможность самоопределиться. Религиозная свобода требует, чтобы верующие могли, в частности, в конфликтных ситуациях выразить свое мнение и без давления извне решить, с какой Церковью им пребывать в общении — с Православной или с Католической. Религиозная свобода подвергается насилию, когда под видом финансовой помощи привлекают к себе верующих другой Церкви, обещая им, например, получение образования и материальные выгоды, которые были бы для них недоступны, оставайся они в ограде своей Церкви. В связи с этим необходимо, чтобы социальная помощь, как и любая филантропическая деятельность, осуществлялась только при общем согласии; это поможет избежать появления новых подозрений. 


25. Кроме того, обязательное уважение христианской свободы (этого одного из наиболее ценных даров, полученных во Христе) не должно стать поводом для осуществления без предварительного согласования с руководителями этих Церквей какого-либо пастырского проекта, касающегося верующих этих Церквей. Одного отказа от какого бы то ни было давления недостаточно — одним из ведущих принципов пастырских усилий иерархов обеих Церквей должно стать уважение свободы религиозного сознания, измененного подлинным мотивом веры, именно оно должно стать темой для обсуждений (см. Гал. 5:13). 


26. Вот почему прежде всего необходимо стремиться вести открытый диалог с теми, кто в этом регионе несет ответственность за Церковь. Руководители каждой из общин, о которых идет речь, создадут местные совместные комиссии или обяжут уже существующие найти решения конкретных проблем и применить эти решения в духе истины и любви, правды и мира. Если не удастся прийти к согласию на местном уровне, необходимо поставить этот вопрос перед высшими инстанциями, представленными в смешанных комиссиях. 


27. Недоверие будет легче рассеять, если обе стороны осудят насилие в тех местах, где одни общины прибегают к нему в отношениях с общинами Церкви-сестры. Его Святейшество Папа Иоанн Павел II в своем послании от 31 мая 1991 года настоятельно говорит о том, что для соблюдения свободы совести необходимо полностью избегать какого бы то ни было насилия или давления. Именно руководители общин должны помочь своей пастве стать еще более верной по отношению к своей собственной Церкви и к своей традиции и научить ее избегать не только насилия — будь оно физическое, словесное или моральное —, но всего того, что может вести к презрительному отношению к другим христианам и быть препятствием к свидетельству, глумлением над делом спасения, которое есть прежде всего примирение во Христе. 


28. Вера в своей сакраментальной реальности включает в себя уважение к богослужению других Церквей. Применение насилия для захвата территории для совершения богослужения противоречит данному убеждению. Последнее, напротив, требует, чтобы в определенных обстоятельствах представители одной Церкви стремились бы помочь другим общинам совершить богослужения, используя для этого попеременно одно и то же здание. Более того, Евангельская этика требует воздерживаться от оскорбительных заявлений, которые могли бы усугубить конфликтную ситуацию и нанести вред диалогу. Не увещевал ли нас апостол Павел: «принимайте друг друга, как и Христос принял вас в славу Божию» (Рим. 15:7)? 


29. Епископы и священники имеют перед Богом обязанность уважать ту власть, которую Святой Дух дал епископам и священникам другой Церкви, и посему должны избегать вмешательства в духовную жизнь верующих этой Церкви. Когда же для пользы этих верующих становится необходимо участие пастырей другой Церкви, нужно, чтобы руководители общин договорились между собой о четком и понятном для всех основании для такой взаимной помощи, действуя затем искренне и прямо, соблюдая дисциплину совершения таинств другой Церкви. 


В связи с этим, во избежание какого-либо недоразумения и для упрочения доверия между обеими Церквами, необходимо, чтобы католические и православные епископы одной и то же территории консультировались между собой перед осуществлением католических пастырских проектов по созданию новых структур в регионах, традиционно относящихся к юрисдикции Православной Церкви, для того, чтобы избежать параллельной пастырской деятельности, которая рискует вскоре привести к соперничеству и даже конфликтам. 


30. Приуготовляя завтрашний день в отношениях между двумя Церквами, преодолевая устаревшую экклезиологию «возвращения в лоно Католической Церкви», которая была связана с проблемой, являющейся предметом данного документа, будем обращать особое внимание на подготовку будущих священников и всех тех, кто каким-либо образом вовлечен в апостольскую деятельность, совершаемую там, где традиционно существует другая Церковь. В ходе учебы будущие пастыри должны получать положительную, объективную информацию о другой Церкви. Они должны прежде всего узнать об апостольской преемственности другой Церкви и о подлинности ее таинств. В преподавании церковной истории следует использовать честный и глобальный подход, стремясь к согласованной и даже общей историографии двух Церквей. Это поможет рассеять предубеждения и избежать того, чтобы история Церкви была использована как арена для полемики. Такое представление поможет понять, что вина разделения лежит на обеих сторонах, и что обе эти стороны сильно пострадали от этого разделения. 


31. Следует вспомнить Послание апостола Павла к Коринфянам (I Кор. 6:1-7), в котором апостол Павел увещевает христиан решать возникшие между ними споры в духе братского диалога, избегая доверять гражданским властям практическое решение проблем, возникающих между поместными Церквами или общинами. Это касается, в частности, вопроса о принадлежности и возвращении церковных ценностей. При решении этой проблемы нельзя основываться лишь на «статус кво» или отталкиваться лишь от общих юридических принципов — необходимо также учитывать сложность пастырских проблем в настоящем, а также местных обстоятельств. 


32. Только в этом духе можно осуществить новую евангелизацию нашего секуляризованного мира. Необходимо приложить усилия, чтобы поставить перед средствами массовой информации — и в особенности, религиозной прессе, новые задачи, чтобы, наконец, прекратился поток неточной и тенденциозной информации. 


33. Необходимо, чтобы Церкви объединились в желании выражать признательность и уважение ко всем епископам, священникам, мирянам, православным, восточным и латинским, католикам. — известным, и неизвестным —, которые пострадали, исповедуя свою веру и свидетельствуя о своей верности Церкви, — в общем, ко всем без исключения христианам, которые подверглись гонениям. Их страдания призывают нас к единству и к тому, чтобы мы, в свою очередь, могли совместно засвидетельствовать свою веру и дать свой ответ на молитву Христа «да будут все едино... да уверует мир...» (Ин.17:21). 


34. Международная смешанная комиссия по богословскому диалогу между Католической и Православной Церквами на пленарной сессии в Баламане настоятельно рекомендовала, чтобы эти практические правила были осуществлены нашими Церквами, в том числе и Восточными Католическими, которые также призваны принимать участие в этом диалоге, который должен продолжиться в спокойной атмосфере, необходимой для успеха, то есть для достижения полного единства. 


35. Исключая, в будущем всякий прозелитизм и любое стремление к экспансии католиков по отношению к Православной Церкви, комиссия надеется, что она устранит препятствия, мешавшие некоторым автокефальным Церквам участвовать в богословском диалоге, и что Православная Церковь сможет во всей полноте принять участие во встречах для того, чтобы продолжить так удачно начавшиеся богословские труды. 


Баламан (Ливан), 23 июня 1993 г. 


Состав международной смешанной богословской комиссии

Католические участники комиссии

Кардинал Эдвард Идрис Касиди, председатель Папского Совета по единству христиан, (Сопредседатель Комиссии). 

Кардинал Роже Эчегарэй, председатель Комиссии «Справедливость и Мир». 

Кардинал Ф. Веттер, архиепископ Мюнхенский и Фрейзингский. 

Монсеньор Николас Фосколос, архиепископ католиков в Афинах. 

Монсеньор Мариано Маграцци, архиепископ Барский. 

Монсеньор Степан Мирослав Марушин, секретарь Св. конгрегации по Восточным Церквам. 

Монсеньор Ион Робу, апостольский администратор Бухарестский. 

Монсеньор Альфонс Носол, епископ Опольский. 

Монсеньор Пьер Дюпре, секретарь Папского Совета по единству христиан. 

Монсеньор Франц Перко, архиепископ Белградский. 

Монсеньор Бутрос Гемайел, маронитский архиепископ Кипрский. 

Свящ. Жан Корбон, Бейрут 

Проф. свящ. Фредерик Мак-Манус, католический университет Америки. 

Проф. свящ. Димитрий Салахас, Афины. 

Свящ. Эрнст Зуттнер, профессор патрологии и восточного богословия Венского университета. 

Свящ. Герман Фогт, профессор патрологии Тюбингенского университета. 

Свящ. Эммануел Ланнь, бенедиктинец. 

Свящ. Жан М.Р. Тийар, доминиканец, профессор доминиканского богословского факультета в Оттаве. 

Свящ. Андрэ де Алле, францисканец, профессор патрологии и восточного богословия Лувенского университета. 

Свящ. Франц Бувен, Иерусалим. 

Свящ. Джон Ф. Лонг, Общества Иисуса, Папский институт, Рим. 

Свящ. Вацлав Хриневич, облат Марии Пречистой, профессор Люблинского университета. 

Свящ. П. ван дер Аальст, августинец Успения Б.М., профессор восточного богословия Неймегенского университета. 

Доктор Витторио Пери, Апостольская библиотека, Ватикан. 

Сосекретарь комиссии: Монсеньор Ф. Фортино, заместитель секретаря по единству христиан.


Православные участники комиссии

Вселенский Патриархат: 

Высокопреосвященнейшый Стилианос, греческий православный архиепископ Австралии.


Александрийский Патриархат: 

Высокопреосвященнейшый Дионисий, митрополит Нубийский. 


Антиохийский Патриархат: 

Высокопреосвященнейшый Георгий, митрополит Библосский и ботрийский 

Архимандрит Иоанн Язиги. 


Московский Патриархат: 

Игумен Нестор Жиляев. 


Румынский Патриархат: 

Высокопреосвященнейшый Антоний, митрополит Трансильванский. 

Профессор свящ. Думитру Раду, Бухарестский богословский институт 

Профессор свящ. Мирциа Басараб, Мюнхен. 


Кипрская Церковь: 

Высокопреосвященнейшый Хрисанф, митрополит Морфский. 

Г-н Макариос Папахристофору. 


Польская Церковь: 

Иеромонах Варсанофий Дорошкевич. 


Албанская Церковь: 

Профессор Федор Папапавли. 


Финляндская Церковь: 

Преосвященнейший Амвросий, епископ. 

Преосвященнейший Спиридон, епископ Апамейский.