вернуться к началу

Борисов Александр, прот. - От Пасхи до Пятидесятницы

Предлагаемый вниманию читателей сборник составлен из текстов проповедей и бесед (в том числе, на радио) настоятеля московского храма св. бесср. Космы и Дамиана в Шубине протоиерея Александра Борисова, датируемых 2001-2007 гг.

Содержание

Протоиерей Александр Борисов. От Пасхи до Пятидесятницы (Проповеди и беседы)


Христос Воскрес

Литургия



Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Евангелие как бы рассматривает все события земной жизни Господа Иисуса Христа не просто как некое повествование историческое, а как осмысление в богословском плане того, что это всё означает в замысле Божьем спасения мира, почему и автор Евангелия, апостол Иоанн – ученик Христа называется ещё богословом. Это не означает, что в предыдущих трёх синоптических Евангелиях богословских размышлений нет. Конечно, они присутствуют. И каждый даёт чуть отличные свои интерпретации, в соответствии с той аудиторией, точнее с той Церковью, для которой он писал. Но у евангелиста Иоанна это выглядит особенно отчётливо. Начало Евангелия не просто описание рождения или описание прихода Христа, Его выхода на проповедь, как у Марка, а сразу говорится о Том, о Ком идёт речь. Вот эти замечательные слова: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1, 1).

Конечно, это нашу мысль сразу возвращает к самым первым строкам Ветхого Завета: «В начале Бог сотворил небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездной... И сказал Бог: да будет свет!» (Бы т. 1, 1-3). То есть слово, которое сказал Бог, – евангелист о нём и говорит, речь пойдёт именно об этом Слове. «Слово» по-гречески будет «логос», что означает и слово, и закон, и понятие, это значение более широкое, чем просто перевод на русский язык «слово». И говорится ещё об удивительной тайне – тайне Боговоплощения вот этого самого Слова, творившего мир. «И Слово стало плотью и обитало с нами, полное благодати и Истины» (Ин. 1, 14). Вот этот таинственный образ произошедшего воплощения Божественной ипостаси Слова евангелист передаёт такими замечательными, значимыми словами. И о чём же пойдёт речь? Речь пойдёт не просто о некоем человеке, речь пойдёт о Слове Божьем, Которое стало плотью и обитало с нами.

В своём Послании Иоанн ещё точнее будет говорить о том, что он пишет в Евангелии, – о том, что видели глаза наши, что осязали руки наши. Иоанн особенно на этом настаивает. В первом Послании – по-моему, в четвёртой главе – он даже подчёркивает то обстоятельство, что тот дух, который отрицает реальность воплощения Бога-Слова, кто не исповедует Иисуса Христа, во плоти пришедшего, тот дух не есть от Бога, а есть дух антихриста. То есть вот так сурово и строго говорит евангелист о необходимости осознания, что Слово не просто было возвещено неким таинственным образом, а именно осязали Его руки наши, глаза наши видели. Тем самым Иоанн расширяет и ещё раз подчёркивает вот это своё главное положение – «Слово стало плотью и обитало с нами». И при этом «полное благодати и истины».

И вот далее в этом отрывке, который читается на Божественной Пасхальной литургии, говорится о том, что всякий уверовавший во Христа получает власть быть чадом Божиим, что это не просто какой-то интеллектуальный акт, а это новое рождение. «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1, 12, 13). Вот это новое рождение происходит в каждом из нас. Мы можем его не сознавать именно в таких словах, но когда мы приходим ко Христу, когда мы Его избираем своим Учителем, становимся христианами, это происходит, пусть мы ещё не вполне глубоко это всё осознаём. А я думаю, что и сейчас, много лет после нашего крещения, мы не осознаём этого во всей глубине, в которой осознавать будем позже, постоянно возрастая в этом осознании, в этом понимании, что означает для нас личность Иисуса Христа. «Дал власть быть чадами Божьими», которые родились свыше. Каждый из нас это рождение пережил, даже если мы не вполне понимаем. Мы все понимаем, что родились в какое-то время от матери, хотя, конечно, разумеется, никто из нас этого момента не помнит, мы знаем это только по рассказам своих родителей.

И, наконец, то, чем заканчивается Пасхальное чтение Евангелия, что закон был дан через Моисея, благодать же и истина произошли через Иисуса Христа. Очень просто и одновременно гениально евангелист говорит об этих ступенях восхождения человека в богопознании. Не в том смысле, что мы познаём Бога, как мы познаём какой-то предмет, а в смысле, что мы приближаемся к Нему. Разумеется, познать Его в полной мере для человека невозможно, как невозможно по картине полностью понять художника: она является лишь частью его замысла, лишь малой частью его самого – творца. Здесь нам говорится о восхождении, что вначале закон, потом благодать.

Закон даётся через человека, пусть самого замечательного, самого дивного из патриархов, из сынов человеческих, но это всё-таки ещё только начальная ступень, когда Бог говорит человеку, что вот это тебе можно, а вот это тебе нельзя – как правило, речь о том, чего тебе нельзя. Благодать и истина – это уже следующие ступени, когда человек не просто знает, что плохо, чего нельзя, а когда он именно по благодати находит что хорошо, находит радость именно в служении Богу, в исполнении Божьей воли, а не просто в следовании закону по принципу: раз Бог так сказал, значит, так и надо делать. Конечно, это именно так. Но понятно, что естество человеческое чаще всего стремится именно к тому, что противоречит закону, к тому, что является желанием человеческим.

А когда благодать касается человека, то он с радостью, без всякого принуждения, хочет именно того, чего хочет Бог. Он, человек, не просто этого желает потому, что, так сказать, себя убеждает, что так правильно, хорошо, а потому, что от всей души, от всего сердца именно этого он и хочет, именно это доставляет ему величайшую радость. Это и есть благодать. И наконец, благодать приводит к истине, то есть встрече со Христом.

Когда Пилат спрашивает: «Что есть истина?», он допускает самую радикальную ошибку, потому что Истина не есть что, а Кто. Господь сказал о Себе: «Я есть Путь, Истина и Жизнь» (Ин. 1, 6). Истина – это нечто живое, не что-то такое, что можно описать в словах, а Истина – это живая Личность, живое Слово Бога.

И наконец, сегодняшний евангельский отрывок начинается как бы продолжением этого повествования, которое мы слышали в Пасхальную ночь, очень для нас важного: «Бога не видел никто никогда». Иоанн совершенно определённо, в соответствии с ветхозаветной традицией, утверждает иноприродность Бога: Творение не может видеть Творца, Бога никто никогда не видел. Но Бог явил Себя: «Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1, 18). То есть Сын явил нам Отца, как сказал Иисус. В другом месте Евангелия эти слова передаются так: «Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14, 9). Не в буквальном смысле видел облик, а именно в том смысле, что знающие Господа Иисуса Христа, знающие Его благодать, знающие Его поступки, знающие добро и любовь, вот они знают Отца. Отец творит то же, что творит Сын, и то, что Сын слышал от Отца, Он приносит нам.

Для нас это очень важно, особенно вот в этой Пасхальной радости. То есть само по себе переживание Воскресения, переживание веры в Воскресение даёт нам совершенно новое познание личности Господа Иисуса Христа. Не просто как некоего чудотворца, не просто как некоего пророка, который вот на земле совершал удивительные вещи, а именно как Сына Божьего, Который нам открывает вот эту истину о Боге.

Пусть Господь благословит нас в этом нашем пути, который нам открывается именно через веру в Воскресение нашего Господа! Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Евангельские отрывки о Воскресении Господа. Для нас это всегда материал и повод к глубоким размышлениям о том, что произошло и почему ученики не поверили женщинам, которые свидетельствовали о Воскресении, почему они вообще не понимали, что это такое.

И вот в сегодняшнем Евангелии (Ин. 20, 1-9) мы то же слышим рассказ о том, как Мария Магдалина пришла ко гробу и увидела неожиданно, что камень отвален от гроба, то есть от пещеры, где лежало тело Господа Иисуса, а тела нет. Она бежит к ученикам, застаёт Петра, Иоанна, и те, услышав эту их шокирующую весть, бегут ко гробу. Иоанн бежит быстрее, подходит первый, заглядывает во гроб, действительно, там не видит тела. Затем за ним прибегает Пётр, и сразу входит и видит, что, действительно, тела нет, есть только пелены и плат, который был на главе Иисуса, и он не лежит с ризами, с одеждами, а лежит, особым образом свитый, на отдельном месте. Затем входит второй ученик после Петра и, как сказано, «увидел, и уверовал». И они отошли, Пётр и Иоанн, с удивлением, и вернулись опять к себе. И евангелист замечает при этом: «Ибо они ещё не знали из Писания, что Ему надлежало воскреснуть из мертвых» (Ин. 20, 9).

И действительно, возникает у нас вопрос: странно, ведь Господь Иисус ученикам говорил, что Сыну Человеческому надлежит «пострадать.., быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мф. 16, 21) и учил об этом Своих учеников. Но когда всё это произошло, они не смогли этому поверить и даже не смогли это понять.

Конечно, возникает вопрос: почему? В сущности, то, что говорит здесь евангелист: «Ему надлежало воскреснуть из мертвых», – означает ни больше ни меньше, как то, что Ему предстояло пройти через смерть. Это то же самое, что евангелист Лука говорит несколько иными словами, когда вместе с Лукой и Клеопой они идут из Иерусалима в Эммаус, и Иисус разъясняет им Писания и говорит: «не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк. 24, 26). То есть быть убиту и пострадать, быть распяту на кресте. И далее в этой же главе Евангелия от Луки Иисус говорит: «так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день» (Лк. 24, 46). «Та к написано, и так надлежало пострадать Христу». Однако, у учеников это вызывает недоумение, и не только у учеников. Мы видим, что Господь в иерусалимском храме говорит о Себе как о Сыне Человеческом, Которому надлежит быть вознесену: «когда вознесете Сына Человеческого, тогда узнаете, что это Я» (Ин. 8, 28). И сказано, что это говорил, «давая понять, какой смертью Он умрет» (Ин. 12, 33).

«Вознесен» в обиходе, в понятии, в культуре, в понимании этих людей означало ни больше ни меньше как «повешен на кресте». Потому что, когда Господь говорит: «как Моисей вознес змию в пустыне,...» (Ин. 3, 14), – то есть напоминает, как было, когда Бог, чтобы спасти людей от укусов множества змей, повелел Моисею сделать медного змея, поставить его на такой шест с перекладиной, и каждый, кто взглянет на это изображение, спасётся, – то Господь употребляет этот загадочный ветхозаветный образ, чтобы сказать: «вот так же надлежит быть вознесену Сыну Человеческому».

Народ, который слушает Его, удивляется: как же так, мы знаем, что Сын, что Мессия пребывает вовек, как же Ты говоришь, что должно быть вознесену Сыну Человеческому? Это тоже был один из титулов Мессии – «Сын Человеческий». Кто этот Сын Человеческий? Они не понимали.

И вот здесь мы видим, что, несмотря на то, что Писания говорили о Мессии страдающем, это проходило мимо внимания народа. Осталось только представление: да, Сын Человеческий, Христос, Мессия пребывает вовек. Сказано было, что Царствию Его не будет конца. Это народ понимал, а как войдёт Сын Человеческий в это вечное пребывание? Полагали, так, чисто по-человечески, что придёт царь, который никогда не умрёт. И не случайно апостол Пётр ссылается на псалом, где сказано: «не дашь Святому Твоему увидеть тление» (Деян. 2, 31; Пс. 15, 10), – это тоже понималось как то, что Мессия никогда не умрёт, Он будет вечным Царём. Но мы видим, что это человеческое понимание было не тем, о котором говорил Господь. Это не было тою истиною о страдающем Мессии, которую Бог открывал в Священном Писании.

Действительно, в книге пророка Исаии, в пятьдесят третьей главе, говорится о Мессии страдающем, но эти строки проходили мимо внимания и людей, и учителей и оставались как бы забытыми. И вот напомню, что говорит пророк Исаия в своей книге: «Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились» (Ис. 53, 5).

Более того, говорится не только о страдании, но и о смерти этого Избранника Божия, Который понесёт на Себе грех мира: «за преступления народа моего претерпел казнь» (Ис. 53, 8), то есть был казнён. «Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его» (Ис. 53, 9), то есть речь идёт о каком-то совершенно необычном слуге Божием, не сделавшем греха.

Нет такого человека, про которого можно сказать, что он не сделал греха. Даже царь Давид, хотя о нём Господь сказал, что вот отрок по Моему сердцу, вот его поставлю над Израилем, но мы знаем, что он тяжко согрешал и приносил покаяние. Пятидесятый псалом – это гениальная песнь покаяния, которую мы читаем каждый день в утреннем молитвенном правиле. И вот говорится, тем не менее, об избраннике Божием, что Он за преступления народа потерпел казнь. И далее говорится: «предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем» (Ис. 53, 12). То есть, народ усваивал о Мессии только то, что Он пребывает вовек, но как Он входит в это пребывание, народ не понимал из Писания.

Поэтому и говорится в сегодняшнем Евангельском чтении, что «они еще не знали из Писания, что Ему надлежало воскреснуть из мертвых» (Ин. 20, 9). Наверно, лучше это было перевести или разъяснить так, что они ещё не знали из Писаний, из Пророков о том, что Ему надлежало умереть и через смерть войти в эту вечную жизнь, о которой народ слышал, в которую он верил по отношению к Мессии, но не знал, как это произойдёт. Поэтому ученики и недоумевали, поэтому, когда Иисус говорит, что Он должен пострадать, быть убитым, Пётр говорит: «Господи! да не будет этого с Тобою!». Но, отозвав его отдельно, Иисус говорит Петру странные слова: «отойди от Меня, сатана!.. потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16, 22, 23).

Вот, воистину, раскрывается нам, как надо подходить к Слову Божию: не о том думать, что человеческое, а о том, что Божие. Потому что этот текст, смысл событий неизмеримо превосходит наше понимание. И поэтому нам важно, как мы молимся в молитве перед чтением Евангелия на Литургии: «отверзи нам ум к разумению Писаний». Часто мы читаем какие-то слова и на какой-то двадцатый, тридцатый, сороковой раз начинаем понимать, что же это на самом деле означает. Потому что, действительно, мы встречаемся не с обычными какими-то житейскими явлениями, а с великими откровениями о смысле мира, о судьбе мира и человека.

Поэтому для нас важно из этого маленького текста о том, что «они ещё не знали из Писания, что Ему надлежит воскреснуть из мёртвых», уяснить для себя то, что очень часто многие места Писания, которые, как нам кажется, мы понимаем, знаем всё, они скрывают какой-то гораздо более глубокий смысл, который становится ясен, когда мы вчитываемся, вдумываемся, когда мы действительно начина ем этим жить.

Что значит «воцерковление»? Воцерковление это не то, что человек раз в полгода свечку поставит или раз в год причастится, зайдёт в храм, записочку подаст. Нет. А это – именно вживаться, вдумываться в то, что нам говорит Слово Божие, в то, что воспевает Церковь. Иногда, когда мы входим в церковь, нам, если мы в это не проникаем, становится непонятно: все эти песнопения, славословия, бесконечные прославления – что это такое? На самом деле, это – восторг, это – радость души, тексты, составленные великими святыми, для которых открывались вот эти тайны Божии, которые были закрыты даже для ближайших учеников до времени.

Поэтому нам важно осознать, что наука духовная, так условно назовём путь за Христом, она неизмеримо сложнее всего, что нас окружает, она требует от нас внимания, терпения, любви и, главное, веры. Главное – веры, что то, что нам предлагает Господь, а Он предлагает нам Себя, Свой путь, – вот это есть действительно путь жизни. Это действительно «Путь, Истина и Жизнь» (Ин. 14, 6).

Поэтому давайте относиться и к этим текстам, и к жизни Церкви, и к жизни Духа с вниманием и благоговением, понимая, что перед нами действительно открываются великие тайны. Нам иногда кажется, что без них, ну, можно прожить, что там особенного. Но когда мы соприкасаемся с какими-то последними смыслами бытия, когда мы в своей жизни оказываемся где-то на краю жизни и смерти, тогда мы начинаем понимать, что всё это, действительно, имеет первенствующее значение в нашей жизни.

Поэтому для нас важно не дожидаться этих крайних ситуаций, а в ту дверь, которая нам предлагается и открыта для нас – дверь пути за Христом, – входить в неё, входить через любовь, внимание, понимание и веру. Аминь.


СВЕТЛАЯ СЕДМИЦА


Литургия


Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Тот, Кого ожидал народ Израиля, Тот, о Ком говорит Давид, именно и есть Иисус, Которого распяли и Он воскрес. Вы помните, только сейчас читали апостольское чтение, как апостол Пётр проповедует в первый день Пятидесятницы. Время последних дней ещё не наступило в Церкви, но, тем не менее, именно эта мысль утверждается сегодняшним, избранным именно для этого дня, апостольским чтением. И вот там Пётр говорит важнейшие вещи, он напоминает такие псалмы, как пятидесятый псалом Давида, о котором вы все знаете, где говорится: «Помилуй мя, Боже...», и многие другие – эти псалмы знал каждый человек. Он говорит о том, что там есть строки: «Не дашь святому Твоему увидеть тления» и «всегда вижу Господа одесную себя» (Пс. 15, 8-10). И Пётр говорит: «да будет позволено мне с дерзновением сказать, что Давид, праотец наш, умер и похоронен» (Деян. 2, 29).

Он не стал договаривать, расставлять все точки над i. Но Пётр говорит, что Давид похоронен, и знают место, где он похоронен, и это говорит о том, что Давид увидел тление и что эти слова относились не к нему. А Давид пророчески говорит о Том, Кто видел всегда Господа одесную, то есть по правую руку от Себя. То есть Давид чувствовал присутствие Сына Божия, Который грядет сейчас в мир и в грядущих веках грядёт.

И, несмотря на все свои прегрешения, несмотря на все человеческие страсти, Давиду всё это открылось от Бога, и он всё это воспевал в псалмах. И Пётр говорит потрясающую вещь, что Тот, о Ком говорил Давид, «святой, Который не увидит тления и души Которого Бог не оставит во аде», – что это именно тот Иисус, «Которого вы распяли» (Деян. 2, 36; 4, 10). И, конечно, это весть, которая всё переворачивает на сто восемьдесят градусов. И удивительно, что в этот момент толпа, люди, которые раньше кричали о Христе: «Распни, распни Его», стали говорить о Нём в умилении сердца и сказали: «Что нам делать»?

Вот какая сила была у Петра. И нам важно понять, что сила убеждения наших слов зависит не от озарений, зависит не от каких-то ораторских приёмов, а зависит от внутренней убеждённости.

И мы видим, что Пётр совершенно в этом был убеждён, он об этом прекрасно знал, видели это его глаза, и поэтому он говорит, опираясь на авторитет псалмов царя Давида, что Тот, Которого считали величайшим преступником, оказался величайшим праведником.

И нам важно иметь такое же открытое сердце. Открытое сердце, которое может вместить те вещи, которые мы не замечали, которые, может быть, отвергали, которые не имели для нас какого-то особого значения, несмотря на то, что в Церкви они занимают видное место и в Священном Писании тоже. И в какой-то момент наше сердце открывается и нам всё это становится понятным: да, да, действительно это так, да, действительно, я это как-то не принимал, как-то об этом не думал, как-то не относился к этому всерьёз, но это оказалось именно так, как о нём говорилось.

То же самое о такой открытости сердца говорит нам и сегодняшнее евангельское чтение об ученике по имени Нафанаил. Рассказывается о том, как после крещения в Иордане Иисус решает идти уже в Галилею, в Вифсаиду, город, где были Андрей и Пётр. И вот Он приглашает с собой Филиппа, а Филипп зовёт своего друга Нафанаила. Причём, зовёт его не просто так, а говорит, что они совершили колоссальное открытие в своей жизни, самое важное открытие, то же, о чём Пётр говорил толпе в Иерусалиме в день Пятидесятницы: Того, о Ком говорили Моисей и пророки, мы нашли – Иисуса из Назарета, Сына Божия. Но Нафанаил, как человек подозрительный, человек, искушённый в Писании, сказал: «Из Назарета может ли быть что доброе»? Потому что знает, что это ничем не примечательный городок, и вот оказывается, оттуда Мессия. И Филипп не стал ему много и особенно долго об этом рассказывать. Он сказал: «Иди и посмотри».

По-видимому, он хорошо знал Нафанаила как человека действительно с открытым сердцем, который действительно встретит Христа. Если Иисус из Назарета и есть Тот Самый обещанный Мессия, то Нафанаил непременно сам убедится в том, что это так. И Филипп не ошибся. Как только Иисус увидел Нафанаила, Он говорит: «Вот настоящий иудей, в котором нет никакой неправды» (Ин. 1, 47).

Но Нафанаил продолжал пребывать в состоянии недоверия и даже некоего дерзновения, недоверчивости, он говорит: «От куда Ты знаешь меня»? Пусть в нём нет никакого обмана, но он был человек строптивый, и ему не очевидно: почему Ты так говоришь, может, хочешь мне польстить и тем самым привлечь на свою сторону, но имей в виду, меня это не убедит. Вдруг Иисус говорит неожиданные слова: «Прежде чем тебя позвал Филипп, Я видел тебя, сидящего под смоковницей» (Ин. 1, 48). И, по-видимому, в этот момент, когда нашёл его Филипп, действительно Нафанаил был под смоковницей. Дело было так, по-видимому, и слова Христа напомнили о том, о чём размышлял Нафанаил, сидя под смоковницей в те ни: быть может, молился, быть может, вспоминал, быть может, о чём-то думал, о чём-то размышлял. Во всяком случае, это мгновенно открыло сердце Нафанаилу. Он сказал: «Господи, Ты Царь Израилев»! Иисус ему отвечает: «Ты веришь, потому что Я сказал, что видел тебя под смоковницею» (Ин. 1, 50).

Иисус говорит: да, Я понимаю, что ты о чём-то очень важном и духовном размышлял, мы с тобой вот о том же самом говорим. Ты теперь видишь, что Я вижу твоё сердце, ты видишь, что Я тебя понимаю, мы понимаем друг друга в этой встрече, в такой вспышке, как бывает между людьми и порождает мгновенное доверие обеих сторон. Иисус ему говорит: «Узришь небо отверстым и ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» (Ин. 1, 51).

Вот такие дивные слова. Они нас учат прежде всего этой открытости сердца, так как блаженны чистые сердцем, потому что они Бога узрят. Потому что Нафанаил действительно был человеком с открытым, чистым сердцем, хотя человек очень строптивый и по-своему недоверчивый.

Вот это соединяет. Бывает такая недоверчивость, которая отметает всё происходящее, во всём готова критиковать. А бывает такая недоверчивость ума, которая сочетается с открытым, доверчивым сердцем, которое легко отличает что-то лукавое от того, что действительно истина.

Вот этому учит нас сегодня Церковь: чтобы мы смотрели на этот праздник, праздник весны, с открытым сердцем, чтобы отложили все свои сомнения и всё смущающее нас и доверились вот этому волнению, этому порыву радостного вступления Господа Иисуса Христа во все дни Пасхальной недели. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Все мы с вами знаем, что автор четвёртого Евангелия называется не просто по имени, а ему ещё прилагается определение – Иоанн Богослов. Потому что это Евангелие, действительно, не только повествует о событиях земной жизни нашего Господа, но и насыщено обильным богословским материалом, который нам позволяет понять, и призывает к тому, чтобы мы поняли, в чём суть событий земной жизни Господа.

И вот в сегодняшнем евангельском чтении (Ин. 20, 11), нам хорошо знакомом, рассказывается о том, как Иисус первой является Марии Магдалине. Она остаётся у гроба, когда ученики уже ушли, один уверовал, другой ушёл к себе, дивясь бывшему, а она остаётся по-прежнему на этом месте, где лежало тело Иисусово. И ей предстаёт чудное видение: два ангела – один у изголовья, другой у ног у того места, где лежало тело Иисуса, и они её спрашивают: женщина, что ты плачешь, кого ищешь. Она говорит: «Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его». И, обернувшись, видит кого-то и, полагая, что это садовник, по-церковнославянски – вертоградарь, говорит: «Господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его». И этот человек, которого она видит и называет садовником, вдруг называет её по имени: «Мария»! И для неё всё становится ясно, она понимает, что это воскресший Учитель, и бросается к Нему. А он говорит ей: «не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им...».

И вот тут эти важные слова, которые имеют глубокий богословский смысл: «Иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему и к Богу Мо ему и к Богу Вашему» (Ин. 20, 17). Вот обратите внимание, что воскресший Господь называет Своих учеников братьями. Раньше в Евангелии от Иоанна Он называет их друзьями, но не просто говорит: «Вы друзья Мои...», а подчёркивает: «Я уже не называю вас раба ми; ибо раб не знает, что делает господин его – руководитель – но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15, 14-15). А здесь Он идёт ещё дальше и называет их братьями: «скажи брать ям Моим».

Воскресший Господь называет нас Своими братьями и сёстрами. «И скажи им: восхожу к Отцу Моему и к Отцу вашему, и к Богу Моему и к Богу вашему».

Вот это удивительно, что Господь называет Бога не только Своим Отцом, но и нашим Отцом. Он называет Его не только Своим Богом, но и нашим Богом. Это именно такая богословская формулировка Иоанна, которая говорит об этом удивительном соединении Божественного и человеческого естества, об этом удивительном родстве каждого из нас Богу. Позже апостол Павел скажет: «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Духа Святого» (1Кор. 6, 19).

Представляете, как говорится о нашем теле, теле, которое, мы прекрасно знаем, слабое, немощное, подвержено болезням и, тем не менее, это храм Святого Духа, живущего в нас. А Сам Господь называет нас братьями и говорит, что Он восходит к Отцу Его и к Отцу нашему, и к Богу Его и к Богу нашему. И Церковь глубоко усваивает эти представления, которые идут с самых первых лет опыта христиан, встречи со Христом и опыта их христианской жизни. Настолько возвышен человек, настолько он поднят по отношению ко всему творению, и он, действительно, усыновлён Богу. Помните, в самом начале Евангелия того же Иоанна он говорит: «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, – то есть во Иисуса Христа, – дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1, 12), – дал власть быть Его братьями и сёстрами.

Церковь глубоко усвоила вот это евангельское откровение о величии и возвышенном человеческом предназначении. И вот каждый раз на Всенощной, в стихирах на «Господи, воззвах», когда воспевается «И ныне и присно и во веки веков», после этой строчки последней из этих стихир поётся песнопение, которое называется «Догматик», то есть текст, в котором заключены определённые, очень важные догматические положения. И этот «Догматик» прекрасен и мелодически, сегодня вы могли услышать его, у нас поют на мелодию знаменного распева, есть много других различных распевов, и он прекрасен по своему поэтическому содержанию, хотя не всегда удаётся так со слуха всё понять.

К счастью, у нас скоро появится книжка, которая называется «Воскресная служба октоиха», там будут все эти песнопения на церковнославянском языке гражданским шрифтом напечатаны, и параллельно будет русский перевод. Когда не просто на слух, а видишь глазами церковно-славянский текст, то понимать, конечно, уже гораздо легче. И вы получите возможность следить за службой, что очень рекомендуют многие современные нам епископы.

В частности, в одном из богословских журналов есть статья епископа Иллариона Алфеева, нам хорошо многим известного. И он как раз говорит о необходимости издания таких книг, где богослужебные тексты были бы напечатаны на церковнославянском языке и где имелись бы параллельные места русского перевода для того, чтобы можно было понять и следить во время богослужения за этими словами. И, действительно, радоваться духовно, я бы сказал, наслаждаться вот этими замечательными поэтическими образами. Я попробую, хотя перед глазами нет текста, об этом «Догматике» немножечко рассказать.

Вот такой текст: в Чермном море, то есть имеется в виду не наше Чёрное море, а Красное море, через которое проходил Израиль в своём бегстве из Египта, – «в Чермном море Неискусобрачной Невесты образ написася иногда». Если перевести на русский язык, получится так: в том, что произошло на Красном море, явился образ Невесты, не знавшей брака. Речь идёт о Божьей Матери.

«Там Моисей разделитель воды, здесь же Гавриил служитель чудесе» – там был Моисей, который совершил чудо, здесь Гавриил, который тоже послужил этому чуду. «Тогда глубину шествова немокренно Израиль» – тогда по глуби не морской прошёл Израиль, не замочив ног, так скажем.

«Ныне же Христа роди безсеменно Дева» – ныне же Христа родила Дева, не знавшая мужа. «Море по прошествии Израилеве пребысть непроходно» – то есть после того, как Израиль прошёл через него, пройти снова было невозможно: оно снова сомкнулось, и египтяне, преследовавшие Израиль, как мы знаем, погибли.

«Непорочная по рождестве Еммануилеве пребысть нетленно» – то есть непорочная Богородица после Рождества Эммануила, Сына Божьего, была девственной. «Сый и прежде сый явлейся, яко человек».

Вот, собственно говоря, в этой краткой фразе суть всего «Догматика». Ради этих нескольких слов он и написан. Сый – сущий и прежде сущий, то есть существовавший тогда, когда происходили евангельские события, и существовавший прежде них, до начала времени.

Это, конечно, переложение мыслей введения Евангелия от Иоанна, первой главы: «В начале было Слово,... Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин. 1, 1-3). Значит, Сущий и прежде Сущий явился как Человек. И дальше простой возглас: «Боже, помилуй нас». Вот такое переложение той же самой мысли о том, что Господь приходит к нам. Он воспринимает наше человеческое существо, и мы открываем для себя вот эту лествицу, открываем для себя этот путь, эти врата; Господь и говорит: «Я есмь дверь, кто войдет Мною, тот спасется».

И та же самая мысль, мы видим, в тропаре этого 5-го гласа, песнопения которого сегодня воспеваются: «Собезначальное Слово Отцу и Духови» – то самое Слово, о Котором Иоанн говорит: «В начале было Слово». Собезначальное – то есть вместе с Отцом и Духом не имевшее начала. «От Девы рождееся на спасение наше, воспоим вернии и поклонимся, яко благоволи плотию взыти на крест и смерть претерпети, воскресити умершыя славным воскресением своим».

И это не случайно. Потому что я наблюдал, как люди, которые находятся в протестантских общинах, усвоили Евангелие. Они его знают почти наизусть, они неплохо применяют его в своей жизни, но остаётся нечто не задействованное, и человек оказывается как бы перед такой стеной, которая обнаруживает, что он говорит одно и то же, и всё, он остановился на месте. Думаю, именно поэтому для нас с вами, для нашего возрастания в познании нашего Господа необходимо вхождение вот в эту глубину. Я не хочу сказать: если человек не войдёт в эту глубину, то он не спасётся. Но для тех сердец и тех натур, которые готовы, раскрыты к этому дальнейшему всё более и более глубокому росту духовному, это необходимо.

Всё это даёт замечательную пищу и замечательные перспективы, так что будем стараться по мере возможности, по мере наших сил, по мере нашего времени, тем не менее, вникать в эти замечательные поэтические и богословские тексты.

И, повторяю, у нас скоро книжечка появится, думаю, каждый из вас её приобретёт, она удобна по формату, удобно раскрывается, так что по ней, действительно, удобно будет следить за ходом богослужения и вникать в эти тексты, потому что проникновение в них как раз есть одно из очень значимых составляющих нашего духовного роста. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Евангельские и апостольские чтения, которые сейчас вы слышите за Божественной Литургией, взяты: апостольские – из книги Деяний святых апостолов, а все евангельские чтения – из четвёртого Евангелия, Евангелия от Иоанна. И так будет с рядовыми чтениями вплоть до праздника Святой Троицы.

Так что это время – от Пасхи до Пятидесятницы – время прочтения книги Деяний и Евангелия от Иоанна. И, думаю, хорошо поступают те, кто после Пасхи, когда мы читали ежедневно по две главочки из Евангелий, чтобы успеть в течение поста прочитать все четыре Евангелия, теперь читает ежедневно одну главочку из Евангелия от Иоанна и одну главочку из книги Деяний святых апостолов с тем, чтобы у нас после Пасхи не было какого-то провала. Как бы вот уже закончилась Пасха, и теперь всё можно, пост кончился, и какое-то бывает время духовного перерыва. Куда-то мы уходим, и, вроде бы, эта духовная работа приостанавливается. На самом деле, конечно, этого не должно быть. Духовная работа наша, так же, как и физическая, биологическая жизнь нашего тела, не должна останавливаться ни на минуту. И Церковь нам предлагает вот эти евангельские чтения. Причём важно отметить, что именно те чтения, которые читаются сейчас, на пасхальной седмице, и из книги Деяний святых апостолов, и из Евангелия от Иоанна, говорят о самом главном: о том, что этот Иисус, Которого распяли, и Который воскрес, Он и есть обещанный Мессия.

Книга Деяний сегодня нам предлагает слово, которое апостол Пётр говорит в день Пятидесятницы (Деян. 2, 14-36). Здесь только в конце говорится о Святом Духе. Пока Церковь как бы удерживает это слово с тем, чтобы сохранить это переживание на день Святой Троицы. А пока речь идёт о том, что этот самый Иисус – Он и есть обещанный Мессия, что Его воскресение – не какой-то отдельный, удивительный, потрясающий факт, а именно связано с историей спасения Израиля и с историей благословения всех народов. Именно это – то самое семя Авраама, в котором благословятся все народы Земли. Ну, об этом мы подробнее будем говорить позже.

А сейчас важно обратить внимание на ход аргументации апостола Петра, когда он приводит иерусалимлянам и тем, кто приехал на праздник Пятидесятницы в Иерусалим из разных отдалённых провинций Римской империи, своё доказательство из Писания.

Он приводит слова из псалма Давида и говорит о том, что Давид делится своим мистическим опытом: «Видел я пред собой Господа всегда, ибо Он одесную меня, дабы я не поколебался. Оттого возрадовалось сердце мое, и возвеселился язык мой; даже и плоть моя упокоится в уповании, ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тления» (Деян. 2, 25-27).

И далее апостол Пётр говорит, что эти слова относятся не к самому Давиду, как можно подумать. Давид говорит вроде от первого лица, но, тем не менее, он имеет в виду не себя, а Самого Господа, Который воссел одесную Бога Отца. Потому что, как Пётр говорит: «Да будет позволено с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он и умер, и погребен, и гроб его у нас до сего дня» (Деян. 2, 29).

А что касается этого обетования, то оно относится не к Давиду, а к тому самому Господу, о Котором сказано, что Он произойдёт из чресл Давида. То есть будет его потомком и, тем не менее, будучи потомком по человечеству, по природе Своей Он относится к Богу, это божественная природа Христа – Богочеловека. И Давид прежде сказал о Воскресении Христа, что «не оставлена душа Его в аде, и плоть Его не видела тления» (Пс. 15, 10). То есть, совершенно определенно, эти слова Давида относятся не к нему самому, потому что исторически известно, что это к нему нельзя отнести, а именно к его Потомку.

И далее, Пётр соединяет это пророчество с самим фактом воскресения Иисуса из Назарета. «Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели» (Деян. 2, 32). И далее он говорит: «Итак, твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян. 2, 36). То есть Господином всей Вселенной, все го творения, и Христом, то есть Помазанником, Спасителем, истинным Царём, истинным Первосвященником, истинным Пророком.

Для нас это важно не просто как какое-то место из Писания, утверждение веры Петра, а то, что именно с этой проповеди Пётр и начинает свое апостольское служение, со дня Пятидесятницы, с момента сошествия на апостолов Святого Духа. Сам Дух Святой вкладывает в него именно эти слова. Для нас это важно, потому что мы в нашей жизни нередко, а скорее даже очень часто, встречаемся с людьми, которые имеют весьма туманное представление о христианстве – отдельные слова, вырванные из контекста и хранящиеся в народной памяти, отдельные пословицы и поговорки, которые тоже основаны на текстах Священного Писания. А в чём суть-то всего христианства люди, по большей части, не понимают. Ну, знают слова: «возлюби ближнего, как самого себя» (Лев. 19, 18), хотя это сказано было ещё в Ветхом Завете.

И поэтому для нас проповедь апостола Петра – пример того, как же нам рассказывать об Иисусе Христе. Вот именно так: что это был Тот, о Котором в Евангелиях рассказано, о Его жизни, чудесах, распятии, смерти и вознесении. И именно Он и был, и есть, и остаётся Спасителем Мира.

Как в другом месте Апостол скажет: «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13, 9). И Он именно Спаситель Мира, Бог Христос – Он истинный Царь, истинный Пророк, истинный Первосвященник. Мы в Него веруем как в Богочеловека, потому что Он – единственный во всей истории человечества, который умер и воскрес.

Именно о воскресении Христа проповедовали апостолы. Поэтому мы тоже, говоря с кем-то из людей, должны говорить не о заповедях христианства, не о чудесах, совершённых Им, а, прежде всего, о Его воскресении. Потому что, коль скоро устанавливается этот основополагающий факт, что именно Иисус из Назарета – Мессия, Спаситель мира, Спаситель от греховной духовной смерти, то вот именно с этого и необходимо начинать.

И только потом уже говорить о Нагорной проповеди, о заповедях, о чудесах и так далее, потому что все они как бы являются уже совсем в другом свете, если мы с самого начала обозначили, что это Иисус, воскресший из мёртвых, Которого Бог и соделал Помазанником для всех народов.

И в Евангелии от Иоанна рассказывается о том же самом. Читается отрывок, который мы с вами хорошо знаем, о призвании первых учеников (Ин. 1, 38-51). При этом важно обратить внимание на такое обстоятельство. Уже на следующий день после крещения от Иоанна Иисус вновь приходит на то место, где совершается крещение. И Иоанн говорит своим ученикам, указывая на Него: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1, 29). Этот эпизод изображён на известной картине Иванова «Явление Христа народу». Важно обратить внимание на то, что здесь это слово «агнец» не просто обозначает ягнёнка, а обозначает именно жертвенного Агнца. И в этом контексте именно так Иоанн о Нём и говорит: «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира».

Вот тоже важнейшее представление об Иисусе, которое, конечно, нуждается в осмыслении, в разъяснении. Но это тоже мы можем сказать человеку, который спрашивает, что такое христианство. Христианство – это то, что был на Земле Господь Иисус Христос, Который принёс Себя в жертву за наши грехи. Потому что христианство начинается с осознания человеком его грехов, его слабостей, его немощей, того, что он нуждается в избавлении от этой греховности. Он нуждается в прощении. Он не может жить просто так, как будто с ним ничего не происходит, как будто с ним всё в порядке.

Так что нам важно обратить своё внимание на эти установления, которые Церковь сохраняет из древности, потому что эти апостольские и евангельские чтения, их порядок, были установлены ещё в III-IV веках, и, как ни удивительно, сохранились до наших дней. То есть это опыт первой Церкви, который мы воспринимаем и соотносим со своим временем.

И вот в этом повествовании рассказывается о разных реакциях разных людей при знакомстве с Христом. Андрей, который первым узнал об Иисусе, идёт и говорит своему брату Петру о Нём. Мы видим, что, как это нередко бывает между братьями, Пётр был лидером, и, хотя Андрей первый познакомился с Иисусом и познакомил с Ним Петра, но Пётр сразу занимает первое положение. Андрей занимает второе место, явно уступает без всякой ревности и каких-то конфликтов, потому что Иисус, едва увидев Симона, говорит ему: «Ты – Симон, сын Ионин; ты наречешься Кифа, что значит «камень» (Пётр)» (Ин. 1, 42). Позже Он скажет, что на этом камне Я создам Свою Церковь, то есть на вере, твёрдости, решимости Петра следовать за Ним.

И далее рассказывается о другой реакции учеников – Филиппа и Нафанаила. Филипп тоже зовёт своего уже не брата, а друга и говорит: «Мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова из Назарета». Нафанаил, как человек скептический, говорит: «Из Назарета может ли быть что доброе?» Маленький городок, ничем не знаменитый, и вот там Мессия? Дескать, так не может быть. Филипп говорит: «пойди и посмотри». Ну, на всякий случай он пошёл и посмотрел. И сразу Господь сказал ему: «Прежде, нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя». И этого было достаточно для Нафанаила, чтобы он сказал: «Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев». То есть, он исповедовал Его Мессией. Иисус сказал ему в ответ: «Ты веришь, потому что Я тебе сказал: Я видел тебя под смоковницею; увидишь больше сего» (Ин. 1, 45-50).

Вот о таких событиях из древности предлагает нам Церковь вспоминать на этой Пасхальной неделе, укрепляя не только нашу веру в Иисуса Спаси теля, но и давая нам правильное направление нашей собственной проповеди – конечно, не в таких масштабах, как апостолы, но в тех небольших масштабах, которые нам будет давать Господь. Потому что нам часто приходится встречаться с людьми, которые называют себя верующими, но никакого представления о Евангелии не имеют. Так, читают молитвослов, какое-то обращение есть.

А между тем, в последнем номере журнала Московской Патриархии приводится беседа старца из Троице-Сергиевской лавры, отца Кирилла, и приводятся прямо на обложке его слова: «Самое главное – это читать Евангелие».

Это совершенно замечательное наставление, которое идёт и от него, и, так сказать, от издательского отдела, в сущности, от Святейшего, который благословляет издание этих журналов: «Самое главное – читать Евангелие». Потому что, если мы не будем знать о Христе, если мы не будем знать о евангельских событиях, то за нашими молитвами, хотя мы будем читать их с благоговением, не будет знания. А кому, собственно, мы молимся, что произошло две тысячи лет назад, почему для нас так важно обращаться именно к Господу Иисусу Христу, обращаться к Отцу и Сыну и Святому Духу?

Пусть Господь благословит нас, чтобы нам возрастать в вере нашей, возрастать в том, что апостол Пётр в послании к Церквям называл возрастанием в познании Господа нашего Иисуса Христа. Это не будет означать, что мы узнаём что-то принципиально новое из Евангелий. Но в те слова, которые были вроде бы знакомы, погружаемся всё больше и больше. Пусть Господь на этом пути нас благословит. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Замечательное время мы переживаем сейчас, после пасхального воскресенья и вплоть до предстоящего воскресенья, которое называется Фомина неделя, когда мы вспоминаем уверование одного из учеников, который не верил, пока сам не прикоснулся к ранам Христа. Но об этом мы будем говорить с вами в предстоящее воскресенье, а сейчас обратим внимание на то, что говорит нам Церковь в эти дни. И вот мы с вами слышим отрывок из второй главы книги Деяний святых апостолов, где апостол Пётр проповедует в день Пятидесятницы людям, которые приехали в Иерусалим с разных концов Римской империи, из разных городов, отовсюду, где находилось иудейское рассеяние.

Иудеи в Римской империи жили не только в Палестине, но и по самым разным частям Римской империи, и, конечно, они там, быть может, даже забывали свой язык. Во всяком случае, хорошо знали тот язык, на котором говорили окружающие их народы, и поэтому в этой второй главе перечисляется, что были иудеи из разных стран: Ливии, Капподокии, Асии и так далее. И они слышат апостолов, говорящих их языками, то есть, по крайней мере, наречиями десятков двух или трёх разных стран, и они удивляются, что апостолов, которые все галилеяне, они, тем не менее, прекрасно понимают и слышат, что они говорят о великих делах Божиих.

И в этот день Пётр обращается с проповедью к этим людям, которые, потрясённые этим чудом, как бы особенно открыты слову Божию. И Пётр говорит им о том, что тот Иисус из Назарета, который был распят Пилатом по ходатайству синедриона, верховного религиозного суда, Он на самом деле и есть тот самый Мессия, которого Бог обещал Давиду воздвигнуть из его потомков.

И он напоминает те слова, которые были сказаны Давиду: «ты не оставишь души Его во аде, – вот этого его потомка, – и не дашь Святому Твоему увидеть тление» (Деян. 2, 27). То есть апостол Пётр и Церковь нам сегодня говорят о том, что это не просто какое-то чудо прошлого, что жил некий человек, замечательный праведник, Который был неправедно осуждён, и ученики Его говорили, что Он воскрес, что вот такое замечательное событие произошло.

Нет, это событие, которое относится к каждому из нас, к каждому дню нашей жизни, ко всем последующим векам и тысячелетиям, потому что всё изменилось с этого момента. Пришёл именно Тот, о Ком говорили Закон и Пророки, как замечательно говорила самаряныня, о чём мы будем позже ещё вспоминать: «Мы знаем, что придет Мессия, Который объяснит нам все. – И Господь ей говорит: – Это Я, Который говорю с тобою» (Ин. 4, 26).

Вот в сущности о б этом нам говорит всё Евангелие, говорит нам вся Церковь: что Тот, кого мы называем Иисус из Назарета, Он и есть Христос, Помазанник Божий, истинный Царь, истинный Первосвященник и истинный Пророк, то есть Тот, кто говорит слова Божьи.

И апостол Пётр в этой своей страстной проповеди, обращённой к жителям Иерусалима, говорит о том, что вот эти слова: «Не дашь Святому своему увидеть тление» – относились, конечно, не к самому Давиду. Пётр говорит так: «да позволено будет мне с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он умер и погребен, и гроб его у нас до сего дня» (Деян. 2, 29).

Позже апостол Павел скажет то же самое: «позвольте мне с дерзновением сказать, что Давид умер и увидел тление» (Деян. 13, 36), то есть все эти слова относились не к нему, а вот именно к его потомку, Который воскрес на утро третьего дня и плоть Его, действительно, не увидела тления.

То есть то, что было о Нём предсказано за несколько веков, исполнилось в личности Иисуса из Назарета. «Се го Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели. Итак, твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом, – то есть Мессией, Помазанником, – Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян. 2, 32, 36). То есть нам Церковь через Священное Писание ещё и ещё раз говорит о том, что это тот самый Христос – Помазанник, Который должен придти в мир и объяснить нам всё, как в простоте своего сердца скажет самаряныня.

И евангельское чтение также нам напоминает об этом, об этой личности Христа, о том, что ученики, как только встретили Его, они изначально поняли, что это не просто один из замечательных раввинов, которых немало было в то время в Израиле, не просто один из хороших учителей, у которых стоит чему-то поучиться, а что это уникальная Личность. Нам рассказывается, как два ученика, которые слышали от Иоанна о Христе, пошли за Ним, с Ним провели целый день и поняли, что перед ними Христос Спаситель. И они не просто это поняли для себя. А здесь рассказываются два маленьких эпизода, когда эти ученики пошли и сказали самым своим близким друзьям. Апостол Андрей сказал своему брату: он первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит Христос. А про другого ученика, Филиппа, сказано: «Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли Того, о Ком писали Моисей в законе и пророки – Иисуса, сына Иосифа из Назарета» (Ин. 1, 45).

Но многие, конечно, начинают сомневаться, в том числе Нафанаил, будущий апостол. Он говорит: «Ну разве может из Назарета быть что доброе» (Ин. 1, 46) – такая окраина, какая-то маргинальная часть Палестины, но едва ли оттуда придёт Пророк. А ему Филипп говорит очень просто: «Пойди и посмотри».

Как только он увидел Иисуса, как только Иисус ему сказал какие-то очень важные для него слова, что прежде, чем тебя Филипп позвал, я видел тебя под смоковницей, когда ты сидел и о чём-то размышлял, – тут же Нафанаил пал на колени и говорит: «Равви, Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев» (Ин. 1, 49).

Вот почему для нас так важно в эти сегодняшние дни в полной мере осознать всем нашим сердцем, что это не просто какое-то чудо, которое имело отношение к далёкому прошлому, а это то, что имеет отношение к каждому из нас. Мы, каждый из нас, имеем Учителя и Господа, мы имеем общение через Таинства, через слово Божие, через молитву с Тем, Кого Господь Отец освятил и послал в мир, – Иисуса, Сына Божьего, Мессию. И мы с вами замечательно счастливые люди, потому что мы имеем Учителя, потому что мы имеем слово правды, слово Истины, с которым мы можем идти по нашей жизни.

Что бы ни происходило с нами трудного, тяжёлого, неприятного, мы знаем – у нас есть Учитель, у нас есть Истина, у нас есть Тот, Кто нас выводит из этой жизни, проводит через все её трудности, как Он Сам прошёл, и приводит к победе добра над злом. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Пасхальное Евангелие, которое читалось в воскресенье Пасхи, заканчивалось словами: «Ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа» (Ин. 1, 17).

Это очень важные слова, потому что, конечно, человеку очень важно знать, где всё же истина. Человеку очень важно знать, как поступать правильно. При всём человеческом своеволии, при всей хаотичности человеческой натуры всё-таки каждому человеку хочется знать – а где же норма, где же всё-таки правильный выбор, как нужно поступить. И поэтому Бог даёт человеку закон, даёт некие правила. И мы знаем, что в человеческом обществе существование вне закона приводит к хаосу, к развалу, к разрушению, к смерти.

Но, в то же время, совершенно ясно и другое – что жизнь не подчиняется закону на сто процентов, что всегда есть какой-то икс, какая-то дельта, которая и является самым главным. Вот, читая недавно воспоминания о докторе Гаазе, я встретил такое место, где доктор Гааз пишет, что медицина – самая трудная из всех наук. Самая трудная, потому что одно и то же, казалось бы, заболевание нельзя лечить абсолютно одинаковыми способами, всегда есть нечто, что зависит от интуиции врача, и вот это нечто, это маленькое изменение, оно-то решает успех дела.

И точно так же в любом деле, и точно так же, конечно, в жизни, когда, кроме закона, всегда есть какое-то нечто, что решается сердцем, решается интуицией, что в данном случае – нет, надо всё-таки от ступить от, казалось бы, железного правила и сделать другое, и вот именно это и будет правильно.

И вот это качество человека угадать, в чём и в какую меру надо отступить от закона, чтобы именно это действие, поступок соответствовал правде, Правде, так сказать, с большой буквы – вот это есть благодать. Это – ощущение, которое, как человек нередко чувствует, даётся свыше, как откровение, когда врачу или учёному является какая-то мысль: вот, именно так и надо поступить. И тогда достигается результат, тогда достигается истина, тогда достигается нечто совершенно правильное.

Это Евангелие заканчивается словами: «ибо закон был дан через Моисея; а благодать же и истина, – то есть совершенство, то есть полнота, – произошли через Иисуса Христа». Вот Он именно тот, Который, когда мы обращаемся к Нему, Своей благодатью, Своим словом, Своим примером и действием через Духа Святаго даёт человеку возможность избирать именно Истину, идти именно за Ним, как Он сказал о себе: «Я есмь Путь, Истина и Жизнь» (Ин. 14, 6).

Потому что, живя по закону на протяжении многих веков, Израиль на собственном опыте убедился, что это ещё не вся Истина. Так же и апостол Павел говорит о том, что он жизнь положил на то, чтобы жить по Закону, и не достиг желаемого счастья, желаемой радости. И только когда он стал жить по Христу, то тогда он понял, что закон был лишь детоводителем ко Христу, а что полнота жизни – в Нём.

И продолжение этих последних слов – начало чтения сегодняшнего отрывка из Евангелия от Иоанна: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1, 18). Для человека всегда было мечтой, явной или подсознательной, встретиться с сутью бытия, с некой «загадкой», как называют её агностики, или с тем, что «что-то есть», как называют это обычные люди, или с Богом – так называют Его верующие.

Вот с этой тайной бытия, человек жаждет встретиться, именно с ней, потому что именно тогда он и постигает существование, понимает смысл жизни. Так некоторые люди, которые пережили клиническую смерть, говорят, что наступило состояние, при котором всё стало понятно. Вот это какое-то особое совершенно ощущение, которое человек иногда переживает в какие-то мгновения в своей жизни: ему всё становится ясно, открывается.

И вот именно об этом и говорится, что «Бога не видел никто никогда» и Он явил Себя в Господе Иисусе Христе, в Котором присутствует одновременно и безмерная любовь, и, в то же время, совершенно определённая строгость и определённое наставление.

То есть это не просто любовь без края и конца, которая дала бы человеку войти в какое-то ощущение вседозволенности, потому что тогда человек теряется, как ребёнок, который, будучи оставлен без присмотра, себя просто погубит. Точно так же и взрослый человек. Так что какой-то ему нужен ориентир. Но ориентир не в плане закона, не в плане закручивания гаек, не в плане «крепкой руки», о которой мечтают сейчас и многие россияне – ну, наверно, дастся им такая рука – а совсем в другом плане – истины и любви, вот это сочетание.

«Милость и истина сретостеся, правда и мир облобызастася» (Пс. 84, 11). Это происходит именно при явлении Бога. Это ещё строка из древнего псалма, ещё до явления Христа. Человек, когда переживал близость Бога, он понимал, что милость и истина встретятся. Это состояние редкостное, потому что обычно мы понимаем, что милость – это не обязательно истина: так сказать, помиловали, и всё, и неизвестно, что человек дальше сделает. А вот милость и истина – что-то правильное. Правда и суд, потому что суд часто бывает неправый или слишком жестокий. А вот когда полная правда и суд встречаются – это именно достижение этой истины. Поэтому для нас так важна встреча со Христом, наша личная встреча. Для нас так важна вера во Христа, вера в то, что именно Он это нам являет. Именно в Нём, познавая Его, мы об этом узнаём.

Апостол Павел в своём послании к Колоссянам в одной первой главе трижды повторяет слова: «молюсь о вас, чтобы вы возрастали в познании Господа Иисуса Христа» (Кол. 1, 3, 10, 24). Вот нам важно прежде всего понять, что это означает – познание Господа Иисуса Христа. Как это – познавать? А очень просто, познавать из Евангелия.

Почему мы всё время так вас призываем, настаиваем на чтении Евангелия? Казалось бы, многие знают его наизусть, это так. И, тем не менее, когда мы начинаем день с того, что прочтём хотя бы главу из Евангелия, мы как бы встречаемся с Ним вновь, мы общаемся с Ним – то, чего не заменят никакие молитвенные правила, акафисты, всё это хорошо, но это – слова наши Богу, то, что мы просим. А когда мы читаем Евангелие – это то, что Бог говорит нам. Мы встречаемся с Ним, переживаем и наполняемся силой, энергией, если хотите, говоря современным языком, для проживания предстоящего дня.

Будем благодарить Господа за этот удивительный дар веры и дар встречи со Христом. И будем стараться жить так, чтобы этот дар у нас всё время был, чтобы у нас всё время была жажда этой встречи, потому что только в этой встрече проживание нашей жизни, её поступки становятся действительно такими, для которых мы предназначены. Полнота радости и бытия тогда становятся достижимы. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

В этот день мы из второй части Библии, Нового Завета, читаем две книги: во-первых, книгу Деяний святых апостолов, и, во-вторых, Евангелие от Иоанна.

Мы с вами на протяжении Великого поста неоднократно вспоминали о том, что самый Пост был построен так, и чтения, и приготовления к Посту были построены таким образом, чтобы приготовить людей, которые желают принять Крещение и вступить в Церковь, приготовить их к этому великому Таинству, к этому великому событию их жизни. И на протяжении Поста читалось Евангелие от Марка, самое, в общем-то, из четырёх простое, в том смысле, что оно написано самым простым, непритязательным языком.

И сейчас, когда в Церковь вступили новые члены, то им как бы повторяется и всем нам напоминается Евангелие о Христе, Благая Весть о Сыне Божием, пришедшем в мир. Но уже читается Евангелие от Иоанна, которое более богословское (не случайно апостола Иоанна называют Богословом). И в этом Евангелии Иоанн нам повторяет те же самые события, о них напоминает, но уже придаёт им более глубокий богословский смысл. Что это значило? – говорит он, как бы ретроспективно оглядываясь на те события, которые имели место, и повторяя их, говорит уже об их глубоком богословском значении, что это всё значило – ещё один виток, но выше восходящий. И поэтому нам с вами важно не только в церкви слушать, но и дома читать эти две книги: книгу Деяний святых апостолов и Евангелие от Иоанна. И хорошо, если удастся читать таким образом, что одну главочку из Евангелия от Иоанна, а другую главочку из книги Деяний святых апостолов, и так каждый день со дней Пасхи. Если кто ещё не начал это делать, то ещё есть возможность к этому подключиться.

Почему важно для нас чтение подряд? Потому что в храме мы слышим отрывки, и не каждый день бываем в храме. А дома мы имеем возможность это Евангелие прочитывать каждый день, и целиком, и у нас будет уже то полное впечатление, которое Церковь хочет нам преподать.

Итак, вот сегодняшний отрывок (Ин. 3, 24-33) рассказывает о том моменте проповеди Господа Иисуса Христа, когда Он, уже после принятия крещения от Иоанна, выходит на проповедь и начинает, как бы получив эстафету от Своего Предтечи, благовествовать Своё учение о Царствии Божием. А Иоанн, сказано в этом отрывке, ещё не был посажен в темницу, ещё не был арестован, и они сосуществуют рядом. И вот к ученикам Иоанна приходят люди и говорят им о том, что вот, Тот, Которого Иоанн крестил во Иордане, Иисус из Назарета, Он приобретает больше учеников, и все идут креститься к Нему.

Ну, тут может быть недоумение. У учеников возникает невольно огорчение за своего замечательного учителя, Иоанна Крестителя. И они спрашивают его: как быть, как это всё понимать, ведь ты же первый пришёл, и, казалось бы, к тебе должно прийти большее число людей, но Иоанн им отвечает о том, что он лишь друг жениха – Жениха, Который пришёл принять Свою Церковь, Свою Невесту на Земле, верную Ему служительницу. И поэтому, подобно другу жениха на свадьбе, он радуется, слыша голос Жениха. Радуется за Него, что брак, радость, всё это состоится, и говорит, что «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3, 30).

Это великая, конечно, скромность и великое достоинство Иоанна Предтечи, он не вкладывает своё человеческое желание, а исполняет только то, что велит ему Господь: идти перед Его Сыном, проповедовать перед Ним, готовить души людей через омовение в Иордане для принятия Мессии. И Иоанн Креститель, о котором Сам Господь сказал, что «из рожденных женами нет ни одного пророка больше Иоанна Крестителя» (Лк. 7, 28), этот Иоанн Креститель говорит о Христе: «Приходящий свыше есть выше всех, а сущий от земли земной и есть, и говорит, как сущий от земли; Приходящий с небес есть выше всех» (Ин. 3, 31).

То есть Иоанн скромно отходит на место последователя за Христом, оставляя Ему первенство, прекрасно понимая, что его задача исполнена, задача приготовить народ, сказать о Христе, приготовить какое-то, пусть небольшое число людей, но которое узнает Мессию, и пойдут за Ним, и создадут вот этот передовой отряд будущей Церкви. И для нас это очень важно – вот почему.

Далее Иоанн говорит так: Он, то есть Мессия, Христос, «видел и слышал, о том и свидетельствует, и никто не принимает свидетельства Его» (Ин. 3, 32). Люди, в большинстве своём, не понимают, о чём идёт речь, но некоторые всё-таки принимают. «А принявший Его свидетельство сим запечатлел, что Бог истинен» (Ин. 3, 33).

Почему для нас это важно? Дело в том, что в нашей жизни имеется множество всевозможных творений человеческого разума, человеческого, можно даже сказать, гения, имеются замечательные явления человеческой культуры: и литературные, прозаические произведения, поэтические произведения, философские, исторические трактаты, научные исследования и так далее, и так далее, и так далее.

И нередко перед людьми встаёт такой вопрос: ну как же, вот надо прочесть и Рериха, и Блаватскую, и про йогу, и про то, это же всё духовно, это всё про человека. Но нам важно слышать вот эти слова, что «Приходящий свыше и есть выше всех; а сущий от земли земной и есть и говорит, как сущий от земли», а Приходящий, что «видел и слышал, о том и свидетельствует» (Ин. 3, 31-32). То есть свидетельство Христа, Его слова, Его учение, Евангелие, которое рассказывает о Нём, конечно, Иоанн ставит на первое место.

Вот так должно быть и для нас, в нашей жизни. Как бы ни было интересно и то, и другое, и третье, но мы всегда должны помнить, что первое место только одно. Это в спорте бывает, там делят первое и второе место, когда не очень точно можно определить, кто там долю секунды пробежал, или, там, сантиметры прыгнул. А вот в жизни, если мы будем делить это первое место между чем-то и чем-то, то мы будем сидеть на двух стульях.

Нам важно понять, что Бог един. Как в Символе Веры мы поём: «Верую во единого Бога Отца Вседержителя». Одного, Он на первом месте для нас, Он – Творец всего, и Он нам раскрывается как Отец, Сын и Святой Дух, это единый Бог, где полное согласие Отца, Сына и Святого Духа, полное единство любви. И поэтому, когда мы знакомимся с другими произведениями человеческого гения, мы должны помнить о том, что это всё-таки уже где-то на втором, третьем, четвёртом, десятом и так далее, месте.

Первое место мы должны отдать Богу, отдать и внимание своё, и время, и расположение сердца.

Вот если это место мы будем делить с чем-то ещё, то тогда мы и будем в положении людей, которые, как говорится, Его свидетельство не принимают, потому что полагают, что Он один из многих. Ну, вот теперь Иисус, а раньше были разные другие пророки замечательные, и такие-то, и такие, и такие, и вот Он – один из них. Но нет, Иисус занимает только первое место, потому что Он пришёл с неба, пришёл от Отца. То, что слышал от Отца, то Он говорит нам. И об этом нам свидетельствует не какой-то человек современный, богослов, об этом нам свидетельствует сам Предтеча Христов – Иоанн Креститель, о котором Господь сказал, что из рождённых жёнами не восставал больший Иоанна Крестителя.

Вот давайте с вами об этом помнить, и давайте помнить о том, что Евангелие, сама личность Христа, молитва Христу должны занимать в нашей жизни первое место, как бы ни были интересны все другие, прочие. Потому что жизнь коротка, времени мало, и поэтому важно отдать его самому главному, а что-то второстепенное, там, третьестепенное, ну, если будет время, то мы и это успеем. Но всё-таки, чтобы первое место было единственным, занятым Господом Иисусом Христом и Его Евангелием, Его Благой Вестью. Аминь.


НЕДЕЛЯ ВТОРАЯ ПО ПАСХЕ, АПОСТОЛА ФОМЫ. АНТИПАСХА


Всенощная


Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Уже осталось меньше сорока дней до отдания Пасхи, то есть не сорок, а минус неделя, но, во всяком случае, Христос Воскресе ещё воспеваться будет, а вот уже Царские врата закрылись перед началом Всенощной. На протяжении этих почти сорока дней мы потихонечку будем уже входить несколько в иное русло по сравнению с этим ни с чем не сравнимым, радостным днём празднования Пасхи. И вот сегодня первое воскресенье, послепасхальное воскресенье. Нам, во-первых, предлагается память об апостоле Фоме, но надо сказать, что об этом воскресное чтение, которое Церковью с древнейших времён было избрано для этой Всенощной, нам ничего не говорит. Но оно говорит нам что-то, наверное, гораздо более важное: предлагается несколько стихов, последних в Евангелии от Матфея. Причём важно обратить внимание, что в этой последней главе повествуется о жёнах, которые пришли ко гробу, о воинах, которые оцепенели, увидев Воскресение Господа, о том, как они пошли и рассказали об этом своему начальству, а начальство обещало дать им денег, чтобы они солгали, будто они ночью заснули и ученики пришли и украли тело Господа. И сказано, что пронеслась, как сейчас бы сказали, ложная информация «до сегодня», то есть до времени написания Евангелия, а это уже вторая половина I-го века.

Ну, это мирские дела, а про учеников сказано: «Одиннадцать же учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус» (Мф. 28, 16). В Галилею – это на место первой встречи, первых проповедей, первых наставлений народных толп. И они пошли в это место, и на горе Иисус встречает их. Причём важно здесь обратить внимание на такое, казалось бы, малосущественное обстоятельство: не сказано – апостолов, сказано – одиннадцать учеников. И надо сказать, что во всех почти воскресных Евангелиях говорится именно об учениках.

И это очень существенная деталь, потому что речь идёт не просто об избранных двенадцати – о самых близких учениках Христа, а речь идёт обо всех учениках, и о нас с вами, потому что для всех нас учитель – Господь, а мы все Его ученики, о чём Он нам многократно и говорил. И вот это поручение даётся тем самым всем ученикам, а не только апостолам, как бы даётся понять, что же дальше: вот Господь воскрес, вот мы радостно встретили Пасху, а что нам делать, как нам жить дальше – продолжать радоваться?

Ну, понятно, это должно продолжаться какое-то определённое время. И вот здесь Господь нам говорит: «Да на Мне всякая власть на небе и на земле» (Мф. 28, 18). То есть воскресший Господь не покидает землю, это не было каким-то кратким визитом на землю, чтобы люди потом что-то вспоминали. Нет, это была власть, которая дана Господу навсегда на небе и на земле. «Идите и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Мф. 28, 19). То есть Господь даёт поручение ученикам и всем нам: научить все народы, научить тому Евангелию, научить тому, чему Он учил, вводя, приводя их в Церковь Христову.

Это совершенно новое объединение людей вокруг Господа – Церковь, вхождение в которую происходит через таинство Крещения; Церковь, которую Павел уподобляет некоему организму сложному, части которого соединяются многочисленными связями между собой, и в то же время каждая часть важна и необходима, как и в человеческом организме.

И вот мы становимся частью этого удивительного Тела Христова, которое продолжает труд Христа здесь, на земле, продолжает служение. Не некая новая власть, не некая новая институция, установление, какая-то организация, какая-то религиозная партия, а это – продолжение служения Христа на земле. Господь пришёл не для того, чтобы Ему послужили, но чтобы послужить и отдать жизнь во искупление многих.

Вот та же задача у Церкви – послужить людям, которые её окружают, послужить и словом, и, конечно, делом. И первое служение – это привести людей к пониманию, привести людей к вере, привести их в Церковь, научить их. И с самых первых шагов Церкви возникает это научение, наставление людей для того, чтобы они принимали Христа, принимали таинство Крещения, вхождения в Церковь, которое с первых же времён уже существовало. Принимали сознательно, с верой, именно как начало своей новой жизни, как рождение от воды и Духа.

Но на этом не заканчивается задача учеников, в том числе каждого из нас. А дальше говорится вот то же самое слово: «уча их соблюдать все, что Я повелел вам» (Мф. 28, 20). И тут я неизбежно повторю те слова, которые я всегда говорю при совершении таинства Крещения: о том, что нашей задачей является именно учиться жить по Евангелию. Учиться в конкретных обстоятельствах жизни каждого из нас, учиться до последнего вздоха. Понятно, что мы неизбежно будем делать ошибки, нас неизбежно ожидают какие-то соблазны, искушения, падения, но мы всё время будем проходить через это, всё время будем, тем не менее, учиться оставаться верными Христу, оставаться Его свидетелями здесь на земле.

Господь говорит нам, что не просто пускает нас в какую-то опасную экспедицию на свой страх и риск. Нет, Он говорит: «и вот Я с вами во все дни, до скончания века» (Мф. 28, 20). Господь с нами, с нами благодать Святого Духа, Которым держится Церковь, Он с нами своими учениями и наставлениями, Он с нами невидимо пребывает.

И поэтому Церковь сильна не какими-то особыми выдающимися личностями. Конечно, личности очень важны в Церкви. Мы почитаем святых как особо выдающихся людей, но мы знаем, что очень часто это люди, которые сильны не своими человеческими дарованиями, а сильны именно тем, что они себя целиком отдали на служение Господу.

Это начинается с первых апостолов, которые были избраны из людей, не занимающих никакого высокого положения. Они в большинстве своём простые рыбаки, и самое высокое общественное положение среди них занимал мытарь Матфей, а все остальные уже ниже. Здесь и Симон Зилот из бывших террористов, и другие – крестьяне, а Сам Господь – плотник, человек простого физического труда. И вот эти люди преобразовывают мир, конечно, не за счёт своих человеческих качеств, а за счёт того, что они дают в себе действовать Богу.

Вот так и мы с вами: мы не должны страшиться никакого положения в обществе, ни самого высокого, ни самого низкого. На любом месте мы должны искать то, что Господь хочет от нас, сделать, что нужно сейчас для Него: помочь голодному, одеть раздетого, убраться в храме, навести порядок у себя дома, навести порядок на работе, чтобы дела шли хорошо, эффективно, налаживать взаимоотношения с людьми, чтобы был мир между всеми нами.

Ибо только по этому признаку Господь узнаёт нас, что мы Его ученики, и это будет свидетельство в том, что Церковь – это не человеческое изобретение, а Божье дело, потому что человеческое всё рушится, рассыпается, партии враждуют, вчерашние союзники становятся отчаянными врагами, и только во Христе, более или менее, люди как-то научаются. Конечно, тоже есть разделение, тоже есть вражда, тоже есть зависть, несогласие. Но всё-таки, более или менее, как-то всё держится именно за счёт того, что, несмотря на человеческое недостоинство, сила Божия, благодать Божия, мудрость Божия, власть Божия действуют в нас, в этих слабых, немощных, как Господь говорит, глиняных сосудах.

Не какие-то благородные, золотые, серебряные, а простые глиняные сосуды мы с вами, но если это наполнено благодатью, то и нам жить радостно, и дела, которые мы совершаем, будут жить вечно. Вот почему для нас так важно, когда приходят в Церковь дети, когда они здесь, с нами. Мы не просто из какого-то романтического умиления к ним так относимся, а потому что это следующее поколение. То, что мы им сможем передать, то будет продолжать жить. Это будет продолжать действовать, это наше и не только наше, но и будущее Церкви.

Так что пусть Господь благословит нас, чтобы помнить эти простые слова: научить все народы, крестя их или приводя их к крещению, чтобы учиться жить по Евангелию и помнить, что Господь всегда с нами рядом во все дни до скончания века. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Для сегодняшнего евангельского чтения Церковь избирает отрывок, который называется ещё «первое воскресное Евангелие». То есть тот отрывок, который читается в порядке евангельских чтений самым первым. Это конец Евангелия от Матфея, всего несколько строчек. И надо сказать, что это Евангелие читается при совершении таинства Крещения.

В нём говорится о встрече Господа в Галилее, на горе, куда Господь повелел ученикам прийти, и те последние слова, которые Он им в этот момент говорит. Сказано совсем мало, но, по-видимому, именно поэтому эти слова чрезвычайно важны.

«Приблизившись, Иисус сказал им: – ученикам – дана Мне всякая власть на небе и на земле» (Мф. 28, 18). «Всякая власть». Нам может показаться, что это означает, что Господь может делать всё, что только мы, люди, можем представить. Наказать каких-то злых, разрушить коррупцию, наказать плохих милиционеров, плохих президентов, плохих военных, каких-то жуликов, грабителей. И почему-то Он этого не делает.

Господь говорит о какой-то другой, более важной власти. Причём говорит, что «дана она Мне на небе и на земле». Конечно, Господь прежде всего говорит о власти над жизнью и смертью. И на небе Господь властен над жизнью, и на земле.

Он говорит это после своего Воскресения. Потому что тело Его принадлежало земле. Пролитая кровь, перенесённые страдания – всё это принадлежало этой земле. И после бесчеловечных истязаний, после страшной казни Он умирает здесь на земле, как умирает всякий человек. Но на третий день Он воскресает, именно являя Свою власть. Власть над этим Своим мёртвым телом, которое оживает и становится духоносной плотью воскресшего Христа. И эта встреча, потрясающая встреча с воскресшим Христом, делает учеников совершенно иными, новыми людьми.

Пётр, который боялся признаться, что он ученик Христа, становится пламенным проповедником. Все ученики готовы пожертвовать своей жизнью тут же, буквально. Вскоре, когда проходит несколько дней, в день Пятидесятницы, затем спустя неделю, другую, они совершают исцеления, воскрешения, то есть обилие чудес следует из их служения. Их схватывают, сажают в темницы, подвергают наказаниям, ссылают, высылают, убивают, но они продолжают свидетельствовать о том, что они видели.

По-видимому, эта встреча произвела какой-то колоссальный переворот в их душе. Они встретили воскресшего Господа, и всё в мире для них изменилось. И слова Господа приобрели эту огненную силу, которой ещё не было, когда они просто слышали, когда они ещё не встретили Христа воскресшим.

Апостол Павел, конечно, слышал об учениях христиан, о том, что они там все говорили, всё это он, конечно, знал, и пророчества Ветхого завета он, конечно, прекрасно знал. Но всё это ожило в нём только тогда, когда он на пути в Дамаск встретил воскресшего Христа. Это сделало его проповедником для многих языческих народов, и ничто не могло его остановить и поколебать. Вот что означает эта власть, которая дана Господу на небе и на земле.

И Господь продолжает действовать в этом мире, но не так, как нам казалось бы: коль скоро Он победил смерть, дальше Он должен победить всяких негодных людей. Хороших оставить, плохих отделить куда-то, уничтожить. Но беда-то ведь вся в том, что таких хороших и плохих людей нет. Потому что на самом деле в самом хорошем человеке есть червоточина греха.

И в самом плохом человеке есть прекрасные черты: любовь к каким-то своим людям, каким-то друзьям. Во всяком случае, они рвутся к этой радости, которую они хотят получить. Так по улице проходишь, видишь людей, которые, выпивши, друг с другом стоят и матерятся, ругаются. Не ругаются между собой, а нецензурно выражаются. Видно, что им так радостно. Они друг друга встретили, они общаются. Они понимают друг друга, они все едины, вот такая компания их замечательная. Там какие-то проходят фраера, им этого всего не нужно. Радость встречи, общения, понимания друг друга. Понятно, мы знаем, что это понимание не надолго. Но сам принцип этого стремления к пониманию, к общности – он у них тоже есть.

И Господь хочет преобразить всё. Но преобразить не через то, чтобы отделить злых от добрых. Мы видим, что это невозможно. А через то, чтобы преобразить каждого человека изнутри. И Ему эта власть дана. И сразу после этих слов – «дана Мне всякая власть на небе и на земле» – Господь говорит: «Итак...» – что же будет дальше? Что Он будет делать, если Ему дана вся власть на небе и на земле? Вот сейчас Он начнёт действовать. А Господь говорит: «Идите научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа и уча их соблюдать все, что Я повелел вам» (Мф. 28, 19, 20).

То есть Господь говорит, что делайте ту самую работу, которую Он проделывал с учениками и с другими людьми на протяжении этих трёх лет своей земной жизни, вернее трёх лет Его проповеди, потому что земная жизнь была больше, тридцать с лишним лет. Эту работу предстоит вам проделывать год за годом, поколение за поколением с теми людьми, с которыми вы будете встречаться.

«Научите все народы», все без исключения. Потому что эта весть послана не просто к еврейскому народу, как народу, знающему Бога, или греческому народу, знающему философию, культурному. Нет, и самым таким маленьким племенам в джунглях Амазонки, где-нибудь в высокогорьях Анд, в Гималаях, всем людям принесена эта весть. Научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа. Следовательно, крещению предшествует наставление. И вновь учить их и после крещения всему, что Я повелел вам: жить по Евангелию.

И далее Господь говорит: «И вот Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28, 20). В каком это смысле Он с нами? А в том смысле, что эта радость воскресения, этот потрясающий опыт встречи с воскресшим Христом, который перевернул жизнь учеников, он будет с ними всегда, и с учениками, и с нами. Лишь бы только увидеть, понять, встретить воскресшего Христа, как встретил Его апостол Павел.

Он с нами всегда. От нас зависит это увидеть. Для каждого человека важна эта встреча, важно найти через текст Евангелия, через чтение житий святых, через музыку, через храм и архитектуру. Где-то найдётся та струнка, которая вдруг прозвучит в нас так, что мы ощутим, что Господь действительно воскрес, Он действительно всё это говорил, всё это было, всё это не просто какое-то литературное произведение. Это реальная жизнь, которую мы призваны услышать.

Церковь на протяжении двадцати веков старается передать этот опыт святых – встречи их со Христом – в дивных церковных песнопениях, чтениях Ветхого Завета, Нового Завета. Пробиться к нам, передать свой опыт безумно трудно. Потому что словами он не передаётся, лишь указывается, лишь обозначается.

И уже от каждого человека, от его как бы слышания благодати зависит открыть для себя этот опыт. Как Господь скажет, «блажен не видевший, но уверовавший» – тот, кто обретёт эту веру, которая создаёт такую уверенность и радость, что человеку уже бесконечно, страстно хочется жить со Христом, быть христианином, прорваться через эту паутину, которая нас обычно окружает. Тогда мы как-то догадываемся, что да, наверное, за этим рассказом евангельским всё есть на самом деле.

Это всё важно, нужно, но всё время это берётся с усилиями. Нет поначалу такого радостного энтузиазма и такого радостного следования за Христом, как у Петра и Павла, как у людей, которые видят Христа и которым радостно и молиться, и слушать Евангелие, и быть на службах. Они всё слышат, всё понимают, в них всё это работает.

Но, конечно, мы понимаем, что это требует труда. Это требует для нас прорыва через обыденную паутину из наших несовершенств, грехов, лени и всего прочего, которое нас отделяет от Христа. Но Господь говорит: «Я с вами во все дни до скончания века». Вы всегда сможете пережить этот потрясающий опыт, который пережили апостолы. И жить такой же радостной, такой же насыщенной жизнью. Быть наполненными той же самой силой, которою Он наполнял Петра и Иоанна, когда они шли из храма и встретили человека, хромого от рождения. Той же самой силой, которую Он дал апостолу Павлу, когда тот сказал человеку: «доколе ты будешь смущать людей своей ложью?» И тот на несколько дней стал слепым, и ходил, не зная, как найти дорогу. И это всех изумило, всех обратило.

Вот к чему Господь нас призывает. Вот такую Он намечает перспективу: не какого-то чудесного, без нашего участия, претворения человека в какое-то новое, другое существо. Господу же нужно свободное обращение, потому что в случае какой-то сверхъестественной перемены это будет без участия человека. Это не будет Божий многообразный мир, в котором даже всякая травинка растёт со своей степенью свободы и даёт прекрасное многообразие цветов.

Подумать только, вот недавно рассказывали, выставка орхидей – семьдесят тысяч видов только на этой выставке. Какое потрясающее многообразие за счёт той свободы, которая дана этим бессловесным растениям, которые, мутируя – у них там происходят всякие изменения, – порождают такое огромное количество видов. Это не просто разновидности, которые как порода у собачек, нет. Это виды, которые не скрещиваются между собой. Это самостоятельные виды.

Такую многообразную картину Господь хочет видеть и в каждом из нас. Именно поэтому Он даёт свободу. Поэтому мир так прекрасен, но и труден бесконечно. Потому что прекрасное даётся этим трудом работы со свободными людьми, а не с людьми, которые по рефлексу сразу стали добренькими, но пустыми, серыми и бессодержательными. Всё наше человеческое богатство, которое мы часто отдаём греху, каким-то увлечениям, каким-то глупостям, Господь призывает в русло свободной и прекрасной Божественной жизни. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодняшнее евангельское чтение – первое в ряду одиннадцати евангельских воскресных чтений, которые читаются в субботу на всенощном бдении перед воскресеньем. И сегодняшнее Евангелие очень кратко рассказывает о том, как ученики пошли в Галилею, в гору, куда им Иисус повелел, и Господь им сказал несколько слов, немного, но очень важных.

Во-первых, Господь даёт им великое поручение: «иди те и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их всему, что Я повелел вам» (Мф. 28, 19-20). То есть Господь ученикам говорит о том, что Его учение, Его наставления о подходе человека к жизни, к смерти, к тому, как человек должен жить, чтобы войти в Царство Божие, – это учение как поручение даётся ученикам, и они действительно его несут всем народам.

Проходят десятилетия, века, и Евангелие переводится на многие и многие языки. Сейчас, наверно, уже более пяти тысяч языков, на которые переведено Евангелие. И ещё остаются примерно столько же языков, но на них уже говорит сравнительно немного людей, небольшая часть населения Земли, но эта работа всё время продолжается, работа по созданию такой обстановки, когда каждый народ имел бы возможность читать евангельское слово, читать об Иисусе Христе на своём родном языке.

Но, кроме того, Он даёт ученикам и другое поручение, уже уникальное. Собственно говоря, первое поручение мог дать любой какой-нибудь учёный, философ своим последователям, чтобы они шли и везде как можно шире распространяли его учение. Но Он даёт второе поручение, не менее важное, а пожалуй, даже такое, что оно закладывает основание под всю христианскую Церковь и под всю христианскую жизнь: «и вот, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28, 20).

Это очень важные слова, хотя достаточно трудные для понимания. Мы понимаем, что великие люди живут в своих трудах, своих изобретениях, построенных городах, исторической памяти и так далее. Но радикальное отличие Господа Иисуса в том, что Он не просто заканчивает Свою жизнь смертью, как всякий обыкновенный человек, а Он побеждает смерть. Он воскресает из мёртвых. И не так живёт, как некоторым людям дано видеть своих усопших, либо во сне, либо в каких-то удивительных обстоятельствах жизни приходят к ним родные, близкие и предупреждают о каких-то опасностях, каких-то событиях. Тогда людям становится ясно, что к ним пришли те, кто уже умерли, кого нашими физическими очами мы видеть не можем.

Но здесь совсем другое. Он приходит не просто к отдельным людям, а Он является к каждому человеку, Он присутствует везде, как мудрость Божия, сила Божия, присутствует везде. Евангелист Марк передаёт эту же мысль другими словами, что Господь восшёл на небо и сел одесную Бога Отца, то есть имеет власть таким же образом, как Отец Небесный, Творец мира. Мы ни про какой атом, ни про какой кусочек материи не можем сказать, что он находится вне ведения Бога, потому что всё находится в этом поле Духа, создавшего весь мир, всю Вселенную. И Господь Иисус так же присутствует всегда и везде, присутствует не только как Творец, а как Тот, Кто пришёл к нам и разделил, прошёл вместе с нами нашу человеческую жизнь, Кто приходит к нам, когда мы читаем Слово Божие, когда мы молимся.

Иначе не мог бы сказать наш замечательный поэт и мыслитель Александр Сергеевич Пушкин: «есть книга, в коей каждое слово многократно прочитано, истолковано, объяснено, применено к различным жизненным ситуациям, и тем не менее, когда берёшь эту книгу и читаешь её вновь, неизъяснимый покой сходит на душу».

Почему так? Потому что мы не просто читаем некую книгу о событиях давно минувших времён, а мы читаем о живом Боге, Который воскрес, Который присутствует везде Своей благодатью, силою Святаго Духа. И мы особенным образом будем это праздновать в день Святой Троицы, когда явным образом вот эти слова Господа исполнились на апостолах. Но и каждому из нас дана эта же возможность, лишь бы мы были внимательны к этому, лишь бы мы обращались к этому источнику, к Слову Божию.

Почему каждый раз, когда мы хотим читать ежедневно Евангелие, что-то нам препятствует? Потому что что-то в нас понимает, что мы обращаемся к жизни и уходим из царства смерти, из царства посюсторонней, временной, суетной жизни, и что-то нас держит, какие-то корни. Но когда мы вырабатываем в себе эту прекрасную привычку ежедневного чтения слова Божьего, прекрасную привычку встречи, пусть минутной, мимолетной встречи со Христом, мы уже чувствуем это особое дыхание. Как музыкант, который слышит малейшую фальшь, малейшую неверную ноту, он знает, он чувствует, где правильно. Вот так и мы. Когда мы себя к этому приучаем, то мы тоже развиваем в себе духовный слух и отличаем свет от тьмы, правду от лжи.

Пусть Господь благословит нас, чтобы эти слова: «и вот, Я с вами во все дни до скончания века», чтобы они стали для нас, действительно, источником постоянного размышления и источником проникновения в эту всемирную великую тайну, которая, тем не менее, нам явлена, нам открывается, и даёт нам силы для жизни, и даёт нам готовность принять даже смерть в этой жизни, потому что мы знаем, что, как сказал апостол Павел, «смерть для меня – встреча со Христом». Аминь.


Литургия


Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Антипасха. Слово «анти» означает в нашей культуре, как правило, – против чего-то. Была «антисоветская пропаганда», «антиимпериалистический блок социалистических стран» и так далее. Применительно к Пасхе нам кажется это название странным. Но дело в том, что в греческом языке слово «анти» имеет значение не только «против», но и «вместо», то есть Антипасха – такой же радостный день, такой же праздничный, как и сама Пасха.

Почему так? Потому что сегодня Господь нам являет Свою великую милость на примере с уверением апостола по имени Фома (Ин. 20, 24-29). Мы только сейчас слышали этот рассказ о том, как в первый день после субботы, то есть в день, который у нас сейчас называется днём воскресенья, Иисус явился вечером собранным ученикам воскресший и дал им благодать Святого Духа. Господь будет вновь и вновь обновлять действие Святого Духа: в день Пятидесятницы, в последующие дни по молитве будет сходить на учеников, сходить на тех людей, которые Его слушали, как было с сотником Корнилием, и обновлять, оживотворять сердце человека.

Вот в этот первый день все ученики были, кроме апостола Фомы. Евангелие нам не объясняет, почему он отсутствовал, но из некоторых намёков, деталей мы можем сделать предположение. Мы можем вспомнить эпизод с воскрешением Лазаря в том же Евангелии от Иоанна, как, услышав о болезни Лазаря, Иисус говорит: «нам пойти надо, Лазарь уснул, Я пойду разбудить его». И ему другие ученики говорят: давно ли иудеи искали побить Тебя камнями, и вот Ты опять хочешь туда идти. Иисус говорит им прямо: «Лазарь умер». И тогда мы слышим странные слова от одного из учеников: «пойдём и мы, умрём вместе с ним».

Имя этого ученика как раз было Фома. Он, видимо, был человек склонный к пессимизму, всё равно уже всё плохо, иудеи гонят, хотят Иисуса убить, и Лазарь умер, вот Сам Господь сказал. Пойдём и мы, тоже погибнем, и, наконец, это как-то закончится.

И вот в этот день, когда Господь явился ученикам, по-видимому, Фома тоже был в одиночестве, так ему горько было от всех событий. Обычно реакция у людей – быть вместе в минуты горя, несчастья, но бывают такие люди, которые предпочитают несчастье переживать в одиночестве. Вот Фома, видимо, был одним из таких людей. И, когда ученики сказали ему, что они видели Господа, ему так стало обидно, что он не удостоился такого явления, и поэтому он в сердцах сказал, что пока вот не увижу язвы, не вложу свои руки, не потрогаю руками, до тех пор не поверю.

Проходит несколько дней, настает как раз следующий день, через неделю после явления Иисуса Христа, после первого дня Пасхи, собраны были все ученики, и Фома на этот раз был с ними. Он, наверное, уже сделал вывод, что надо быть вместе с учениками, вместе с этой малой церковью, и тогда Господь, быть может, и ему явит эту великую милость – придёт воскресший. И вот, в самом деле, Господь вошёл, несмотря на то, что двери были затворены из опасения от врагов, и первое, что Иисус сказал, обратившись к Фоме: «Фома, давай свою руку и вложи в мои раны, вложи свои пальцы в мои рёбра». Ну, конечно, Фома не стал этого делать, он сразу упал на колени перед Ним и воскликнул: «Господь мой и Бог мой»! Вот мы видим такую замечательную милость к человеку, который сомневается, к человеку, который говорит: «пока я сам не смогу убедиться, материально пощупав, проверив, – не поверю».

Я думаю, что из этого повествования нам надо сделать три замечательных вывода. Во-первых, мы видим, что сомнения не опасны для веры. Для веры опасно противоположное – не сомнение, а равнодушие. Когда человек равнодушен, он – как воины, которые были свидетелями воскресения: им предложили денег, чтобы они потом сказали, что ничего не было, что ученики ночью украли, и воины на это согласились. Им было всё равно, они из этого извлекли какую-то свою маленькую выгоду и больше об этом никогда, наверное, не вспоминали. Во всяком случае, Евангелие нам ничего об этом не рассказывает.

А вот Фома не был равнодушен, он хотел в это поверить, ему было это очень важно, но он сомневался по своему характеру, по природе своей человеческой. По этому мы с вами можем сделать вывод: какие бы у нас ни возникали сомнения, но если нам не безразлична жизнь Божия, дела Божии, наши пути за Богом, то это всё не страшно. Рано или поздно Господь придёт и даст нам ответы на наши вопросы. Мы видим, что и к Фоме не сразу пришёл Господь, а так вот, через неделю.

Второй вывод, который мы должны сделать, очевидный: что Господь хочет, чтобы мы были вместе, чтобы мы были в Церкви. Недаром он и Фоме явился вновь не тогда, когда тот у себя в келье сидел грустный, унылый, а тогда, когда он свою гордость преодолел, пришёл вместе с учениками и вместе с ними был. Так что и нам важно быть вместе с Церковью. Это не означает, что какие-то значительные события в нашей жизни обязательно будут происходить в храме. Они могут в любом месте произойти, при чтении любой книги, исполнении любого музыкального произведения, всегда может придти какая-то важная мысль, когда сердце наше открывается Господу, и Господь в такой момент говорит нам что-то очень важное. Но пребывание в Церкви означает именно союз с ней, именно осознание своей причастности, своего небезразличия, поскольку Господь хочет, чтобы мы были именно в Церкви. Он так и сказал, что Он продолжит Своё дело именно через Церковь.

И, наконец, третий, уже совсем замечательный вывод о том, что быть с Господом – это быть рядом с источником жизни. Чтение апостольское о том, как подавалось через апостолов исцеление, о том, как из зависти схватили апостолов, но ангел потом чудесным образом освободил их. Ангел сказал: «идите в храм и говорите всему народу эти слова жизни».

И сегодняшнее евангельское чтение (Ин. 20, 30, 31) заканчивается так же – словами, что то, что написано в этих книгах, написано для того, чтобы мы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Иисуса Христа. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Из Деяний святых апостолов мы слышим рассказ об этом удивительном времени жизни первой Церкви – первой неделе и месяце после Пятидесятницы, после сошествия Святого Духа на апостолов, когда они все продолжают оставаться в Иерусалиме. Они все продолжают собираться в храме ветхозаветном, в притворе Соломоновом. И проводят жизнь в молитве, общении, преломлении хлеба и проповеди.

И такой благодатной была эта жизнь, что, как рассказывает автор книги Деяний апостол Лука, «выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них. Сходились также в Иерусалим многие из окрестных городов, неся больных и нечистыми духами одержимых, которые и исцелялись все» (Деян. 5, 15, 16).

Это – удивительное действие благодати Божией. Когда она наполняет сердце человека, то не только он сам живёт какой-то полной, совершенно необыкновенно счастливой жизнью, но и вокруг него люди освобождаются от всех тягот, страданий душевных, и от физических страданий, потому что Господь рядом. Апостолы как бы несут эту благодать. Как факел освещает окружающую тьму, так они несли эту жизнь вокруг себя.

И далее рассказывается о том, как они были взяты под арест, но ангел их чудесным образом освободил и сказал им: «Идите и, став в храме, говорите народу все сии слова жизни» (Деян. 5, 20). То есть эта наполненность апостолов встречей со Христом воскресшим, наполненность Святым Духом становилась источником жизни для других людей.

О чём же говорили апостолы? Что являлось содержанием этой проповеди? Книга Деяний дальше рассказывает, что, когда вновь начальники иудейские привели их в синедрион, но уже свободно, без принуждения, боясь народа, для того, чтобы узнать, о чем они проповедуют, и запретить им это, то Пётр сказал: «Бог отцов наших воскресил Иисуса, Которого вы умертвили, повесив на дереве. Его возвысил Бог десницею Своею в Начальника и Спасителя, дабы дать Израилю покаяние и прощение грехов» (Деян. 5, 30, 31). И всякий день в храме по домам не переставали учить и благовествовать об Иисусе Христе. Вот что было содержанием проповеди, содержанием этих слов апостолов: что Господь есть Сын Божий, Иисус из Назарета, Которого распяли, что этот Иисус был именно Помазанник Божий и Он воскрес.

И весть рассказа обо всех этих событиях чудесных наполняла радостью сердца слушающих. И такая благодать была, что люди вокруг получали удивительные исцеления. И, собственно говоря, к этому и призвана была Церковь Христова. Евангелист Марк приводит слова Иисуса о том, что «Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; ...возложат руки на больных, и они будут здоровы» (Мк. 16, 17, 18).

Поэтому это служение Церкви, которое в первых неделях и месяцах её существования так ярко проявлялось, и состоит в проповеди Евангелия. Конечно, можно сказать: а как же нам быть? Мы видим, что у нас столько нужд вокруг и они остаются все неисцелёны. На это мы можем ответить, что, конечно, и Господь Иисус не всех исцелял, не в каждом месте. Но, тем не менее, понятно, что задача Церкви не исчезает оттого, что не каждому Господь дает по молитве нашей исцеление. Потому что это зависит не только от милости Божией, но зависит и от нашей наполненности жизнью, которую нам приносит воскресение Христово. И не случайно Церковь в первое же воскресение после Пасхи, которое называется Антипасха («анти» – не «против», а «вместо»), ещё раз напоминает нам о значении того, что произошло (Ин. 20, 24-29). Господь является Фоме. Церковь передаёт нам рассказ об этом уверении Фомы именно для того, чтобы подчеркнуть, что значимость прихода Господа не только в Его проповеди, не только в нравственном учении, которое Он преподал. Потому что мы эти черты находим и во многих других религиозных системах, а всё дело именно в Воскресении.

Когда я с одним священником, которого я очень уважаю, делился впечатлениями о фильме «Страсти Христа», он сказал, что у него немножко сложное впечатление. Но подчеркнул, что не удалось передать автору фильма уникальность личности Господа. Конечно, это, быть может, трудно, невозможно передать, но думаю, что это всё-таки не совсем так. Во-первых, автор фильма не ставил этой конкретной задачи. Он ставил задачу показать именно Страсти Христа, именно те страдания, которые сопровождали это жертвоприношение, эту жертву Христа за грехи людей. И уникальность Господа Иисуса именно в его Воскресении, в этом. Потому что всё остальное невозможно передать средствами кинематографа и, наверное, вообще словами. Можно лишь указать на это. Слова являются как бы символами. Всё наше богослужение, вся наша богатейшая гимнография наполнены именно этим содержанием. Но понятно, что авторы этих песнопений могли лишь нам указать, лишь сказать об этом, но не могли передать это состояние – то состояние, которое было у апостола Петра, который проходил, и тень исцеляла людей. Но, тем не менее, мы понимаем, что именно вера в Воскресение открывает нам новую жизнь. Именно в этом уникальность Господа Иисуса Христа. Именно об этом повествует Евангелие. И это самое главное содержание этой вести. Потому что встреча с воскресшим Христом меняет всю человеческую жизнь.

И евангельское чтение, которое рассказывало об уверении Фомы, вновь и вновь показывает нам, что это самое главное. И Фома становится другим человеком, когда встречает воскресшего Господа. И заканчивается этот сегодняшний отрывок хорошо известными вам словами: «много сотворил Иисус пред учениками своими и других чудес, о которых не написано в книге сей. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (Ин. 20, 30, 31).

Имели жизнь подлинную. Не просто временную биологическую жизнь, которую каждый из нас имеет, подобно всем остальным живым существам. А ту жизнь, которую Господь даёт только человеку, когда образ и подобие Божие в каждом из нас вдруг пробуждается, вдруг расцветает во всей своей полноте, богатстве и многообразии. И когда мы не только сами живы этой полной жизнью, но и вокруг нас эта жизнь начинает касаться, прикасаться к язвам, прикасаться к болезням и приносить именно это исцеление, приносить настоящую, подлинную духовную, радостную жизнь. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

История апостола Фомы и его пример пусть будет для нас всегда укреплением, поддержкой, если нас вдруг будет посещать неверие. Вспомним апостола Фому и как Господь не сразу, но спустя неделю к нему тоже явился. Так и, быть может, нам, если у нас какие-то сомнения, если мы будем просить, чтобы Господь укрепил нашу веру, Господь непременно нам даст какую-то мысль, какое-то воспоминание, какую-то книгу, какой-то разговор, какую-то встречу, которые нас, конечно, укрепят.



Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Когда, готовлюсь к воскресной проповеди, я просматриваю разные материалы, но иногда бывает так, что встречаешь чудесную какую-то проповедь и понимаешь, что вот это очень важно сказать – не просто пересказать те идеи, которые там есть, но вот так не скажешь, как написано, какие-то будут утраты. И поэтому я решаюсь в таких случаях это прочесть, чтобы вместе собраться как бы вокруг замечательного проповедника и послушать его всем вместе, поразмышлять о том, что он говорит.

И на этот раз я хочу прочесть проповедь отца Александра Шмемана. Конечно, большинству из вас это имя хорошо знакомо, многие читали, наверно, его «Дневники» и помнят, что отец Александр был человек высочайшего культурного уровня. Он совершенно свободно читал на русском, английском, французском языках, причём читал необычайно быстро: толстенную книгу он мог прочесть в течение одного вечера. И этот человек огромной культуры соединял в себе также глубокий мистический опыт Встречи, Встречи и в Литургическом служении и вообще в жизни, как человек, остро чувствующий присутствие Бога. И его основная такая идея – идея соотнесённости того, что мы видим, с тем началом, которое дало всему жизнь, соотнесённость с Богом. Не случайно, такой яркий пример, простая серая ветка на фоне неба для него уже есть высочайшее богословие.

Что касается политических воззрений, он одинаково резко не принимал ни правых, ни левых, но левых всё-таки больше отвергал, потому что он видел прекрасно, как в истории стремление утвердить социальную справедливость стоило стольких жертв, что и сама справедливость уже исчезала, и плоды, которые ожидались, в общем-то, оказывались недостижимыми. И вот его проповедь в эту неделю Антипасхи:


Не поверил ученик Христа Фома, когда сказали ему другие ученики, что они видели воскресшего Учителя. «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (Ин. 20, 25).

И, конечно, то же самое вот уже веками повторяет человечество. Разве не на этом – увижу, прикоснусь, проверю – основана вся наука, всё знание? Разве не на этом строят люди все свои теории и идеологии? И не только невозможного, но как будто и неверного, неправильного требует от нас Христос: «Блаженны не видевшие, – говорит Он, – и уверовавшие» (Ин. 20, 29). Но как же это так не видеть и поверить? Да ещё во что? Не просто в существование некоего высшего Духовного Существа Бога, не просто в добро, справедливость или человечность, нет.

Поверить в воскресение из мёртвых, в то неслыханное, ни в какие рамки не укладывающееся благовестие, которым живёт христианство, которое составляет всю его сущность: «Христос воскрес!» Откуда же взяться этой вере? Разве можно заставить себя поверить?

Вот с печалью или же с озлоблением уходит человек от этого невозможного требования и возвращается к своим простым и ясным требованиям – увидеть, тронуть, ощутить, проверить. Но вот что странно: сколько он ни смотрит, ни проверяет и ни прикасается, всё столь же неуловимой и таинственной остаётся та последняя истина, которую он ищет. И не только истина, но и самая простая житейская правда. Он как будто определил, что такое справедливость, но нет её на земле всё так же царят произвол, царство силы, беспощадность, ложь.

Свобода... Да где она? Вот только что, на наших глазах, люди, утверждавшие, что они владеют настоящим, всеобъемлющим научным счастьем, сгноили в лагерях миллионы людей, и всё во имя счастья, справедливости и свободы. И не убывает, а усиливается гнетущий страх, и не меньше, а больше ненависти. И не исчезает, а возрастает горе. Увидели, проверили, тронули, всё рассчитали, всё проанализировали, создали в своих учёных лабораториях и кабинетах самую что ни на есть научную и проверенную теорию счастья. Но вот выходит так, что не получается от неё никакого, даже самого маленького, простого, реального житейского счастья, что не даёт она самой простой, непосредственной, живой радости, только всё требует новых жертв, новых страданий и увеличивает море ненависти, преследований и зла...

А вот Пасха, спустя столько столетий, и это счастье, и эту радость – даёт! Тут как будто и не видели, и проверить не можем, и прикоснуться нельзя, но подойдите к храму в пасхальную ночь, вглядитесь в лица, освещённые неровным светом свечей, вслушайтесь в это ожидание, в это медленное, но такое несомненное нарастание радости. Вот в темноте раздаётся первое «Христос воскресе!» Вот гулом тысячи голосов прокатывается в ответ: «Воистину воскресе!» Вот открываются врата храма, и льётся оттуда свет, и зажигается, и разгорается, и сияет радость, которой нигде и никогда нельзя испытать, как только тут, в этот момент. «Красуйся, ликуй...» откуда же эти слова, откуда этот вопль, это торжество счастья, откуда это несомненное знание? Действительно, «блаженны не видевшие и уверовавшие». И вот тут-то это как раз и доказано и проверено. Придите, прикоснитесь, проверьте и ощутите и вы, маловерные скептики и слепые вожди слепых! «Фомой неверным», неверующим, называет Церковь усомнившегося апостола, и как примечательно то, что вспоминает она о нём и нам напоминает сразу же после Пасхи, первое воскресение после неё называя Фоминым. Ибо, конечно, и вспоминает, и напоминает не только о Фоме, а о самом человеке, о каждом человеке и обо всём человечестве.

Боже мой, в какую пустыню страха, бессмыслицы и страдания забрело оно при всём своём прогрессе, при своём синтетическом счастье! Достигло луны, победило пространства, завоевало природу, но, кажется, ни одно слово из всего Священного Писания не выражает так состояния мира, как вот это: «Вся тварь совокупно стенает и мучится» (Рим. 8, 22). Именно стенает и мучается, и в этом мучении ненавидит, в этих потёмках истребляет самое себя, боится, убивает, умирает и только держится одной пустой бессмысленной гордыней: «Если не увижу, не поверю».

Но Христос сжалился над Фомой и пришёл к нему и сказал: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои, подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (Ин. 20, 27). И Фома упал перед Ним на колени и воскликнул: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20, 28). Умерла в нём его гордость, его самоуверенность, его самодовольство: я, мол, не так, как вы, меня не проведёшь. Сдался, поверил, отдал себя и в ту же минуту достиг той свободы, того счастья и радости, ради которых как раз и не верил, ожидая доказательств.

В эти пасхальные дни стоят перед нами два образа – воскресшего Христа и неверующего Фомы: от Одного идёт и льётся на нас радость и счастье, от другого – мучение и недоверие. Кого же мы выберем, к кому пойдём, которому из двух поверим? От Одного, сквозь всю человеческую историю, идёт к нам этот никогда не пресекающийся луч пасхального света, пасхальной радости, от другого тёмное мучение неверия и сомнения...

В сущности, мы и проверить можем теперь, и прикоснуться, и увидеть, ибо радость эта среди нас, тут, сейчас. И мучение тоже. Что же выберем мы, чего захотим, что увидим?

Может быть, не поздно ещё воскликнуть не только голосом, но и действительно всем существом своим то, что воскликнул Фома неверующий, когда наконец увидел: «Господь мой и Бог мой!» И поклонился Ему, сказано в Евангелии.

(Протопресвитер Александр Шмеман. Проповеди и беседы. М.: Паломник, 2003, с. 8).


Вот эти слова сказаны уже более четверти века тому назад, потому что отец Александр почил в Боге в 1983 году. Всё это он говорил, конечно, несколько раньше. Но и сейчас, конечно, это актуально для нас, потому что сейчас мы то же самое видим вокруг себя в России, которая, казалось бы, освободилась от этой идеологии, приносящей будущему счастью миллионы людей в жертву, но счастья не прибавилось.

Как замечательно говорил один из наших московских священников, отец Всеволод Шпиллер, зло никуда не исчезает, оно только меняет свои формы. И вот сейчас мы видим, действительно, такие ужасающие контрасты: Москва, набитая дорогими машинами, которых ни в одной столице мира в таком количестве нет, а доярки в двухстах километрах от Москвы получают шестьсот рублей за сорок коров, которых они каждый день кормят, поят, доят и так далее, и то не всегда им выплачивают эту зарплату. И так живёт большая часть России.

И вот, почему? Это происходит от того же самого: что люди хотят вот такого счастья, вот того, что можно в руках держать: «мерседес», коттедж, дача, деньги, власть, секс, – вот всего этого, и не хотят того счастья, которое от веры, о котором сказано «блаженны не видевшие, а уверовавшие» (Ин. 20, 29).

И как важно, чтобы жизнь строилась, прежде всего, не на этом ощутимом счастье, которое, однако, так легко потерять, а строилась на том, чтобы как можно больше людей преклонились перед Господом и сказали: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20, 28). И тогда жизнь станет другой. Тогда и то, что написано в законах, реализуется, и всякие стремления и желания людей будут действительно достигать своей цели. Потому что, на самом деле, те цели, которые декларируются обществом, партиями и прочими, в их жизни остаются только декларациями, а цель вот эта: ощутить, держать в руке, иметь синицу в руках, а пусть журавль там как хочет.

Вот молиться нам важно об этом, чтобы как можно больше людей обратились ко Христу, сказали: «Господь мой и Бог мой»! Аминь.


Вечерня


Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

В Деяниях апостолов сказано: «...идите и, ставши во храме, говорите народу все сии слова жизни» (Деян. 5, 20).

Это обращает на себя внимание вот почему. Как раз перед этим описывается, как умножалось число верующих, всё более и более присоединялось к Господу и мужчин, и женщин, и говорится об удивительных чудесах, которые совершались апостолами: выносили больных на улицу и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя бы тень проходящего Петра осеняла кого-то из них. Сходились также в Иерусалим многие из окрестных городов, неся больных и нечистыми духами одержимых, которые исцелялись все. И вот на этом фоне, когда ангел говорит Петру: идите скорей исцеляйте, там множество больных, там множество недужных, людей с проблемами, одержимых бесами и так далее, – то он не посылает Петра на врачебную деятельность, а имеет в виду что-то совсем другое.

Вот второго мая я был в Покровском монастыре, где, как известно, почивают мощи блаженной старицы Матроны. И, хотя было уже где-то около четырёх часов вечера и служба закончилась, там было бесконечно большое число людей, которые стояли в огромной очереди, чтобы сначала приложиться к образу святой, затем пройти к мощам. И можно представить, сколько там было людей, когда было архиерейское служение – столько людей со своими нуждами, бедами, проблемами, словом море человеческой нужды. Ну, я не говорю уже о больных людях, которых туда привозили и которые сами приезжали. И в то же время видим, что ангел говорит Петру и Иоанну: идите и, ставши в храме, говорите народу «все сии слова жизни». Не просто – исцеляйте... Не говорит: вот там огромное количество людей, идите и решите их проблемы, а говорит: идите, произносите, несите слова жизни.

Я думаю, что за этим стоит вот такая простая вещь. Ведь все эти человеческие проблемы, взаимоотношения с людьми, нестроения в доме, нестроения между родителями, между детьми и так далее – все они своим корнем, причиной своей имеют именно то, что люди не покоряются Богу. Люди живут не для того, чтобы созидать, не для того, чтобы служить кому-то – ближнему, Богу, а, главным образом, для того чтобы утвердиться в этом мире, как мы говорим, реализовать себя, чтобы я был востребован, чтобы я достиг того-то и того-то.

То есть цель жизни – не спросить: чего Господь хочет, вот это я и буду делать, а целью жизни человека становится некое самоутверждение. В явном или скрытом виде это так. Ну и понятно, что если каждый самоутверждается, то любой ближний ему мешает: брату мешает брат, сестре – сестра, детям – родители, жене – муж, мужу – жена, соседям – соседи. Потому что в этом мире, если каждый только за себя и для себя, то естественно возникает ситуация вражды, нестроения и так далее.

Между тем, сущность Евангелия в том и состоит, что призвание и счастье человека не в самоутверждении, комфорте и благополучии, а именно в служении. Когда человек становится на этот путь, то поразительным образом открывает для себя именно это.

Я уже многократно приводил слова замечательного поэта Максимилиана Волошина о таком, тоже парадоксальном совершенно, евангельском утверждении: «Мы отдали, и этим мы богаты». По обычным понятиям, если человек в храм что-то отдаёт, значит, он чего-то лишается. Он богат тогда, когда что-то приобретает. И тем не менее, парадокс христианства именно в этом: отдали, и этим мы богаты. Разумеется, это не значит, что мы должны отдать всё последнее, потому что во всяком действии необходимо благоразумие. Но некий принцип, что, по возможности, надо именно не накапливать, не приобретать, а отдавать – вот это, действительно, христианская позиция. Но, конечно, этим не исчерпывается вся наша христианская жизнь.

И вот когда мы оказываемся перед этим морем человеческой нужды, мы видим, насколько медленно прорастает христианство в людях. Мы видим, что прошло две тысячи лет, а иногда людям кажется, что мир стал только хуже. Но на самом деле, конечно, это не так. Можно привести множество всевозможных примеров, доказательств того, что, по крайней мере, принятые человеческие нормы стали иными, стали гуманными. Раненых не добивают на поле битвы, как это делали где-то в средние века, их лечат. Это ещё в ХIХ веке началось с создания Красного креста, с конвенции о гуманном отношении к военнопленным. Конечно, всё это нарушается многократно, и мы это понимаем, но, тем не менее, такого рода принципы всё-таки возводятся как некие общепринятые.

Конечно, человек, предоставленный сам себе, избравший себя как меру вещей и нравственных, и экономических, и политических, он разрушает мир. Крайности либерализма приводят к разрушению, но это не значит, что мы должны всех принудить, заставить стать православными, католиками, христианами.

Свидетельство христиан не в принуждении, а в свободной проповеди, в свободном явлении Божьей любви. И вот в связи с этим я хочу прочитать маленький отрывочек из проповеди владыки Антония Сурожского, сказанной именно на этот сегодняшний день неделю о Фоме. Он говорит о том, что Фома не поверил ученикам не потому, что он был какой-то упрямец, а потому что ученики сказали только самый факт, и в них самих он не видел вот этого преображения, которого он ожидал как человек, жаждавший воскресения Христа, хотящий поверить в это, но как бы не видящий в апостолах должных свидетелей.

И вот владыка Антоний говорит так:


И когда Спаситель стал перед ним, он уверовал, потому что во Спасителе было сияние вечной жизни, и Он предстал перед учениками Своими уже не как Тот Иисус из Назарета, который был их Учителем, а как Воскресший Господь в силе и славе Своего Воскресения, однако, с рука ми и ногами и боком, прободёнными гвоздями и копьём.

Воскресение Христово не снимает трагичного в жизни. Христос вошёл в жизнь, чтобы понести всю её трагедию, её преобразовать в победу. Но пока есть хоть один грешник на земле, Христово Тело остаётся Телом Распятого Христа. В вечности он нам предстанет, верно, именно Таким, потому что Его распятие говорит нам о бесконечной любви Божией. И увидав Его – Распятого Христа во славе Воскресения Фома поклонился Ему и произнёс последнее, торжествующее свидетельство, которое мы должны пронести через мир, через нашу жизнь, через жизнь мира: «Господь мой и Бог мой!».

Но те, кому мы скажем о Воскресении Христовом, те, кому мы объявим, что Он воскрес, что Он Бог, что Он победил, как могут они поверить, если мы будем подобны тем апостолам, которые могут только ликовать о том, что пережили, но не могут явить ни силу, ни славу Воскресения?

И потому мы, верующие в Воскресение Христово, должны стать народом новым, обновлённым, другими людьми, людьми, которые веруют в жизнь и в жизнь вечную, в которых существует победа над смертью уже теперь, потому что мы, приобщившись к смерти Христовой, живём – должны бы жить – вечной жизнью Воскресшего Христа, жизнью Божественной.

Тогда мы не боялись бы смерти, не боялись бы страданий, не боялись бы ничего на свете, потому что этой жизни не может отнять у нас никто. Мы шли бы тогда живыми, торжествующими, убедительными свидетелями того, что воскрес Христос. Потому что другие бы видели в нас людей вечно живых, научившихся любить, даже если это стоит жизни временной, научившихся верить в человека, как только Бог в человека умеет верить, на всё надеяться и всё побеждать, отдавая себя безгранично в радости, в любви и победе Господней.

Аминь.


И вот, я должен сказать, что, естественно, такого рода свидетельство людей, которые несут в себе уже эту жизнь и вот эту радость, оно, действительно, убеждает мгновенно. Я знал трёх людей, которые жили именно такой жизнью. Я думаю, что эти люди несли в себе то, что называется святостью.

Скажем, привозили к отцу Александру Меню какого-то человека: вот муж мой не верит, поговорите с ним. Если этот муж соглашался приехать, буквально было достаточно пяти минут разговора, и вот эта радость, эта жизнь, переполнявшая отца Александра, переливалась в сердце этого человека. Почему для людей было важно не только то, что отец Александр писал, что он говорил, хотя в этом тоже выражалась его радость познания Воскресшего Господа, победившего смерть, но само его присутствие уже было этой передачей? Потому что он нёс в себе не просто самого себя, весёлого, замечательного, гениального человека, а он нёс именно эту радость Воскресшего Господа.

Другого такого человека я знаю, владыку Антония Лондонского. Я с ним встречался довольно много раз в жизни, и всегда это было тоже свидетельство бесконечной радости.

И ещё один был человек, он жил в Прибалтике, его звали Станислав, он сейчас ещё жив, хотя уже, видно, – сильно пожилой. Человек, который нёс в себе эту удивительную радость, удивительное смирение, удивительное приятие каждого человека, даже самого какого-нибудь пьянчужку, вроде никчёмного, принимал – ну да, бедный человек. И такая от него исходила радость и прощение, что было, действительно, видно, что человек живёт не просто, как каждый из нас – стараемся быть хорошими, – а живёт, действительно, светом этой Христовой любви.

Разумеется, мы не должны думать, что вот, у нас это не получится, мы этого недостойны. Это должно быть тем направлением, в котором мы призваны расти, чтобы идти по нашей жизни. И, собственно, и каемся мы именно в том, что мы этого ещё не достигли. Но если мы этого хотим, если мы к этому стремимся, то хотя бы в малой мере, хотя бы какие-то мгновения нашей жизни мы сможем пребывать вот в этом состоянии, которое, действительно, есть состояние подлинных свидетелей Воскресения Христова. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Я хочу напомнить вам, дорогие мои, слова, которыми заканчивалось сегодняшнее чтение отрывка из книги Деяний святых апостолов (Деян. 5, 12-20), когда апостолы Пётр и Иоанн были арестованы за то, что они совершили чудо исцеления хромого от рождения человека. И обвиняли их, что, вот, вы наводите на нас кровь этого Иисуса из Назарета и нас обвиняете в Его смерти. И заключили их в темницу, для того, чтобы их дело рассмотреть в суде и как-то с ними расправиться. Однако Ангел Господень ночью отворил двери темницы и, выведши их, сказал: «идите, и ставши во храме, говорите народу все сии слова жизни» (Деян. 5, 19-20).

Вот это очень важно, надо всегда помнить, что слова о Господе Иисусе – это слова жизни. «Ты – Хлеб, сошедший с небес». И вот артос, который мы сегодня разбирали, вот это как раз воспоминание об этих словах Иисуса: «Я – хлеб, сошедший с небес» (Ин. 6, 51). Поэтому его надо употребить за это пасхальное время, не нужно хранить, как некоторые делают, как бы вместо причастия, это ни в коем случае не причастие, это просто такое вот благочестивое воспоминание.

И конечно, в свете Христова Воскресения всё в нашей жизни должно меняться. Исчезнет страх смерти, потому что Господь Сам прошёл через человеческую смерть и вошёл в новую жизнь. Так и мы призваны пройти через смерть, не боясь, а доверяя Христу, с верою в Воскресение Христа. Не бояться! Бояться только, чтобы нам не оказаться неготовыми, чтобы нам не остаться с нашими грехами.

И вот в этом отношении я хочу вам посоветовать, если кто ещё не купил, купить вот эту маленькую книжечку отца Александра Меня. В ней некоторые молитвы кратенькие, утренние, вечерние, которые он сам говорил. Он специально их не составлял, это люди за ним записывали. И некоторые наставления, которые он давал частным порядком, помогая людям, как исповедоваться, как противостоять в себе всякого рода гордыне.

Некоторые люди приходят на исповедь и говорят: гордыня замучила, не знаю, как от неё избавиться. Ну, что значит – замучила? Не очень понятно, но, наверное, люди имеют в виду постоянно гложущую мысль: а я вот всё-таки лучше других, а я всё-таки не такой уж плохой, а вот во мне то-то есть и то-то, а вот меня за то-то похвалили и так далее. На самом деле это чувство происходит от постоянной неуверенности человека в себе, как компенсация постоянная, поиск постоянный, за что бы себя, такого любимого, похвалить.

А отец Александр предлагает такую вот молитву смирения, которая очень, мне кажется, важна, потому что она говорит о таких естественных, казалось бы, человеческих чувствах, которые, тем не менее, совершенно не полезны для нас:


«От желания, чтобы мои советы принимались,

– избавь меня, Иисусе.

От желания утвердить своё мнение

– избавь меня, Иисусе.

От желания быть восхваляемым

– избавь меня, Иисусе.

От желания быть уважаемым

– избавь меня, Иисусе.

От желания быть первым

– избавь меня, Иисусе...»


И так далее. Если это читать не один раз, а каждый день или хотя бы несколько раз в неделю это себе напоминать, то постепенно это войдёт в наше сознание: что быть первым совсем необязательно, чтобы нас хвалили – тоже совершенно необязательно. Надо делать своё дело, делать хорошо, ответственно, с благодарностью и за всё благодарить. То, что у нас не всё получается так хорошо, как хотелось бы, ну, для смирения даётся, конечно, не всё у нас складывается – тем более надо просить.

И далее:


«От боязни быть отвергаемым

– избавь меня, Иисусе».


Как мы боимся: встретила молодого человека девушка, а он не отвечает взаимностью. Ну, очень хорошо, значит – не твой человек, и ради Бога, расстанься с ним, и очень хорошо, что это сейчас произошло, а не тогда, когда двоих детей родили, а оказался он не тот.

Или:


«От боязни быть неправильно понятым

– избавь меня, Иисусе»


– сказал так, как есть, и всё.


«От боязни быть подозреваемым

– избавь меня, Иисусе»


– сколько людей мучаются всю жизнь: вот, меня заподозрили в том, что я что-то взял, а я это не брал, а как они могли обо мне такое подумать. Ну, если ты не брал – ну и хорошо, и живи спокойно! Это их проблемы, что они о тебе это подумали. Вот, а ты это не брал – ну и всё, и ради Бога, всё очень хорошо, и не надо об этом думать. А люди мучаются годами, я знаю, люди мучаются от того, что их когда-то вот заподозрили в том-то, даже обыскивали. Ну, если не брал ничего, не делал того, в чём меня подозревают, – прекрасно, всё, я совершенно спокоен. Тут уже пусть эти люди ищут того, кто это взял.


«От боязни быть осмеянным

– избавь меня, Иисусе».


Вы помните Евангелие о Закхее. Он не побоялся залезть на дерево, хотя, конечно, над ним мог кто-то посмеяться: вот, такой старичок, толстенький, маленький, залез на дерево. А для него важнее было увидеть Иисуса. Поэтому он этим пренебрёг. Или далее:


«Когда других ценят более, нежели меня,

– помоги, Иисусе, с любовью это перенести».


Ну хорошо, другого заметили – я же перед Богом хожу, я сделал то, что я сделал, и больше ничего не надо.


«Когда других принимают, а меня не замечают,

– помоги, Иисусе, с любовью это перенести».


Тоже, наверно, кажется: вот, меня не заметили, а какую-то сестру хвалят, а меня не заметили. Но Господь видит, что ты сделала, это хорошо и замечательно, чудесно.


«Когда других любят более, чем меня,

– помоги, Иисусе, с любовью это перенести».


Ну и так далее. Словом, очень такие замечательные тексты.

Или вот, например, об исповеди тут тоже говорится так:


«Прости, что мы не чувствуем себя блаженными и счастливыми, прости, что мы часто склонны к недовольству, ропоту, мрачному взгляду на мир.

Прости, что не можем даже просто потерпеть другого человека, его слабости, его несимпатичные, неудобные черты.

Научи нас следовать по Твоему пути, когда Ты говоришь нам: блаженнее давать, нежели принимать.

Прости нас за равнодушие нашего сердца к чужой беде, за нежелание помочь, за нежелание поддержать, утешить, одобрить.

Прости за то, что, возвращаясь из храма, приносим в свои семьи не тишину, радость и свет, а ворчание и недовольство».


Отец Александр это говорил, имея в виду контингент бабушек в Новой Деревне. Действительно, она придёт, ну, отстояла, Богу, что нужно, отдала, а потом уже идёт домой, уже устала, тем более, не кушала с утра, голодная, и там уже раздражение и всё прочее. Ну, это и у нас есть. Всё это, хотя мы и интеллигенция, у нас то же самое, таким путём ходим.


«Прости нас, Господи, за вину перед родными, близкими, которые делят с нами вместе наши грехи. Виноваты, Господи, что не сохранили семьи…»


Ну и так далее. Словом, простые такие, житейские вещи, от которых нам важно избавляться. Так что не обязательно читать какие-то огромные тома, а хотя бы вот это прочесть, и этого будет совершенно достаточно.

Давайте сейчас, в свете этих радостных дней Христова Воскресения, идти этим путём радостным, благодарить Господа за все те прекрасные возможности, какие у нас есть, не сетуя, что я не достиг того, не достиг этого. Чего достиг, того и достиг.

Чтобы у нас силы наши внутренние не уходили на сетования, а уходили на то дело, которое мы делаем. Как говорится, и камень, лежащий на месте, обрастает. То есть, когда человек стоит на своём месте, то на нём всегда что-то такое вырастает при его трудах. И не нужно специально беспокоиться, что вот то не получилось, это не получилось, когда мы делаем своё дело, так сказать, в одну точку.

Помню, отец Александр Мень говорил: «Чем силён дятел? Тем, что бьёт в одну точку!» Вот, он бьёт в одну точку. Казалось бы, огромные деревья, а такая маленькая птичка делает в них всякие дырки, добывая себе пищу. Вот так и мы, когда мы занимаемся одним делом, а не разбрасываемся на то, на это, на пятое, десятое, тогда мы достигаем успеха.

Храни вас всех Господь, благодарим всех за молитву, хор благодарим за прекрасное пение, которое помогало нам молиться. Завтра у нас вечером всенощное бдение под праздник поминовения усопших, Радоницу, который, как всегда, бывает во вторник после Фомина воскресенья. Храни вас всех Господь. С миром изыдем. Ангела-Хранителя всем в пути. Спаси Господи.


СЕДМИЦА ВТОРАЯ ПО ПАСХЕ


Всенощная


Христос Воскресе!

Эта служба – об упокоении усопших, вскоре после Пасхи, она соединяет в себе радость Пасхи и наши молитвы о наших ушедших близких. На протяжении первой недели мы не произносим этих заупокойных поминовений, потому что ещё Иоанн Златоуст сказал, что и в аде нет ни одного мёртвого, нет ни одного, у Бога все живы. Но понятно, что Иоанн Златоуст говорил это, как бы провидя будущее Царство, которое Господь нам уже даровал. Но, пока мы ещё в этом мире, мы понимаем, что мы разлучаемся со своими близкими, когда они заканчивают свою земную жизнь, а мы её продолжаем ещё, и мы продолжаем выражать к ним нашу любовь, наше желание, чтобы и они были со Христом.

И в Послании апостола Петра есть такие строки, что воскресший Христос во ад сошёл и проповедал душам умерших (1Петр. 3, 18, 19). То есть представление о том, что весть о Воскресении достигает и потустороннего мира, было ещё в самые первые годы христианской Церкви, когда апостол Пётр ещё был жив, писал письма, проповедовал. То есть это – самая древняя интуиция христиан. И вот мы с вами поём замечательное песнопение: «Со духи праведных скончавшихся души раб Твоих, Спасе, упокой», то есть упокой их там, где упокоеваются праведники, люди, которые уже здесь были с Господом, уже здесь, на земле, для них не было страха смерти, для них не было тайны, а что будет потом, они уже здесь это провидели.

И далее мы поём: «Со святыми упокой, Христе, души раб Твоих, идеже несть болезней, печалей» и так далее. То есть, чтобы наши родные, близкие, которые, по-видимому, не были, конечно, такого высокого уровня, как прославленные святые, но мы просим, чтобы и они приобщились к той же Божественной жизни, к той же радости, что и святые люди, которые здесь, на Земле, уже были близки к Богу. И когда мы совершаем вот это песнопение «Вечная память», то речь идёт о том, что вечное памятование о каждой душе – это, в сущности, и есть её вечная жизнь, это в сущности, пребывание в разуме Божием, в мудрости Божией, в любви Божией. Именно этого мы просим у Господа в заключение наших молитвословий. И мы должны с вами помнить и надеяться, как мы в Символе веры говорим: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века», то есть, что у Бога все живы.

Вы помните, как гениально ответил Господь на вопрос саддукеев о «жене семи мужей», о её судьбе после смерти. Он не стал им доказывать всякими мудрыми доводами, а сказал им простую вещь, которую все знали, с которой были все согласны. Когда Бог явился при купине Моисею, что Он сказал ему? Он сказал: «Я Бог Авраама, и Исаака, и Иакова» – понятно, праотцев, которые на земле уже не жили. И поэтому «Бог не есть Бог мертвых, а Бог живых» (Мк. 12, 26, 27). Значит, и Авраам, и Исаак, и Иаков живы, и все у Бога, все живы.

Вот давайте с этой мыслью и проходить наш земной путь, памятуя о том, что этот таинственный переход есть только какой-то для нас пока ещё неизвестный, незнакомый барьер, который мы пройдём, но который уже был пройден Христом. Христос уже прошёл этот барьер, и если мы за Него держимся, то мы проходим через эти трудные, наверно, испытания и входим в Его Царство.

Поэтому не будем бояться смерти, будем бояться лишь того, что мы можем оказаться к ней неготовыми, поэтому будем дорожить временем, спешить это время использовать на добро.

Как говорил замечательный святой XIX века, доктор Гааз: «Спешите делать добро». На его памятнике, на могиле такая надпись. Поэтому и мы будем спешить делать добро с тем, чтобы жизнь наша была действительно наполнена деланием, наполнена служением, наполнена любовью. И тогда мы не будем бояться, тогда мы здесь уже, на Земле, будем встречать эту любовь.

Благодарим всех за молитвы, благодарим хор за прекрасное пение. Завтра Божественная Литургия, после которой тоже будет поминовение усопших. Храни вас всех Господь. С миром изыдем. Ангела-хранителя всем в пути. Спаси Господи.


Литургия


Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодняшнее евангельское чтение относится к рядовым чтениям, то есть к тем чтениям, которые не предназначены к пасхальному поминовению усопших, а предназначены на вторник Фоминой недели, недели, которая следует после воспоминания о Воскресении Христовом, следует после Пасхи.

Но мы видим, что и этот текст удивительным образом по глубине своей относится не только к воспоминаниям о Воскресении, но и к посмертной судьбе усопших. На самом деле, мы видим, что все евангельские отрывки связаны по глубине между собой, потому что они говорят все об одном и том же – о Боге, о правде и о суде.

И в сегодняшнем тексте, который начинается словами столь широко известными, что сейчас, даже когда мы едем в метро, на щитах мы видим эти слова: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего, чтобы каждый верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3, 16). Когда мы видим их, проезжая в общественном транспорте, это не то, чтобы осознать их по-настоящему, надо прочесть их не два или три раза, а множество раз. Действительно, любовь Бога к миру выражается в том, что Он отдал Своего Сына, Которого по-настоящему нельзя не любить, и, любя Его, мы открываем в себе важнейшие источники жизни, тот самый образ Божий, который входит в каждого из нас. Мы открываем в себе естественные порывы любви к Сыну Божию. Но человеческие искажения греха, вот эта аномалия, живёт так же глубоко в нас. И поэтому часто какие-то возникают препятствия, сомнения, неверие: так ли всё было, да подлинно ли это Воскресение – а может, ученикам показалось. А может, что-то ещё, да ведь много мест в Евангелии, которые многие не могут понять. И множество других больших и малых вопросов.

Но на самом деле за всем этим стоит один главный вопрос: как относиться к Христу. И вот дальше следуют слова необычайно важные, хотя и противоречивые: Господь пришёл не судить мир, а спасти – и буквально через одно предложение говорится: «суд же состоит в том, что свет пришел в мир, но люди более возлюбили тьму, нежели свет» (Ин. 3, 19). Как же так, с одной стороны, Господь пришёл не для того, чтобы судить, а для того чтобы спасать, а с другой стороны, тут же говорится о суде.

И то, и другое правильно. Потому что суд, о котором говорится в начале, которым Господь не судит, придя в мир, – это имеется в виду уже решение, подведение итогов того, что мы сделали в своём бытии, в своей жизни. Наверное, не только в посюсторонней, но и потусторонней. Вот такой окончательный суд, он относится к глубоким вещам, но какие-то составляющие этих вещей уже сейчас существуют.

Поэтому можно сказать, что суд этот начинается уже сейчас, но не как вынесение приговора, а как некое расследование, если говорить юридическим языком. Уже сейчас, хотя ещё никаких итогов не подводится, нам предлагается путь жизни и смерти. И не только нам. Потому что ещё и многим поколениям до нас предлагался путь жизни и смерти. И на основе этого опыта говорится о том, что человек больше любит тьму, нежели свет. Посмотрите, как странно, – путь смерти привлекает молодёжь, привлекает самых разных людей. Это не только выражается прямым образом: изображения черепов, костей, когда люди слишком молоды ещё, слишком активны, им кажется, что всё это несерьёзно, что это некий контраст, добавляющий какие-то интересные краски мирозданию.

Но бывает так, что люди, уже пройдя какой-то отрезок пути и жизненный опыт имея, тем не менее, тоже уходят в какие-то тёмные человеческие склонности, отношения, чувства, переживания, которые на самом деле очень далеки от той подлинной жизни, которую нам даёт Господь. Есть масса всего интересного в человеческой жизни, интересы душевные и так далее, но это ещё не духовная жизнь. А духовная жизнь, подвиг веры оказывается не всем по вкусу.

Господь говорит нам то, что суд начинается с каких-то самых глубинных слоёв человеческого существа, вот с этого выбора, который осуществляется в нашей душе. Что же на самом деле мне нравится? Нравится свет, который делает ясным всё, в том числе и мою жизнь, а ведь каждому есть чего стыдиться, чего стесняться, что бы нам хотелось сокрыть? А это всё выходит на свет. Вот когда мы решаемся так: всё равно пусть будет свет, я готов, что мне придётся в таком чем-то сознаться, и тогда что-то станет ясным не только для меня внутри, но для Бога и для внешнего мира.

Или человек, напротив, выбирает тьму, предпочитает собственный комфорт, устройство, какое-то спокойное существование, а не ту трудную истину, которую даёт Господь, тот свет и правду, которую Он предлагает нам. Предлагает не только с очевидностью, как что-то привлекательное, но, главным образом, как невидимый предмет нашей веры, надежды. И суд начинается с какого-то внутреннего движения, где это доверие и выбор этой привлекательности истины и света решает нашу судьбу.

И вот эти слова о том, что возлюбили тьму более, чем свет, удивительны по своей точности определения – почему же человек выбирает тьму? Потому что внутри нашего существа мы либо стыдимся признать, что у нас не всё в порядке, либо мы всё это хотим покрыть, либо нам всё это не интересно, мы хотим просто жить, и эти тёмные склонности, отношения и так далее – нам кажется, что это и есть жизнь. А если без этого, то вообще не жизнь какая-то будет, для чего и жить тогда, и всё такое прочее. Вот это недоверие к словам «Ищите прежде Царства Божия и правды его, и остальное всё приложится вам» (Мф. 6, 33). Если только просто узреть этот изначальный свет истины Божией, правды Его, остальное – всё, что кажется так интересно, увлекательно, разнообразно, – либо будет осуждено и исчезнет, либо будет освящено и приложится к нам на пути в Царство Божие.

Пусть Господь благословит нас, чтобы эти слова, за которыми стоит наш выбор, чтобы они всегда были близки к поверхности наших сознательных решений, потому что каждый день, каждый час нам приходится делать какие-то маленькие, незаметные для нас выборы, часто дефективные, часто мы выбираем прежде, чем успели подумать, а уж тем более помолиться: что-то выбрали, кого-то осудили, кого-то оттолкнули, кого-то обругали... Так не должно делать. Это хорошо, что мы вспоминаем – чем скорее, тем лучше, что мы делаем-таки выбор. Пусть не сразу, но отшатнёмся, не желая в ту сторону, в сторону тьмы. Мы всё-таки понимаем, что это тьма, отказываемся от неё и устремляемся к свету!

Пусть Господь благословит нас, чтобы вот этот выбор, выбор в пользу света, в пользу жизни, чтобы он всегда преобладал в нашей жизни. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Святая Церковь особенно торжественно чтит память тех своих верных чад, кто отдали жизнь за свою веру. Потому что тем самым эти святые разделили судьбу Господа Иисуса Христа. Когда они могли отвергнуться, то есть как-то уйти от прямых вопросов, как-то скрыться от преследований, они избрали другой путь – путь мужественного утверждения того, на чём они стоят. И многочисленные свидетельства о древних мучениках, особенно в Риме сохранилось их много, говорят о том, что даже те немыслимые страдания, которые они переживали, переносились ими настолько мужественно, что было такое впечатление, как будто они и не испытывают этих мук естественных, обычных для всякого физического страдания. По-видимому, Господь давал им силу и давал такое великое мужество, что эти страдания и муки принимались ими безропотно и даже радостно. Есть особый вид такой мученической благодати.

И тем самым Господь и каждому из нас говорит, чтобы мы не боялись вот таких мучений. Не только мучений за веру, за преследования. Какие-то нападения уголовных всяких элементов, всё в нашей жизни, разумеется, может произойти, и никто от этого не гарантирован. Господь нас вот именно примером мучеников призывает не бояться этого.

Он говорит нам маленькую известную притчу: не пять ли птиц продаётся за две мелких монеты, и ни одна из них не забыта перед Богом. И насколько же вы, – обращается Он к своим ученикам, – лучше этих малых птиц! У вас даже волосы все сочтены на голове (Лк. 12, 6-7; Мф. 10, 29-31).

Это не означает, что Господь так будет беречь нас, чтобы ни один волос не упал с нас. Нет, иногда бывает совсем наоборот, Господь попускает тяжкие страдания Своим верным, но именно через это они входят в славу Господа, входят в Его радость. Не случайно бывало так, что некоторые святые, которые с детства избирали этот путь, они даже хотели пострадать за Господа, они хотели перенести какие-то страдания. Но нам это трудно представить, потому что мы в своей жизни стремимся избежать всякого дискомфорта, избежать всяких неудобств, будь то в одежде или в быту, во взаимоотношениях.

А вот настроение таких христиан, любящих Господа, было таким, что они готовы были принести свою жертву, свою лепту на алтарь страданий Господа Иисуса Христа. И, конечно, этому даётся особая благодать.

Одновременно с этим Господь даёт великое утешение вот этими словами, которыми начиналось сегодняшнее евангельское чтение: «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы. Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете; и что говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кровлях» (Лк. 12, 2-3).

То есть речь идёт о том, что христианин, который, казалось бы, находится в забвении, о нём никто не знает, он страдает где-то, забытый всеми людьми, и, тем не менее, проходит время, и всё это становится явным, становится замечательным, блистательным уроком для последующих поколений. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Ну, все вы знаете о том, что в период после праздника Пасхи до Троицы в Церкви читается Евангелие от Иоанна, и мы всех призываем это Евангелие читать также и дома, потому что в Церкви не каждый день мы бываем, и не всегда чтение подряд. С тем, чтобы было целостное впечатление, призываем перечитать сейчас после Пасхи Евангелие от Иоанна.

Почему Церковь так поставила это время года, после Пасхи, для чтения Евангелия от Иоанна? Собственно, оно и начинается в самую Пасхальную ночь первой половиной первой главы. Потому что Евангелие от Иоанна называется ещё богословами Евангелие знамений.

Знамение – церковно-славянское слово, очень глубокое, важное, которое перевести можно как «знак», хотя нередко в синодальном переводе его переводят как «чудеса». Вот это не совсем точно, потому что в каждом этом чуде важен не сам факт какого-то сверхъестественного события, а оно важно как знак, указывающий на что-то очень важное. Такое же значение глубокое имеет слово «символ», именно в богословском таком, философском значении. И вот Евангелие Иоанна – это Евангелие знаков, символов того, что мы, как бы просматривая вновь события земной жизни Господа Иисуса Христа, вместе с евангелистом вновь осмысливаем их как знаки присутствия Божия, как знаки, которые указывают нам на Господа Иисуса как Сына Божия, на высшее предназначение каждого из нас именно через следование Иисусу, именно через Его учение, именно через эту нашу внутреннюю связь, которая нас и делает, собственно говоря, христианами.

И вот в сегодняшнем Евангелии читался отрывок (Ин. 6, 4-14) о том, что произошло после этого чуда умножения хлебов и насыщения нескольких тысяч человек. Этот рассказ повторяется у всех евангелистов с разными особенностями. Иисус видит, что народ весь охвачен радостным восторгом, энтузиазмом, народ говорит, что это подлинно тот пророк, который должен прийти. Вот, Он накормил этими несколькими хлебами несколько тысяч человек, – явный факт материального умножения вещества, хлеба.

И народ хотел сделать Его царём, тут же провозгласить. Иисус от этого уклонился, потому что Он хотел совсем другого Царства, не царства, которое по слову искусителя было бы: «сделай эти камни хлебами, и люди все побегут за Тобой». Иисус не хотел такого послушания. Как об этом пишет Достоевский в «Великом Инквизиторе», повести в «Братьях Карамазовых»: «это же слабые людишки, чтоб получить власть над ними, вот, Ты зря отверг это первое искушение, вот, Ты как раз бы сделал бы эти камни хлебами, и они бы бежали за Тобой всё время, трепеща от того, что вот-вот Ты руку Свою отнимешь от этих камней и они вновь перестанут быть хлебами, так что напрасно Ты это отверг».

И именно этим людей крепче всего можно было бы привязать к себе. Но именно вот этого Иисус больше всего и не хотел. А Он хотел, чтобы у людей не было в Боге материальной заинтересованности, а была бы заинтересованность любви, нравственная заинтересованность, именно влечение к Богу как к источнику добра, света, счастья, радости, а не как к источнику материальных благ для существования в этом временном мире.

И поэтому Иисус уклоняется, уходит от народа, учеников отпускает одних, а сам уходит на гору молиться. Ну, уже настал вечер, так что в темноте это не трудно было сделать, освещения тогда особенного не было, кроме факелов, и ученики отплывают, народ остаётся на берегу ночью. И вот ночью поднимается ветер. Иисус, видя учеников, что они терпят бедствие, идёт к ним по морю. Они пугаются, потому что думают, что это призрак, и Господь говорит: «это Я, не бойтесь» (Ин. 6, 20,) и они как бы тут же подходят к другому берегу.

Наступает утро, и народ начинает искать, где же этот замечательный Учитель из Назарета, Который совершил такое потрясающее чудо: несколькими хлебами, умножив их, накормил огромные толпы народа. Они знали, видели, что с учениками Иисус не отплывал, видели, что другой лодки не было, – куда Он мог деться? И они обходят по берегу, идут, приходят в Капернаум, и там Его находят. И говорят: Учитель, как Ты сюда пришёл? – удивляются они, и Господь им говорит очень важные слова. Слова эти не являются ответом на вопрос, как Он пришёл сюда, это, в конце концов, не так важно. А важнее другое.

Он говорит: «истинно, истинно говорю вам: – это обычно такая калька с арамейского, когда человек хочет сказать что-то очень важное, обратить на это особое внимание, – вы ищете Меня не потому, что видели знамение, – тут переведено «чудеса» – но потому что ели хлеб и насытились» (Ин. 6, 26). И далее важные слова, которые как бы центральное, ключевое слово всего этого отрывка: «Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий; ибо на Нем положил печать Свою Отец, Бог» (Ин. 6, 27).

Вот наставление каждому из нас, чтобы мы, прикладывая усилия, идя за Христом, идя в Церковь, идя к Богу, вообще, проходя свою жизнь, прикладывали силы не столько к материальным благам, сколько к этой пище нетленной, «пребывающей в жизнь вечную», которую нам даёт Господь.

Мы скоро будем читать Евангелие о самарянке, о том, как Иисус после беседы с самарянкой говорит ученикам, которые беспокоятся, что Он не ел столько времени. Они Ему принесли еду, а Он говорит: «у Меня есть пища, которой вы не знаете, ... Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его» (Ин. 4, 32, 34).

И вот для каждого из нас важно, чтобы мы желали прежде всего именно этой пищи – творить волю Отца Небесного, желали той пищи, которую нам даёт Господь. Он говорит, что «всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4, 13-14).

И в самом деле, мы должны всегда помнить о том, что первое место может быть только одно, на первом месте должен быть Господь, и Царствие Божие, и жизнь нашего духа. «Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6, 33).

Разными словами Евангелие устами Иисуса говорит нам об одном и том же. Это не значит, что мы не должны ничего делать. Апостол Павел про таких говорит: а кто не работает, тот пусть и не ест (2Фесс. 3, 10). Так что работать нужно каждому, но всё-таки первое место должно быть занято: а для чего? в чём смысл? к чему мы идём? Все материальные дела – лишь средство для того, чтобы поддерживалась жизнь нашего духа, нашего духа, устремленного к Богу. Потому что человек не удовлетворяется никакими материальными благами, они не обходимы лишь как средство, но не как цель.

Когда человек делает их целью, то всё рушится. Общество, которое поставило себе целью всеобщее материальное благоденствие, рухнуло, как мы видим, несмотря на миллионные принесённые жертвы. Другое общество, которое пришло к нему сейчас на смену, – вообще без всякого будущего: здесь и сейчас, деньги, секс, удовольствия, наслаждения, отдых и всё прочее. Мы тоже видим, как оно стоит на глиняных ногах.

Вот поэтому важно для каждого из нас выбрать для себя не просто те ценности, которые декларируются преходящими теми или иными государственными устроениями, а ценности, которые декларируются, даются нам Самим Богом: как Иисус и говорит, ищите и старайтесь о пище, «пребывающей в жизнь вечную».

И в этом сложность нашего христианского существования, что, с одной стороны, конечно, мы должны заботиться о материальном, но с другой стороны, главное всё-таки не в нём. Вот эта амбивалентность христианской жизни, она нередко толкает человека либо в одну, либо в другую сторону: либо он, так сказать, увлекается материальным, забывая о духовном, либо пренебрегает всем, уходит в эзотерические учения всякие, и прочее, и не заботится об устроении этой, земной жизни. Но к соединению этих двух, казалось бы, противоположных, а на самом деле единых устремлений, к устроению жизни, ради жизни вечной призван человек.


НЕДЕЛЯ ТРЕТЬЯ ПО ПАСХЕ, ЖЁН-МИРОНОСИЦ


Всенощная


Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Воскресение Христово, которое мы празднуем в праздник Пасхи, и, празднуя, вспоминаем в каждый день малой Пасхи, – Воскресение явилось столь потрясающим событием, что действие его продолжается по всему миру вот уже две тысячи лет. И нет никаких признаков того, что эта волна будет затухать. Напротив, это событие произошло, казалось бы, в очень маленьком регионе и было едва замечено современниками, тем не менее, весть о нём неслась день ото дня, неделя от недели, месяц от месяца, год от года, захватив всю Римскую империю. Причём событие не такое, что где-то кто-то чего-то сказал, а с самого начала свершавшееся в конкретных временных и пространственных рамках.

При Воскресении Христовом дается как бы определение: место – Иерусалим, Голгофа, время – правление Понтия Пилата, властителя маленькой Иудеи, поделённой на четыре части. И даже в Символе веры эта привязка ко времени утверждается: «Распятого за нас при Понтийском Пилате». Конкретное историческое лицо, в которое можно поверить, которое сохраняется в анналах, которое известно науке.

И это событие не просто было радостным само по себе как возвращение, когда отошла смерть от Того, Кого мы любили, от лучшего из сынов человеческих, Сына Божия. Этим не закончилась евангельская история. На самом деле она только началась.

В фильме «Иисус из Назарета» есть персонаж, как бы серый кардинал, который, по сути дела, всеми событиями, показанными в картине, руководит. Когда он слышит весть о том, что гроб пуст, и вместе с римскими офицерами приходит проверить это, он произносит: «Вот теперь всё только ещё начнётся».

Это слова, понятно, не евангельские, слова Дзефирелли, режиссера, или сценариста, но очень удачные. Вот теперь-то и начнётся то самое, чего он боялся: рухнут устои того привычного, спокойного, домашнего мира со своими мерками жизни. Вот теперь и начнётся то самое главное, чего он боялся. Неясное, непонятное, но очевидно, что вот с этого начинается новая эпоха.

В самом деле, Иисус не только воскресает, не только приносит радость своим ученикам и жёнам-мироносицам, которых мы завтра вспоминаем, – как бы такой христианский женский день – но Он даёт им потрясающее задание, задачу на всю историю: «идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет» (Мк. 16, 15-16).

Проповедуйте радостную весть. Радостную весть о том, что небо не закрыто, что есть путь к Богу, путь очень простой, который лежит всего лишь через доверие к личности Иисуса Христа, доверие к Его Евангелию радостной истины. И вот, ученики принимают это задание. Это задание передаётся из поколения в поколение, передаётся для нас с вами. И никакое поколение не может сказать, что оно уже выполнено. А уж тем более живущие здесь, в России.

Если посмотреть беспристрастно, то Евангелие более или менее читали и читают, ну, пожалуй, два процента населения. То есть процента полтора – квалифицированно, ещё, может, полпроцента – для удовольствия, это те, кто внимательно читает, кто в церковь ходит. Все остальные, как правило, Евангелия не знают, даже когда приходят интеллигенты, образованные, и желают креститься. Как правило, наверное, в девятнадцати случаях из двадцати, когда спрашиваешь, читали ли Евангелие, то говорят, что читали, но так, отдельные странички.

И не потому, что этот текст на каком-то незнакомом языке, сейчас Евангелие на русском языке везде продаётся. А потому, что это совершенно другая реальность. Для того, чтобы начать Евангелие действительно читать и понимать, нужен какой-то другой поворот сознания. И самое важное – то, о чём говорит Иисус ученикам: «кто будет веровать и креститься, спасен будет». То есть читать с доверием, не просто читать как один из многих древних текстов, а читать с доверием – и тогда будет что-то открываться, самое главное в жизни. И потому Иисус добавляет: «кто будет веровать и креститься, спасен будет».

Он не говорит нам об уставе, о всяких многочисленных обрядах и так далее, хотя они неизбежны, необходимы: жизнь должна развиваться, религиозная жизнь в том числе, какая-то внешняя форма, какой-то внешний шаг, который обозначает для человека, что он действительно становится на этот путь. Но Он утверждает: «кто будет веровать и креститься, спасен будет».

То есть нужно внутреннее движение сердца. И вот мы стоим перед этой задачей, которая ставится не только перед служителями Церкви, но перед всей Церковью. Христос говорит это апостолам, потому что Церковь тогда состояла из немногих учеников и учениц, которым Он даёт это задание, это поручение. И вот Церковь формулирует, как это задание практически осуществлять.

Сейчас идёт одна конференция в Москве, и там была показана очень простая, современная достаточно схема того, что происходит в процессе христианской жизни с человеком. Три слова, которые имеют один корень, и два из них имеют приставки, одно не имеет – начальная информация, формация и трансформация. То есть человек получает какую-то информацию, сведения об Евангелии, о Церкви и определяет своё отношение к этому.

Когда человек совсем ничего не знает, понятно, он не может выбирать, тогда нужна какая-то начальная информация. Затем второе слово, без приставки – формация. И наконец, третье: трансформация. Вначале, когда человек приходит, узнаёт, слышит о Церкви, он действительно получает какую-то информацию. Она его заинтересовывает или оставляет равнодушным. Он начинает свои действия – входить в Церковь, с ней знакомиться, узнавать.

И затем наступает такой момент: человек встречается с Богом. Это бывает через полгода, год, через пять лет. Человек приходит вдруг в первый раз на исповедь и говорит: «Знаете, я пять лет назад крестился, жил без Церкви и понял, что, да, надо всё-таки быть в Церкви». Пять лет он этого не понимал, через пять лет пришёл. Значит, происходит какая-то формация человека, он начинает формироваться как христианин, как член Церкви. Это тоже процесс достаточно длительный – потому что что-то он понимает по-своему, что-то оказывается совсем не так, а что-то он совсем не понимает, получает что-то новое. Это уже не информация. Это не первичные сведения, а это уже формирование его как человека, как члена Церкви. И затем, по прошествии какого-то времени – может, это два, три, четыре года, может, пять, десять, пятнадцать лет – происходит то, что называется словом трансформация.

То есть человек меняется, человек становится другим, он становится христианином, становится учеником Христа. Вот всё то, что он слышит, то, что он себя немножко понуждает, делает усилия, приводит к тому, что он меняется. И мы смотрим лет через десять – пятнадцать и видим, что, да, другой человек стал. Для него, действительно, какие-то вещи, которые были безумно интересны, например политика, или что-то ещё, стали не очень интересны. И он понимает, что на самом деле везде приблизительно одно и то же. А вот есть путь духовный, путь духовных встреч, вот это действительно становится интересно. И, действительно, слова Иоанна: «кто любит мир, тот не Божий» – становятся ему понятны. А когда человек хочет только получить информацию, то услышит эти слова и возразит: «Как же это так, мир – это интересно, он разнообразен, создан Богом, Бог так любит мир, что Сына Своего отдал, и так далее. Нет, мир надо любить, там много людей, много интересных всяких событий политических и всех других».

Но по мере жизни человек меняется, как владыка Антоний Сурожский удачно говорит: «Молодой человек – в нём огонь кипит, в человеке пожилом – светится». Вот это постепенная трансформация из огня в свет. И для нас тоже важно определить, где же мы находимся, хотя, конечно, чётких границ в этом сложном явлении нет.

Где же мы находимся? Мы, конечно, продолжаем получать информацию, но находимся ли мы в периоде формации на самом деле или ещё не начали? Наступила ли для нас трансформация, и мы действительно ли стали по-настоящему учениками Христовыми? Или, говоря о Евангелии, мы просто передаём информацию или свидетельствуем о тех изменениях, той формации и трансформации, которую проходит каждый из нас в нашей жизни?

Потому что проповедь Евангелия – это не просто рассказ о тех или иных богословских истинах, проповедь Евангелия – это проповедь новой жизни, самой жизни. То, что происходит в христианской общине, важно, и если в ней происходят вражда, ссоры, она ничем окружающий мир не привлечёт. Тогда община – то же самое, что очередная какая-то партия, очередное какое-то собрание людей, где свои интересы, свои страсти и так далее, в общем, то же самое, ничем не отличающееся.

И это же самое происходит и с Церковью, особенно с Церковью молодой, как наша. В сущности, Русская Церковь молода: хотя она насчитывает тысячу лет, но сейчас период обновления. Она действительно получает много, много информации, потому что до этого она не имела возможности даже Библию приобретать. Это была библиографическая редкость. Сейчас происходит её информация и формация Церкви как души общества, души страны, ей предстоит трансформировать и народ наш, который в этом нуждается прежде всего. О каких законах и конституциях можно говорить, если в сельской местности народ и ворует, и пьёт? Конечно, это можно объяснять, что это вот законы плохие, то, сё. Причины тут не важны, причин очень много, и это отдельная тема. Но ситуация катастрофическая. Люди сидят на земле и ничего на ней не делают, они ничего не сажают. Примерно пять процентов сажают. А остальные девяносто пять соображают, что украсть, а потом продать. И нам дано задание вот этому народу нести вот это самое Евангелие. Потому что без этого ничего не будет, потому что иначе ценности останутся вот на этом уровне. Это великое, радостное задание, которое дано каждому из нас.

И не просто кому-то прочитать, не просто что-то рассказать, но постараться передать свой новый опыт жизни. Если только он появился, если вот эта формация, а ещё лучше трансформация уже началась в нашем сердце, в нашей семье, в нашем приходе, у наших друзей, у нашей общины. Вот к этому нас и призывает Господь.

Пусть Господь благословит наши сердца, чтобы нам было интересно, чтобы мы действительно понимали, что это важнейшее дело, которое мы можем совершить в жизни. Всё остальное – можно работать на разных работах, иметь разные специальности – всё это прекрасно. Потому что христиане нужны везде. Христиане не могут быть только где-то в монастыре. Это особое призвание, хорошее, прекрасное. Но сказано, что мы – «соль земли», а если мы соль будем держать отдельно, а пищу отдельно, то никакого действия на эту пищу соль оказывать не будет.

Соль должна быть растворена во всём. Вот мы с вами, занимая разные места, трудясь на самых разнообразных должностях, мы несём этот аромат, дыхание Евангелия.

Пусть Господь благословит нас, чтобы нам хотелось это делать, чтобы мы понимали великую эту задачу и огромную степень ответственности и чтобы мы ещё понимали, что это нам самим принесёт самую большую радость. Потому что нам поручено то, в соответствии с чём мы, собственно, сотворены. Нам открыта вот та цель, для которой мы созданы. А для человека самое радостное – когда он находит своё призвание. А призвание христианина – это призвание каждого из нас. Аминь.



Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Когда мы читаем вот эти воскресные Евангелия, то, конечно, не может не прийти мысль о том, что эти обетования как-то не очень явны в исторической жизни Церкви. Смотрите, мы читаем сегодня в Евангелии от Марка: «Наконец, явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, – то есть явился одиннадцати собранным ученикам, – и упрекал их за неверие и жестокосердие, – или, как сказано в церковно-славянском тексте, особенно эмоционально это подчеркивается, и ''поноси неверствию их и жестосердию'', – что видевшим Его воскресшего не поверили. И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; …возложат руки на больных, и они будут здоровы» (Мк. 16, 14-18). И когда мы смотрим вокруг себя, мы, в основном, этого почти не видим. Почему это происходит? Господь говорит: «...проповедуйте Евангелие всей твари, кто будет веровать, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет...».

Кто будет веровать и креститься, спасён будет – спасён от чего? Прежде всего, от тех нескончаемых противоречий, которые существуют в человеческом сердце: что правильно, что неправильно, от борьбы каких-то добрых желаний и злых, от появления каких-то мыслей тщеславия, зависти, раздражения. Мало ли что происходит в нашем сердце! Когда Господь говорит: «Мир вам!», то именно от этого Он нас избавляет. И сказано: «кто веровать будет и креститься, спасен будет». Крестится, то есть омоется, омоется от всех своих прегрешений, от всего безобразия, которое разрушает человека и выходит наружу, разрушает человеческие взаимоотношения, от бесконечной вражды, зависти, распрей, даже между очень близкими людьми. Ученики Христа на Тайной Вечере: Он говорит им о предстоящем страдании, а они спорят, кто бы из них был первым. И так всегда в человеческой истории.

И вот отсутствие этих знаков, это что, слабость веры? Или какая-то, может быть, не такая вера? Вот подумаем о том, что ведь Он говорит: «идите проповедуйте Евангелие всей твари». Что проповедовать? Радостную весть. Радостную весть! Он даже не говорит уже о покаянии, потому что сама по себе радостная весть о Воскресении, о победе над смертью, она всё уже удаляет.

Кто будет веровать и омоется, омоется от своего прошлого, будет спасён, спасён от всех этих внутренних и внешних противоречий, внутренних и внешних проявлений зла, присущих человеческой природе, о которой сказано ещё в книге Бытия: Бог говорит, что лукаво сердце человеческое и крайне испорченно, и помышления его зло от юности его. Мы более или менее, ну, так кажется на первый взгляд, как-то умеем каяться, скорбеть о наших грехах, что, вот, то не так сделали, это не так сделали. Мы можем горевать, проводить Великий пост, в чём-то себя ограничивать, но вот умеем ли мы радоваться? Ведь Евангелие – радостная Весть. Нам легко оглядываться на наше плохое прошлое, но трудно смотреть на воскресшего Христа, трудно этому поверить, так же, как трудно было поверить ученикам. Им всё время и так, и этак свидетельствуют, а они не верят, пока Он Сам не пришёл и не упрекал, пока не поносил неверствие их.

И думаю, что вот эта наша немощь связана именно с тем, что мы не умеем радоваться. Только в какие-то некоторые редкие минуты пасхальной службы, когда мы с крестным ходом входим сюда в храм, только тогда мы, действительно, входим в эту радость. Сияние огней после пасхальной ночи на улице, радостное ликование: «Христос воскресе из мертвых!», многократное пение тропаря, – действительно, охватывает удивительная, ликующая радость каждого человека. К сожалению, это, в общем-то, на какое-то короткое время, но ведь каждое воскресенье – это тоже новая Пасха.

Каждое воскресенье. И слово-то какое – называем мы этот день «воскресенье» – не как в других языках: день солнца или как-то там ещё, а «воскресенье». Даже в советское атеистическое время название это не было изменено, к счастью.

И вот стихиры Пасхи, которые мы трижды поём на всенощной, – как они прекрасны, как они замечательны, как они нас зовут именно к этой радости: «Пасха красная, Пасха, Господня Пасха». Пасха прохождения. Господь прошёл, прошёл не просто рядом, как было при заключении первой Пасхи, – мимо домов египтян и домов евреев, и одних поразил, а других оставил, потому что Он избрал этот народ и хранил его. Господь прошёл через смерть и её победил. Поэтому поётся: «Пасха красная». Красная – это не просто красный цвет, это значит – Пасха прекрасная, Пасха замечательная, «Пасха, Господня Пасха», Господне прохождение, Господня победа, «Пасха всечестная нам воссия». «Радостию друг друга обымем».

В пасхальную ночь это можно представить – радостно обнять друг друга во время ликующего «Христос воскресе из мертвых!», но как трудно бывает многим, когда мы говорим: «Христос посреди нас!». Конечно, это не очень деликатно – давать нам лобзание незнакомому человеку, и поэтому я всегда призываю: лучше пожмите руку и скажите «Христос посреди нас!». Но, на самом деле, это ведь тоже о чём-то говорит. Говорит, что не хватает нам этой радости, просто – вот ты рядом, человек рядом, образ и подобие Божие, ради которого Господь пришёл, победил смерть, воскрес. Вот этой суммы радости нам не хватает.

И ведь что происходит? На протяжении истории бы ли времена таких пробуждений религиозных, которые, действительно, сопровождались чудесами, исцелениями, когда целые регионы обращались ко Христу, каялись, радовались. Происходило это, главным образом, именно из-за радости. Совсем не потому, что все вдруг поняли, что им плохо, и все начали только лишь каяться. Нет. Покаяние – это омытие чего-то плохого, но взамен его должно прийти что-то хорошее, радостное. А не так, как Господь в притче говорит о том, что изгонят беса, он ходит по безводным местам, и потом приходит обратно, смотрит, а место не занято в сердце человека, из которого его изгнали. Тогда он идёт в эту пустыню, берёт семь злейших себя бесов, и живут там, и человеку бывает хуже, чем до этого.

Бывает так, что человек обращается, принимает крещение, становится христианином и становится не лучше, а хуже того, каким он был до этого, становится жёстким, строгим, что-то требует. Мы обычно понимаем евангельскую, христианскую жизнь как жизнь «правильную», как правильный путь, как: надо вот поступать так, а вот так поступать не надо. Но от этого радость ещё не приходит. Радость приходит от воскресшего Христа, от встречи с Ним, а не от того, что мы избираем правильный, так сказать, путь: дважды два – четыре, а четырежды четыре – шестнадцать. Вот этого нам не хватает.

«О, Пасха, избавление скорби, ибо из гроба днесь, яко от чертога, воссия Христос». Как от чертога, как из дворца, вышел из гроба, из того места, где тлен, и гниение, и смердит. А из этого места вышел, как из чертога, как из дворца, Христос, воссиял Христос. И далее слова вот эти: «… рцем, братия, и ненавидящим нас простим вся Воскресением». Действительно, вот это можно понять, когда в этой радости мы прощаем и тех, кто нас не любит, тех, кто нам неприятен. Именно в силу этой великой радости, когда она есть, это легко сделать, а когда её нет, простить, любить людей, которые нам не симпатичны, чрезвычайно трудно, потому что наших человеческих сил на это, конечно, не хватает.

И вот об этом мы должны, наверно, вспоминать. Мы должны обращать наши внутренние чувства, наши эмоции, наш разум, наше понимание на то, чтобы видеть эту радость, просить об этой радости, переживать эту радость. Не стесняться её, как Закхей не постеснялся, влез на дерево, ему было радостно видеть Иисуса и радостно, когда Он пришёл к нему в дом. Вот давайте думать об этом, что вера наша это не только правильная жизнь. Конечно, это – необходимое условие, но вера также – радость о встрече с воскресшим Господом, радость, которую только Он может нам давать, и которую нам надо улавливать в словах, песнопениях, мелодиях.

В сущности, почему наше богослужение бывает для людей трудно? Именно потому, что оно переполнено радостью, и нам это трудно. Мы можем читать Покаянный канон, мы можем читать акафист Страстям, да, вот как Его истязали, как над Ним издевались, это нам понятно. А вот радость мы не вмещаем в себя. Давайте об этом размышлять, об этом молиться, об этом просить, чтобы Господь расширил наше сердце, чтобы дал нам чувствовать, жить этой радостью и поступать по ней. Аминь.



C праздником! Христос Воскресе!

Завтра Церковь празднует неделю св. жён-мироносиц, можно сказать, христианский женский день.

В этот день Церковь особую дань отдаёт именно женщинам-христианкам.

Всех поздравляем с этим замечательным днём. Храни вас всех Господь! Благодарим всех за молитвы. Хор благодарим за прекрасное пение, которое всем нам помогало молиться. С миром изыдем. Ангела-хранителя всем в пути.


Литургия


Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Воскресные дни после Пасхи расположены так, что в следующее после Пасхи воскресенье мы вспоминаем об ученике по имени Фома, который был вместе с другими учениками, большинством из них, когда они разбежались в страхе. И даже когда ученики сказали ему, что они видели Христа Воскресшего, что Он пришёл к ним, Фома говорил, что я не поверю, пока не вложу моего пальца в Его раны и руки в Его пронзённые рёбра. То есть, первый этот день Церковь вспоминала как самую такую распространённую человеческую реакцию: если не увижу сам, не потрогаю, не поверю.

А вот сегодня мы вспоминаем другую реакцию на эти события Голгофы – реакцию верности. И вспоминаем замечательных людей: Иосифа Аримафейского, Никодима, жён-мироносиц. Эти двое учеников, они были тайными. Они были люди богатые, занимавшие высокое положение, и они боялись, конечно, себя обнаружить, потеряв и высокое положение, и, может быть, своё имущество, много было разных соображений. Но в минуту трагедии, в минуту крайнего горя они обо всём этом забыли, и сказано, что Иосиф, дерзнув, пошёл к Пилату и стал просить тела Иисусова. Потому что обычно казнённых бросали в братскую могилу, засыпали, и, в общем, всё это предавалось забвению как недостойное человеческого внимания. А тут они пошли и просили Пилата.

И вот так бывает в жизни: когда действительно наступает по-настоящему трагическая минута, люди, которые всё время рядом, вдруг оказываются далеко, а те люди, которые, вроде бы, побаивались, были где-то в тени, они вдруг выходят и делают то, что, кроме них, никто не сделает. И это было предсказано в книге пророка Исаии: что «Он погребен у богатого» (Ис. 53, 9). Один из них даже отдал свою приготовленную могилу, это пещера, которую готовили заранее, за много лет ещё, когда люди вполне были здоровыми, не собирались помирать. И вот он отдал для тела Господа эту свою могилу. И мы празднуем их память, как и память многих других людей, которые, занимая высокое положение, боялись обнаружить свою веру, свою любовь к Церкви, но наступало время, и они становились её верными сынами.

И это очень важно. Поэтому мы сегодня вспоминаем этих двух замечательных людей, которые были фарисеи, были учителя Закона. Никодим, помните, приходил ночью к Иисусу, и говорил Господь ему о самых важных вещах, о необходимости родиться свыше (Ин. 3, 3). А Иосиф Аримафейский даже в Синедрионе, когда положили убить Иисуса, пытался заступаться за Него и говорил: разве Закон наш судит человека, не нужно ли прежде исследовать, что Он говорил, чему Он учит, а потом уже выносить о Нём суждение? Но ему так холодно ответили: исследуй Писания, увидишь, что Он из Назарета, а из Назарета пророк не приходит (Ин. 7, 51-52), а приходит из Вифлеема, родины царя Давида. Ну, это можно понимать как намёк Евангелия от Иоанна на рождение Иисуса в Вифлееме, о чём напрямую в этом Евангелии не говорится.

И ещё других людей мы вспоминаем в этот день, замечательных учениц Господа Иисуса Христа. В Евангелии перечисляются их имена: Мария Магдалина, и Мария Иосифова, и Саломия, мать учеников Иоанна и Иакова, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова. То есть многие женщины, которые были рядом, в отличие от учеников, не разбежались, а сохранили верность.

В сущности, сегодняшний день – это именно гимн верности. Легко оказывать верность, когда Иисус входит торжественно, с триумфом в Иерусалим, когда тысячи людей Его приветствуют цветами, когда быть рядом с Учителем легко и почетно. А вот в момент трагедии, в момент горя, опасности оказаться рядом требует действительно настоящей верности и мужества.

И вот эти женщины как раз явили этот пример верности и мужества. Купили ароматы, по-видимому, не в это утро первого дня после субботы, а в субботу вечером, когда стало темнеть, и на небе уже загораются две первые звезды, субботний покой уже заканчивается. Они в эти последние минуты пошли, приобрели необходимые благовония, чтобы, едва воссиявшу солнцу, или, как одно из Евангелий пишет, даже «еще сущей тьме» – ещё темно было, не наступил рассвет – чтобы прийти на гроб, как можно раньше, как только есть возможность, поскольку сердце их рвалось быть рядом с Учителем. И чтобы с этими ароматами завершить те обряды, которые наспех совершались вечером в пятницу, потому что приближалось уже время субботнего покоя.

И вот сегодня – замечательная память этих женщин, учениц Иисуса. И не только, конечно, их, но и многих-многих других женщин. Среди них самые разные люди: и царицы, и императрицы, и простые женщины, которые были рабынями и обратили целые страны, как Нина – равноапостольная просветительница Грузии. Среди них мы вспоминаем, конечно, и царицу Елену, и великую княгиню Ольгу, которые тоже, в сущности, своим примером обратили целые страны, обратили своих сыновей, мужей, внуков. И это все важные для нас примеры. Среди них есть и такие женщины, как Иулиания Лазаревская, мать многих детей, которая, однако, всё своё имение, все свои силы отдавала на помощь бедным во время голода; и другие – монахини, девственницы, которые никогда не были замужем. То есть, мы видим, самые разные женщины находили свой путь служения Господу.

Когда это Евангелие читалось, к примеру, лет двадцать назад, то тогда уже начали рассказывать о замечательных женщинах, которые были спутницами матери Терезы из Калькутты. Все помнят, как они появлялись везде, где начинался кризис, где шли войны. Появлялись там, потому что им доверяли, им давали средства, потому что они помогали самым бедным, самым несчастным. Потому что, к сожалению, даже когда происходят страшные катастрофы, вот как у нас в Армении, то большая часть средств, которые люди жертвуют, оказываются в карманах бесчестных людей. А этим женщинам доверяли, потому что знали, что они всё отдадут именно тем, для кого эти пожертвования предназначены. Обычно в мире считается, если половина гуманитарной помощи пришла, дошла до нуждающихся, то это уже громадный успех. А вот они отдавали не половину, а всё.

Но двадцать лет назад мы говорили об этом как о неком далёком примере, а вот сейчас мы можем с радостью сказать, что уже в наших условиях множество женщин своё время, силы, часто совсем немногие силы, отдают на такое служение. И в других храмах Москвы – мы знаем Свято-Дмитриевское училище замечательное. Знаем и другие служения.

И в нашем храме женщины, которые служат бездомным, служат беженцам в тех недалёких от Москвы районах, где люди получают зарплату в месяц шестьсот рублей. И как жить на такую зарплату семьёй? Самая большая там зарплата тысяча шестьсот рублей всего лишь. И вот собирают вещи, разбирают, тратят своё время, силы, едут. Вот и сейчас две сестры поехали с машиной туда отвезти эти вещи, а потом добираются как-то своим ходом, на перекладных. Это замечательное служение уже есть у нас в наше время. Это прекрасно! Остаётся только призвать мужчин, они тоже принимают в этом участие, но немногочисленные. В четверг, когда разбирают вещи, особенно просят приходить мужчин, братьев, потому что нужна бывает их помощь, хотя бы раз в месяц. Это тоже было бы замечательным делом.

И вот мы вспоминаем сегодня это служение Господу, эту верность. Это стремление часто выглядит нерациональным, немножко даже смешным, но именно это и есть настоящая христианская жизнь, именно об этом сегодня Церковь нам и напоминает. И даже можно сказать, что сегодня праздник всех женщин-христианок, христианский женский день.

И я думаю, что не случайно Церковь так расположила, что второе воскресенье после Пасхи посвящается мужской реакции: не увижу – не поверю, а третье воскресенье – женской реакции: несмотря ни на что, буду верной, пойду, всё, что могу сделать, всё сделаю. И конечно, нам важно объединять и то, и другое, и мужской рационализм, умение организовать, мужскую силу, и вот эту женскую нежность и женскую верность.

Объединять. Ведь неслучайно русское слово «пол», мужской пол, женский пол, в сущности, происходит от слова «половина». То есть, это половина человека – женщина, а половина – мужская. Цельный человек – это объединяющий свойства и той, и другой половины.

Поэтому будем сегодня просить этих святых, мужей и жён, чтобы они молились, чтобы нам тоже Господь дал этот дух верности. Дух верности избранному пути. Потому что, как часто бывает, человек становится на путь христианский, и вроде бы вначале всё хорошо. Потом наступает какая-то скука, что-то охладевает, слова, которые произносятся, поются, утрачивают своё значение. Мы не вникаем, скользим по поверхности, и наступает какая-то скука и апатия. И нам очень важно этому противостоять, помня об этих замечательных людях, память которых мы празднуем сегодня, и просить, чтобы нам дался тот же дух ревности для служения нашему Учителю. Аминь.


Беседа на радио


Христос Воскресе – воистину Воскресе!

Это радостное Пасхальное приветствие продолжается в наших церквах.

Добрый вечер, дорогие друзья!

Сегодня мы продолжим пасхальную тему, а конкретно она будет состоять в беседе о предстоящем воскресении, в которое, по православным традициям, Церковь отмечает память жён-мироносиц.

Тех женщин, которые пришли рано утром на рассвете помазать тело Иисуса благовонными маслами и первыми стали свидетелями Воскресения, первыми услышали весть о Воскресении их Учителя и Господа. Эти женщины, их имена – Мария Магдалина, Мария Клеопова, Саломия, Иоанна, Марфа, и Мария, и Сусанна. Семь женщин, которые пришли совершить этот обряд и стали свидетельницами Воскресения. Они первыми из людей узнали о Воскресении Христа.

Кроме них, Церковь также вспоминает память Иосифа из Аримафеи и Никодима, людей, которые взяли на себя труд захоронения Спасителя, людей, которые были учениками Христа, хотя и тайными, и, тем не менее, именно они, а не ученики, погребли тело Спасителя, когда ученики в страхе разбежались. И именно так часто бывает, что люди, которые обычно находятся где-то на втором плане, оказываются более смелыми, и в какой-то момент событий они оказываются на первом плане и делают то, что сами ученики по каким-то причинам оказались сделать не в силах. И отчасти это было удачно, что эти люди были состоятельные. У них были работники, которые помогли снять тело Спасителя с креста. И самое главное, рядом с этим местом был гроб, о котором было сказано ещё в пятьдесят третьей главе книги пророка Исаии за много веков до этих событий, что Он будет погребён у богатого, потому что не было греха в делах Его. То есть это некое избавление от позорного погребения – погребение в гробнице, которая действительно была достаточно большой и могла принадлежать только богатому человеку.

Мы знаем из других воскресных Евангелий, что апостолы, когда прибежали к этому месту захоронения, вошли туда. Это было не так, как у нас выкапывают яму, туда кладут гроб, деревянный ящик, в котором находится тело. А там тело заворачивали в пелены вместе с благовонными маслами и ароматическими веществами и помещали в такую как бы небольшую комнату-камеру, высеченную в скале, и дверь загораживали большим камнем. Так что в это помещение можно было даже войти, но это в том случае, если могила принадлежит богатому человеку. А обычно это небольшая низкая пещера, куда только-только можно поместить тело, даже невозможно войти самим, но, впрочем, бывает по-разному.

Во всяком случае, то, что мы называем гробом Христа, было именно такой довольно обширной пещерой, куда могли войти по меньшей мере два человека, Пётр и Иоанн.

И вот предстоящее воскресенье, когда мы вспоминаем память жён-мироносиц, учениц Христа, мы можем назвать христианским женским днём, потому что вспоминается действительно вот это женское служение. И надо сказать, что это как бы добавление к прославлению Божией Матери, особой роли женщины, Той, Которая дала жизнь Иисусу Христу, дала жизнь Богочеловеку, Её плоть произвела плоть земную, человеческую плоть Спасителя.

И здесь, мы видим, опять подчёркивается достоинство женщины, подчёркивается её значимость в истории спасения, когда первыми о воскресении Христа узнают не ученики, не будущие апостолы, а именно вот эти женщины. Они по-разному служили Спасителю. О некоторых сказано, что они служили от своих имений, были достаточно богаты, Иоанна была жена домоправителя Иродова, были и другие состоятельные женщины. А кто-то был совсем беден, как Мария Магдалина. О ней только известно, что из неё Иисус изгнал семь бесов, по-видимому, она была женщина, либо отягчённая грехами, либо какими-то неизлечимыми недугами. Во всяком случае, она получила исцеление.

И вот этот праздник, он, действительно, является таким христианским женским днём, когда особенно отмечается служение женщин. Отмечается не только нами, не только Церковью, а самими евангельскими событиями.

Итак, обратимся к тем чтениям, которые будут в этот день, в ближайшее воскресенье, читаться в православных храмах за литургией. Евангельское чтение таково: В то время «пришел Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который сам ожидал Царствия Божия, осмелился войти к Пилату и просил тела Иисусова. Пилат удивился, что Он уже умер, и, призвав сотника, спросил: "Давно ли Он умер?" И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу. Он купил плащаницу и, сняв Его, обвил плащаницею и положил Его во гробе, который был высечен в скале, и привалил камень к двери гроба. Мария же Магдалина и Мария Иосиева смотрели, где Его полагали. По прошествии субботы Мария Магдалина, и Мария Иаковлева, и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его. И весьма рано в первый день недели приходят ко гробу при восходе солнца. И говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И взглянувши, видят, что камень отвален, а он был весьма велик. И вошедши во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду, и ужаснулись. Он же говорит им: "Не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина распятого, Он воскрес, Его нет здесь, вот место, где Он был положен. Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее, там Его увидите, как Он сказал вам". И вышедши, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись» (Мк. 15, 43 – 16, 8).

Вот читается такое повествование от Марка. В других повествованиях евангелистов говорится о том, как жёны-мироносицы рассказывают ученикам об этом и ученики считают, что они лгут, по-церковнославянски это звучит весьма значительно: и явилися яко лжа глаголы их. То есть они, по-видимому, решили, что женщины повредились умом от горя, и вот им что-то такое привиделось. Но Пётр, восстав, побежал ко гробу и приник, увидел ризы лежащие и отошёл, в себе дивяся бывшему. В одном из фильмов-экранизаций, говорящих об евангельских событиях, этот момент немного как бы разъясняется добавлением автора фильма. Пётр в этом случае говорит о том, что Он предсказал, что я отрекусь – и отрёкся. И Он же предсказал, что Он воскреснет. Если правдой было первое, то должно быть правдой и второе. И Пётр первый пошёл ко гробу, но ещё ничего не увидел. То есть, мы видим, что Пётр и здесь оказывается впереди, хотя он сомневался, но он идёт, чтобы выяснить, решить эти сомнения.

Для нашего понимания роли женщины и мужчины в церковном служении это событие имеет большое значение. Как мы уже сказали, женщины первыми узнают о воскресении. Следовательно, в христианстве ни в коем случае нельзя говорить о второстепенной роли женщины, ни в коем случае нельзя говорить, что мужчины превосходят в том-то и в том-то.

Действительно, у каждого есть своё служение, у каждого есть своя роль. Это не значит, что женщины должны исполнять служение мужчины или наоборот. Во всяком случае, мы видим, что этически, перед Богом – равенство. Ставя женщин, Своих учениц, на первое место как свидетелей Воскресения, Иисус на все века существования христианства подчёркивает это равенство женщины в глазах Божиих. И женщина может первой узнать важную вещь, женщина может её понести и сообщить мужчинам. Мужчины будут продолжать это дело, но женщины более чуткие, иногда даже более смелые, потому что именно они идут закончить эти погребальные обряды.

Казалось бы, ученики тоже могли это сделать, но они этого не сделали. Быть может, считали, что это не так важно. Считали, что уже всё равно всё пропало, что Учитель погиб, а их, наверно, тоже будут преследовать, и может быть, им тоже придётся поплатиться жизнью за то, что они были учениками этого распятого, как они полагали в тот момент, неудавшегося Мессии.

А вот женщинами двигала любовь, любовь к Учителю. Любовь, которая стремилась исполнить то, что можно, хотя бы обрядами выразить любовь, преданность. И мы видим, что это движение сердца было вознаграждено. Они шли к могиле тогда, когда, казалось бы, всё уже потеряло смысл, только чтобы исполнить вот эти, в общем-то уже, наверное, ненужные формальности. Тем более, что сказано про Иосифа, Никодима, что они ещё в пятницу, после снятия с креста, принесли литров около ста алоэ, ладан и какие-то ещё необходимые для погребения вещи. То есть какой-то краткий вариант погребения уже был совершен. Но нет, они хотят восполнить и, как положено, на протяжении нескольких дней бальзамировать тело усопшего, которое, как я сказал, заворачивали в пелены, и поэтому возлияние масла должно было совершаться всё время на протяжении первых дней, оказывая консервирующее действие всё больше и больше.

При этом мы видим, что женщины проявляют не только смелость, не только решительность, они проявляют осмотрительность и хозяйственность. Говорится в этом же Евангелии, которое мы читали: «По прошествии субботы... купили ароматы, чтобы идти помазать Его. И весьма рано в первый день недели приходят ко гробу при восходе солнца». (Мк. 16, 1-2).

То есть, мы видим, что в этом Евангелии, которое читается именно в неделю жён-мироносиц, не содержится никакой особенной информации, как в других Евангелиях, о том, что они рассказали апостолам, как апостолы пошли и увидели, а кто-то там не увидел, как Иоанн поверил первым, а Пётр ещё не поверил, и так далее. Но говорится что-то очень важное для характеристики именно самих женщин: по прошествии субботы. То есть речь идёт о субботнем дне, когда с наступлением вечера, с появлением первой звезды оканчивается субботний покой, когда можно было пойти на рынок, который как раз к этому времени открывается, потому что целый день он не работал – был закрыт, субботний покой. Но в эти последние часы наступающего мрака, наступающей ночи можно еще что-то необходимое купить. И они именно это необходимое, благовонные масла, и купили, чтобы на следующий день, весьма рано, когда на рынок ещё не пойдёшь, ничего не купишь, с первыми лучами солнца, как сказано, при восходе солнца, как только можно было разглядеть эту тропинку и прийти туда, при первой же минимальной возможности они идут на могилу, идут на гроб. И когда они приходят туда, «говорят между собой: кто отвалит нам камень от двери гроба»? (Мк. 16, 3)

Вот ещё один замечательный, поучительный момент: когда мы движимы любовью, то Господь Сам выходит нам навстречу. Мы делаем то, что мы можем делать, как вот эти женщины, которые приложили все усилия: они пошли вечером уже в темноте, купили эти ароматы, рано утром они встали, едва воссияло солнце, и пошли на гроб. А вот то, что они не могли сделать – отвалить камень от двери гроба – за них сделал Господь. «И, взглянувши, видят, что камень отвален, а он был весьма велик» (Мк. 16, 4).

Вот это удивительная модель действия человека и Бога. Действие человека: всё, что он может, он делает. И когда он это сделал, ему помогает Господь в том, что он сделать не может.

Есть и другая интересная сторона этой истории – значение обряда, значение, казалось бы, чисто внешнего действия. Мы можем сказать: ну, чего такого уж особенного они сделали? Но они были движимы любовью, и вот эта любовь, которая отливалась в форму обряда, именно она была одобрена Господом, одобрена в том, что именно они увидели ангела, они узнали о Воскресении. Мария Магдалина первой встретила Христа, оставшись у гроба, об этом рассказывается у других евангелистов. То есть обряд, наполненный любовью ко Христу, получает глубокое одобрение у Господа.

Это очень важно. Потому что нам иногда кажется, что обрядовая сторона вторична, не нужна, быть может, второстепенна. Но, если она наполнена любовью, она нас соединяет с Господом. Обряд, какое-то определённое действие, казалось бы, внешнее, но у человека настолько соединено внешнее и внутреннее, что если внешнее действие наполнено внутренним порывом, то оно становится мистическим мостиком, соединяющим человека и Бога.

И вот здесь приходят на ум такие исторические аналогии: не так ли поступали наши бабушки, которые наполняли наши храмы в сороковые, пятидесятые, шести десятые годы ХХ века, когда интеллигенции в храмах практически не было, было очень трудно прийти в храм профессору, которого все знали, или актеру. В Москве были некоторые храмы, куда ходил, например, Михаил Казаков, там его видели. Но мы знаем, что кому-то это можно было, а кого-то за это выгнали бы с работы. А вот бабушки наполняли собой эти самые храмы. Они ходили и ставили свечки, они ходили и святили куличи, святили крашеные пасхальные яйца. И они сохраняли Церковь и своими копеечками, и, главное, своей молитвой, главное, тем, что они приходили в храмы. Ведь известно, что Хрущев закрыл тысячи храмов, как бы основываясь на том, что туда ходит мало народа. Хотя закрывал и там, где было довольно много людей. Но в основном тезис был такой, что люди уже не ходят, храм этот не нужен, надо сокращать число храмов. А вот где ходили, там храмы остались. Поэтому нам важно отдать дань уважения этим женщинам, не только, разумеется, сейчас, во время этой передачи, а постоянно, потому что важно даже это внешнее исполнение обряда, если оно движимо любовью к Богу, любящим сердцем. Даже если человек по разным причинам малообразован религиозно, мало что знает, но им движет любовь к Богу, то ею наполняется обряд и тогда возникает вот это соединение: Господь приходит к людям.

Ещё мне хочется напомнить о том, что евангельскому чтению предпосылается чтение из книги Деяний святых апостолов, в котором рассказывается об избрании семи диаконов. Казалось бы, какое это отношение имеет к жёнам-мироносицам? Но я думаю, что этот отрывок выбран не случайно. Этот порядок евангельских чтений идёт ведь со времён, ну, по крайней мере, IV–VI веков, то есть раннего средневековья, когда Церковь разворачивается, становится на ноги, и всякое священнодействие приобретает очень осмысленный, глубочайший богословский характер. И то, что в это воскресенье читается об избрании диаконов, наверное, указывает на служение женщин, на их диаконию и на то, кого надо избирать на это служение.

Напомню вам этот отрывок: «В эти дни, когда умножились ученики, произошел у еллинистов – то есть евреев из языческих стран – ропот на евреев – то есть тех, кто жили в Иерусалиме – за то, что вдовицы их пренебрегаемы были ежедневным раздаянием потребностей. – То есть первая Церковь жила по таким, можно сказать, коммунистическим принципам: была общность имущества, общность еды, и бедным богатые жертвовали от своих имений, и фактически Церковь содержала тех, кто был беден. Понятно, что в таком случае могли происходить какие-то ошибки, кому-то досталось меньше, на кого-то не обратили внимания, словом, какой-то был недочёт вот в этом раздаянии ежедневных потребностей.

Тогда двенадцать апостолов, созвав множество учеников, сказали: нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах. Итак, братья, выберите из среды себя семь человек, изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости; их поставим на эту службу. А мы постоянно пребудем в молитве и служении слова. И угодно было это предложение всему собранию; и избрали Стефана, мужа исполненного веры и Духа Святого, и Филиппа, и Прохора, и Никанора, и Тимона, и Пармена, и Николая Антиохийца, обращенного из язычников; их поставили перед апостолами, и те, помолившись, возложили на них руки. И слово Божие росло, и число учеников весьма умножалось в Иерусалиме; и из священников очень многие покорились вере» (Деян. 6, 1-7).

Вот мы видим здесь такую особенность, что устанавливается специальное служение диаконов. Вообще, само слово «диакон» означает «служитель», это греческое слово. Их задача – заботиться о ежедневном раздаянии потребностей, то есть это благотворительная деятельность Церкви. И мы видим, что апостолы решают, что им не следует этим заниматься, потому что это требует времени, понятно, что это будет в ущерб их основному служению. И поэтому они говорят: «а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова». То есть служение апостолов, служение пресвитеров – это служение слова. И апостолы говорят, что для этого диаконского служения, материальной стороны, житейской стороны Церкви, необходимо избрать семь человек изведанных, исполнённых Святого Духа и мудрости. Мы видим, что даже на служение церковное чисто такое хозяйственное ставятся люди не просто оборотистые, ловкие, а ставятся люди изведанные, люди известные, которых хорошо знают, исполненные Святого Духа и мудрости. Мудрость – имеется в виду, то, что человек хорошо ориентируется в хозяйственных делах. Но при этом вначале все-таки упоминается: исполненные Святого Духа. «И поставили перед апостолами. И се, помолившись, возложили на них руки», – имеется в виду то таинство, которое впоследствии будет названо таинством хиротонии – возложение рук для поставления в священный сан диаконов.

И мы видим, что именно чтение этого отрывка книги Деяний в неделю жён-мироносиц как бы указывает на то служение, которого Церковь ожидает от женщин – ожидает служения о ежедневном раздаянии потребностей, о материальной, хозяйственной стороне жизни Церкви. Но при этом ожидает людей, которые исполнены Святого Духа и мудрости. Вот такое наставление даёт нам предстоящее воскресенье о жизни Церкви.

Оставшееся время нашей передачи я хотел посвятить вопросу животрепещущему и важному – о единстве Церкви. Собственно, к этой теме меня побудило письмо, которое некоторое время назад пришло на студию. Письмо пришло из республики Мари Эл от Ямбаршева Юрия. Вот что пишет брат Юрий:

«Приветствую вас, братья и сёстры во Христе. Мир вам! Благодарю Господа нашего Иисуса Христа за возможность слушать ваши радиопередачи. Решил написать вам письмо, в котором бы хотел задать несколько вопросов. Слушая передачу «Добро и зло в мире», которую проводит священник Александр Борисов, я бы хотел задать ему несколько вопросов: Как Вы, будучи православным, относитесь к христианам других конфессий, признающим все доктрины Библии о Троице, вечного существования человека с Богом или без Бога и так далее?..»

Я прерву чтение письма и сразу скажу, что я отношусь к христианам других конфессий с большим уважением, как к тем братьям и сёстрам, которые исповедают веру в Господа Иисуса Христа. Потому что сказано, что никто не может назвать Иисуса Господом, только Духом Святым.

Вернемся к письму брата Юрия из республики Мари Эл: «Я, например, являюсь членом Церкви евангельских христиан баптистов и мне не нравится отношение Русской Православной Церкви к нам, эта враждебность. Я сам верю, что в православии люди Божии, мне нравятся православные песнопения, прославляющие Иисуса Христа, так же, как и баптистские, с глубоким духовным смыслом. Каково Ваше личное мнение об этой вражде, нежелании Русской Православной Церкви признавать других христиан? И второй вопрос: что бы Вы посоветовали мне как члену Церкви евангельских христиан баптистов, как лучше, не сглаживая доктрин Церкви, жить в мире, бороться с грехом? Я хочу жить в мире с православными». – Прекрасное желание! – «Я не хочу ожесточаться. Буду молить Бога, чтобы, всегда имея любовь Христа, прощать их вражду. Но я не хочу, чтобы христианство воспринимали как традиции, обряды, без духовного возрождения и буду бороться с этим. До свидания. Пусть Бог Вас благословит. Брат Юрий».

Ну, конечно, бороться с этим – это, наверное, не совсем уже точное выражение. Но желания того, чтобы эти традиции и обряды были наполнены духовным содержанием, такие желания совершенно правильны и справедливы.

Я думаю, что надо начинать с самих себя, начинать с глубокого духовного уважения ко всем нашим братьям и сёстрам из других Церквей, поскольку они тоже исповедают Христа и читают то же Евангелие. Наверное, отношение лично каждого должно быть таким. Что касается общего вопроса о взаимоотношении Церквей, то я думаю, что самое лучшее будет обратиться к постановлениям Собора Русской Православной Церкви двухтысячного года, где было специальное постановление об отношении к инославию. Я приведу некоторые выдержки из этого постановления: «Православная Церковь устами своих отцов утверждает, что спасение может быть обретено лишь в Церкви Христовой, но в то же время общины, отпавшие от единства с Православием, никогда не рассматривались как полностью лишённые благодати Божией».

Мы видим, что наша Церковь не отказывает другим конфессиям в благодати Божией. «Разрыв церковного общения неизбежно приводит к повреждению благодатной жизни, но не всегда к полному её исчезновению в отделившихся общинах». То есть, имеются в виду католическая и протестантская Церкви. «Именно с этим связана практика приёма в Православную Церковь приходящих из инославных сообществ не только через таинство Крещения», то есть в некоторых случаях принимают через таинство Крещения, а в некоторых только через миропомазание или покаяние.

«Несмотря на разрыв единения, остаётся некоторое неполное общение, служащее залогом возможности возвращения к единству в Церкви, в кафолическую полноту единства. Церковное положение отделившихся не поддаётся однозначному определению». Вот так написано в этом положении об отношении к инославию. «В разделённом христианском мире есть некоторые признаки, его объединяющие». То есть, общие для разных частей христианского мира. «Это слово Божие, вера во Христа как Бога и Спасителя, пришедшего во плоти, и искреннее благочестие».

То есть, мы признаём благочестие и других христианских конфессий. «Устанавливая разные чины приёма, Православная Церковь не выносит суда о мере сохранности или повреждённости благодатной жизни в инославии, считая это тайной Промысла и Суда Божия». Вот очень важный тезис. Потому что, когда люди, пришедшие недавно в православие, ещё, может быть, не очень хорошо знающие собственно даже Символ веры, уже начинают выносить приговоры, что там ересь, там еретик и так далее, они, конечно, не правы. Церковь высказывается осторожно.

Говорит, что Церковь не выносит суда о мере сохранности или повреждённости благодатной жизни в инославии, считая это тайной Промысла и суда Божия. Далее: «Православие не является национально-культурной принадлежностью Восточной Церкви, православие – это внутреннее качество Церкви, сохранение вероучительной истины, богослужебного и иерархического строя и принципов духовной жизни, непрерывно и неизменно пребывающей в Церкви со времен апостольских. Нельзя поддаваться искушению идеализации прошлого или игнорировать трагические недостатки или не удачи, имевшие место в истории Церкви».

Видите, Православная Церковь признаёт, что были и недостатки трагические, и неудачи. «Образец духовной самокритики дают, прежде всего, великие отцы Церкви». Вот, действительно, чему следует нам поучиться у отцов. «Вследствие нарушения заповеди о единстве, вызвавшего историческую трагедию схизмы, – то есть разделения – разделившиеся христиане, вместо того, чтобы быть примером единства в любви по образу Пресвятой Троицы, стали источником соблазна. Разделённость христиан явилась открытой и кровоточащей раной на теле Христовом. Трагедия разделений стала серьёзным видимым искажением христианского универсализма, препятствием в деле свидетельства миру о Христе».

Вот мнение Церкви, что разделение есть препятствие нашему свидетельству миру о Христе. «Ибо действенность этого свидетельства Церкви Христовой в немалой степени зависит от воплощения проповедуемых ею истин в жизни и практике христианских общин». То есть, наша жизнь является также мощным средством рассказа о нашей вере. Аминь.


СЕДМИЦА ТРЕТЬЯ ПО ПАСХЕ


Литургия


Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Вот сейчас время чтения Церковью Евангелия от Иоанна. Хотя многие из нас перечитывали его в последние недели поста, тем не менее, всегда важно вернуться к этим замечательным текстам и напоминать их себе. Потому что Евангелие от Иоанна даёт богословский обзор тем, в общем-то, историческим повествованиям, которые имеются у синоптиков – Матфея, Марка и Луки. Хотя, конечно, понятно, что у каждого из них тоже есть своё богословие, и если внимательно читать их тексты, видна их трактовка тех или иных событий земной жизни Господа. Но Евангелие от Иоанна особенно наполнено именно этим разъяснением духовного смысла тех событий, которые он описывает.

И вот мы здесь встречаем очень много диалогов, очень много вот таких высказываний, которые для нас важны. Причём здесь они тоже даются именно с богословской позиции. Как бы уже оглядываясь на события земной жизни Господа после нескольких десятилетий своей долгой жизни, Иоанн даёт им интерпретацию, вспоминает самые главные, самые важные слова Христа, обращая наше внимание на внутреннюю суть того, что происходило.

И вот сегодняшнее евангельское чтение очень кратко, но, тем не менее, содержит чрезвычайно важное для нас наставление: «Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни. Приходящий ко мне не будет алкать и верующий в меня не будет жаждать никогда» (Ин. 6, 35). «Алкать» – это такое же слово, как «жаждать». Жаждет человек, который хочет пить, а алчет человек, который хочет есть. Слово старинное, мы в наше время просто говорим, что испытываем голод, слово «алкать» у нас исчезло из современного лексикона, но, тем не менее, оно в синодальном переводе ещё есть.

Господь говорит о двух важнейших потребностях человека – потребности в пище и в воде. Причём понятно, что речь идёт о потребностях не только физических, но и духовных. Дело в том, что человек, единственный из всех творений, имеет, кроме физических, и духовные потребности. Все животные имеют потребность есть, пить, размножаться, и этим человек от них не отличается, имеет то же самое.

Но в него вложена ещё и другая потребность – потребность смысла того, что он совершает, потребность осмысления бытия. Человек, конечно, может в себе это заглушить, но тогда его существование становится бесцельным. Про это тоже можно забыть, вроде так живём – и ладно. Но в конце концов он приходит к отчаянию: собственно говоря, для чего всё, для чего имущество, знания, дети? Всё равно дети проживут такую же бессмысленную жизнь, как и я прожил. И поэтому Господь говорит, что человеку важно иметь духовный смысл своей жизни. А смысл жизни – это именно встреча с Богом, это вера в Него и встреча с Ним, потому что Он есть источник жизни. И когда мы вспоминаем слова: «не хлебом единым будет жив человек, но всяким словом, исходящим из уст Божьих» (Мф. 4, 4), то речь идёт о том же самом. Господь говорит, что Он – слово жизни, Он – воплощённое Слово Божье, Которое приходит к нам, в этот мир. Оно нам так же необходимо, как необходим хлеб. Люди, которые переносили тяжёлый голод, вспоминают, что в это время не хочется ничего, ни антрекотов, ни бифштексов и так далее. Хочется только хлеба. Только хлеб как самое необходимое, то, в чём человек нуждается больше всего физически.

И поэтому Господь такой образ даёт: «Я – хлеб жизни» (Ин. 6, 35). И для нас важно это понять и этому поверить. Потому что нам иногда кажется: ну вот, хорошо, христианство, но, кроме христианства, есть и другие интересы. К примеру, кришнаиты по улице идут с бубенчиками, с барабанчиками – хорошо, так мирно, замечательно. Включается человек, встраивается в какую-то такую систему, доброжелательный ко всем становится, добродушный. И думаем мы, что в это можно пойти. Или ещё какие-то духовные течения.

Часто у нас путь начинается, особенно у интеллигенции, через всякие восточные учения, и кажется, что человек находит там, что нужно: покой, мир и всё такое. Но на самом деле это есть и у христианства тоже. В христианстве тоже есть и погружение в молитву Иисусову, есть и спокойствие, и мир, и созерцание, всё это тоже есть.

Но в христианстве есть гораздо большее – есть личность Христа. Не просто некое такое ощущение без личностного покоя, погружения в какую-то духовную субстанцию, а есть живая Личность, встреча с Живым Богом. И вот это очень важно. И когда мы поверим, что, действительно, Он – истинный Посланник Бога, у нас всё изменится. И вот не случайно здесь же Господь и говорит: «ибо я сошёл с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца» (Ин. 6, 38).

Любой человеческий вождь приходит со своей идеей. Не случайно такое слово – «идеология», то есть вера в какую-то идею, будь то коммунистическая или какая-нибудь другая – человек, наука во главе всего и так далее. Вот эту идею человек, что называется, продавливает в обществе. А Господь говорит, что Он пришёл не со Своей идеей, не Свою волю творить, а волю пославшего Его Отца: то, ч