вернуться к началу

Даниэль-Анж, о. - Твой Царь, юный как ты!

Первая книга трилогии.

Жизнь Иисуса, принятая с любовью, — изнутри моей собственной жизни. Или наоборот, моя собственная жизнь, исцеленная и принятая с любовью, — изнутри жизни Иисуса.

Евангелие проливает свет на проблемы сегодняшней молодежи. И наоборот, жизнь молодого человека конца второго тысячелетия помогает понять жизнь Спасителя. Такое двойное освящение составляет особое очарование этой книги и помогает постичь, сколь актуально Евангелие.

В отличие от многих других сочинений отца Даниэля-Анжа, в которых каждая страница — плод кропотливой и долгой подготовительной работы, эта книга изливается, подобно ручейку из евангельского источника...

Читая ее, вспоминаешь многое из сказанного автором за долгие годы, его выступления перед молодежью всех стран... И конечно, то, чему он постоянно учит в созданной им "Школе жизни с Богом" — "Молодость-Свет".

Пер. с фр.

Содержание

Дорогой юный российский читатель.


Я не знаю, кто ты, но я знаю, что ты — дитя Божье (даже если ты сам еще этого не знаешь), и этого достаточно, чтобы сделать меня счастливым.

Я не знаю, когда ты откроешь это книгу, но я уже молюсь о тебе Тому, кто знает тебя, любит тебя так, как никто и никогда не сможет тебя узнать и полюбить. И я прошу Его о том, чтобы эта простая книжка смогла бы стать для тебя личной встречей с Ним, близким знакомством. Чтобы Он стал самой большой радостью твоей жизни. Как ты стал бесконечной радостью в Его сердце.

Ты являешься частью нового поколения жителей России. Еще совсем недавно твои родители, твои бабушки и дедушки страдали от преследований, уничтожавших твой народ на протяжении 70 лет. Сколько мужчин и женщин, даже совсем юных, предпочли мучения, тюрьму, даже смерть, отказываясь заигрывать с коммунистической идеологией, чтобы не предать своего Господа. Ты дитя их слез, крови, молитв и, конечно, любви, источника их отваги.

Сегодня ты уже познаёшь новую борьбу за верность Иисусу. Тебя атакует общество, которое хочет уничтожить наследство святости, принадлежащее тебе, которое пытается убить в тебе образ Божий и хочет лишить тебя общения с Богом. Теперь ты еще больше нуждаешься в отваге русских святых, которыми восхищается весь мир.

Еще одно: кровь мучеников всегда становилась источником рождения святых, и это значит, что в России будет огромное количество снятых. Так как ни один народ за 200 лет не дал миру столько мучеников, значит, без сомнения, именно этот народ подарит Церкви и миру неисчислимое множество святых.

Как дух атеистического коммунизма распространился по миру из России, так и новое излияние Духа святости на весь мир произойдет через твой народ.

Молодежь всего мира многого ждет от твоего народа, а значит, от тебя и твоих друзей: чтобы вернулись к Богу страны Запада, оставившие Христа. И наконец, последнее: твой народ подарил миру удивительный знак Воскресения Христова. Когда я приезжаю в Россию, я верю в Воскресение больше чем когда-либо. И я не просто верю, я могу прикоснуться к нему. Я вижу его знак на твоем лице, среди всех тех молодых людей, наполняющих церкви. Я прикасаюсь к нему в восстанавливаемых, реставрируемых, обновляемых повсюду церквах с их небесно-голубыми куполами и золотыми крестами. Перед лицом всего мира твой народ доказал, что никакие преследования, какими бы длительными и жестокими они ни были, не могут разрушить Церковь, потому что никакой камень не может сдержать Царя Славы во гробе больше, чем на несколько часов.

Просто потому, что это Церковь Христа, навсегда воскресшего.

Christos Voscressié

о. Даниэль-Анж, Пасха 2003 г.



Даниэль-Анж


ТВОЙ ЦАРЬ, ЮНЫЙ, КАК ТЫ!


Тебе, кто молод, кто пустился в путь,
порой — впотьмах, а иногда — хромая...
Тебе, кто ищет собственное сердце
и неустанно бьется над вопросом:
Кто Он такой — таинственный Иисус?
Какое Ему дело до меня?
Быть может, Он поможет, наконец,
мне разобраться, кто такой я сам,
откуда и куда лежит мой путь?
Быть может, Он заполнит, наконец,
ту пустоту, что в сердце у меня
зияет и покоя не дает?
Быть может... в Нем я счастье обрету?


Вступление

РАДОСТЬ ВСЕХ РАДОСТЕЙ!


Эта книга выплеснулась на бумагу на одном дыхании — за месяц, проведенный в уединении. Я написал ее в честь золотой свадьбы — годовщины того благословенного дня, когда Иисусу было угод­но позвать меня за Собой, когда Он соблаговолил сделать меня Своим слугой. Эта книга — скромный подарок, который я осмелился преподнести Ему в благодарность за величайший дар.

С давних пор во мне зрело желание написать две книги, похожие друг на друга, точно близнецы-братья... Одну — об Иисусе, только о Нем и ради Него. Другую — о молодежи. В надежде помочь кому-нибудь найти самое главное, самое важное в жизни. И вот, обе книги перед вами. Одна «вытекает» из другой, и получается единый томик. Название говорит само за себя. Жизнь Иисуса, увиденная, принятая, «пропущенная» через мою собственную жизнь. И моя собственная жизнь, увиденная, принятая, исцеленная через жизнь Иисуса. Вот и все!

На этих страницах мне хочется поделиться величайшей радостью моей юности. Радостью любить Иисуса — таинственного Иисуса, ставшего внезапно Жизнью моей жизни, Радостью всех моих радостей. Любить и узнавать Его — чтобы полюбить еще больше.

Мне особенно радостно писать все это сейчас, в 1997 году. Во-первых, нынешним летом в Париже состоится Всемирный день молодежи, и тема его — «Пойдите и увидите!» Во-вторых, в программе подготовки к юбилейному, двухтысячному году, 1997 год посвящен именно Христу[1].

В отличие от других моих книг, где каждая страница — плод долгой подготовительной работы, здесь повествование текло быстро, как ручеек. Подобно «Раненому Пастушку»[2], тоже написанному в часы уединения, когда я пас овец в горах. С тех пор прошло пятнадцать лет... Сколько дорог обошел Пастушок! Он добрался до молодежи по ту сторону границ и океанов. Побывал во Вьетнаме и Англии, Италии и России, Польше и Бразилии (да-да, его перевели на многие языки, более того — в разнообразнейших постановках сыграли на сцене!). Так вот, эта книга развивает многие темы, лишь обозначенные в «Раненом Пастушке».

Я мог бы по старой привычке нашпиговать ее цитатами, словами множества святых и Отцов Церкви или свидетельствами наших современников. Я мог бы проиллюстрировать текст ссылками на богословов и экзегетов (то есть толкователей Библии). Искушение сильное, но я его поборол. Пусть лучше книга будет простой, доступной и легкой.

Но помните: за каждой строчкой подразумевается ссылка на ка­кого-либо святого или богослова.

Единственное, на что я действительно все время ссылаюсь (и неспроста!), — так это на Священное Писание. Однако почти ни­когда не цитирую его напрямую. Если ты хорошо знаешь Евангелие, каждая строчка напомнит тебе о нем. А если не знаешь или знаешь, но плохо, прочти — и тебе легче будет расшифровать мою повесть. Она лишь подталкивает тебя, лишь готовит, подобно Иоанну Крестителю, к встрече с Господом, к тому, чтобы сквозь голоса и лица различить Его голос, разглядеть Его лик, узнать Его сердце.

Я даю ссылки на соответствующие места из Библии так часто, как только возможно. Отыщи их, если хочешь, и поразмысли над перво­источником. Ведь главное — не мой текст, не мой подход, не мой голос, но — Господа. И если после нескольких страниц этой книги тебе захочется обратиться к Его Слову, поспеши отбросить мое творение, читай Евангелие! Я буду счастлив! Значит, я писал не напрасно!

Теперь — относительно стиля. Я старался писать как можно про­ще — так, как говорю. Однако порой тебе встретятся поэтические выражения и сравнения. Не поймешь — загляни в словарь. Излишне упрощать язык — означало бы унизить тебя. Тебе по плечу куда больше, куда больше, поверь!


Чтобы не делать одной толстой книги, я разбил повесть на три томика. В первых двух пересказано Евангелие. В них шаг за шагом прослеживается жизнь Иисуса:

1) «Твой Царь, юный, как ты!»— от зачатия и до конца незаметной жизни в Назарете.

2) «Твой Царь, закланный за тебя!»— от Крещения и до Вознесения — через Крест и Воскресение.

3) «Твой Царь, обретенный тобой!»— третья часть начинается с Пятидесятницы. Здесь говорится о том, как и где нам встретиться с Иисусом, о семи местах свиданий, которые Он нам назначил.


Иногда я буду распахивать перед тобой широкие богословские горизонты. Я загляну в глубочайшие тайны Бога, а значит — и человека.

Поначалу меня одолевали сомнения. А не слишком ли это дерзко? Может быть, лучше начать с чего-то попроще? С чего-то, что легче понять?

Нет, нет и нет! Ты имеешь право на всю истину! В нашем жестоком мире, где бушуют страшные войны, я не могу, я просто не вправе лишать тебя надежного оружия и полноценной пищи. Без них ты не выдержишь изнуряющих сражений каждого дня.

Участников олимпийских игр не кормят детскими порциями!

К тому же секты и последователи других религий ничтоже сумняшеся предлагают тебе весь набор своих теорий, какими бы «сложными» они ни были.

Так неужели я осмелюсь предположить, что тебе не постичь евангельских глубин?

Может быть, «взрослые» скажут: «Он заходит слишком далеко, слишком быстро... Никакой педагогики! Молодежи такого не понять! В этих безднах легко потонуть!»

Да за кого они тебя принимают?! Разве это не унизительно — думать, что великие тайны жизни не для тебя? Не желаю поддерживать подобного сюсюканья! Разве Дух Святой не дает тебе порой ощутить всю глубину бытия — в глубине твоего сердца?

Даже дети зачастую способны постигать высочайшие тайны Божьи куда лучше, чем взрослые. Крещеные любого возраста — взрослые в Духе Святом. Один великий богослов проверял свои труды «на истинность», выясняя, сможет ли ребенок понять их[3].

Итак, мы дойдем до самой сути.

Яне скрою от тебя ни одной реальности — ничего, без чего невозможно жить.

Не подменю Слова Божьего. Не опошлю таинства. Не втисну Евангелие в прокрустово ложе банальности.

Не стану приукрашивать его послание.

Не низведу Иисуса до уровня, доступного нашему интеллекту.

Не стану шутить с Любовью, явленной, воплощенной, принесенной в жертву.

Не предам Его доверия, не отрекусь от Его присутствия.

Не унижу Его Церкви.

Не изуродую Его Традиции.

И наконец, не сделаю бесплодной кровь мучеников.

Просто из верности Богу моему.

Просто из уважения к тебе.

Тебе, имеющему право на Его полноту —

ибо ты сотворен для полноты жизни.

К тебе, имеющему право на незамутненный свет —

ибо ты сотворен для вечной любви.

К тебе, имеющему право на Бога — такого, Каков Он на самом деле,

ибо Он любит тебя таким, какой ты есть.


Валь де Гавер (Брешия), резиденция Павла VI[4]. 4 июля 1996,

в праздник блаженного Пьер-Джорждио Фрассати, покровителя всех спортсменов.



Увертюра

ПРИДИ! НУ, ПРИДИ ЖЕ!


Прежде чем следовать за Иисусом, шаг за шагом, по всему Евангелию, посмотрим на Него спокойно, без спешки, созерцая Его смиренную, вечную красоту.

Прежде чем пуститься в путь, приди и посмотри на Иисуса.

Взгляни на Того, Кто так завораживает и притягивает, удивляет и восхищает одновременно...


Приди!

Не бойся! Чего тебе бояться? (Ис 43:1)

Он — здесь!

Он ждет тебя! Он тебя жаждет! Он зовет тебя! Он тебя приглашает! (Ин 11:28)

«Он»? Да Кто — «Он»?

Он — Тот, Кому дали столько разных имен, потому что на самом деле Он выше всякого имени: Господь, Учитель, Любовь, Истина, Жизнь, Свет, Спаситель, Христос-Мессия, Царь всех народов.

Вот КТО ОН, вот Его суть и сущность. Он и только Он имеет право на все эти имена.

Но Он получил еще одно имя, очень простое. Так Его называли здесь, среди нас, так каждый может называть Его, не комплексуя и не смущаясь. Так звали Его, младенца, родившегося от мамы, как ты и я. Иешуа — на Его родном языке. Иисус — на твоем.

И еще одно имя, неотделимое от этого, земного. Небесное имя — Эммануил.

Иисус означает «Спаситель». Но можно ли быть Спасителем, не став Тем, Кого зовут также «С-нами-Бог»? И — «В-нас-Бог».


1. ОН ВСЕГДА ТЕБЯ ПРИЗЫВАЛ, ОН СВОБОДУ ТЕБЕ ДАРОВАЛ...


Так вот, именно Он, Он Сам на пороге этой книги очень просто

и безыскусно спрашивает тебя:

«Хочешь ли ты жить вместе со Мной? Любить вместе со Мной? Работать вместе со Мной? А главное — жить... ради Меня?» Он говорит о Себе — и лишь Он один в целом мире вправе так говорить.

Вопросы эти, вернее, вопрос (потому что, на самом деле, — это один и тот же вопрос) Он задает тебе очень мягко, боясь напугать.

Да-да, Он нежен — как все влюбленные на свете.

Ведь если ты действительно влюблен, ты не станешь хватать любимого за горло со словами: «А ну, люби меня, не то плохо будет!» Ты можешь убить или (о, ужас!) изнасиловать, но никогда не заставишь силой себя любить. Напротив, чем сильнее ты давишь, тем ожесточенней сопротивление.

Ничто так не свободно, как Любовь. Никто так не свободен, как Бог. И только Бог — любовь!

Он подарил тебе эту свободу, чтобы ты смог полюбить Его. Что­бы однажды Он стал любим тобой. Но не бойся — никогда, слышишь, НИКОГДА не совершит Он насилия над твоей свободой!

Так что же Он делает?

Единственное, что Он может, — это оказывать тебе бесчисленные знаки внимания в надежде, что когда-нибудь ты догадаешься, что когда-нибудь ты наконец поймешь... Вот почему Он так тихо, так нежно зовет: «Приди! Ну приди же!»

Он может лишь призывать, лишь приглашать. Он может внушать тебе тайное желание — хотя бы просто из любопытства — узнать Его. Ну хотя бы начать узнавать (см. Песн 5:2).

Неужели ты не слышишь, как Он стучит в твою дверь? Впрочем, даже это Он делает так тихо, что ты можешь и не услышать, если в твоем сердце хоть на мгновение не воцарится тишина (см. Откр 3:20).

Он ждет твоего ответа. Он никогда не устанет ждать!

Так не заставляй же Его мучиться ожиданием слишком долго! Он позвал — теперь дело за тобой.

Как больно будет Ему, если ты не пожелаешь услышать и отворить... Ему — но и тебе тоже будет больно! (см. Лк 18:23).

Ты останешься один-одинешенек... Наедине со своим одиночеством. Наедине со своими проблемами и тревогой, наедине с сотней вопросов.

Кстати, Он уже вышел навстречу тебе, проделав самую долгую и трудную часть пути. Тебе остается всего один шаг. Он сделал тысячу, пока бежал к тебе! Так неужели ты до сих пор сомневаешься?


Поток, наполняющий ночь своей песней...


С тех пор как Адам и Ева оказались одни, без Бога, вдали от Бога, сбежав от Него, несчастные и потерянные, — с тех самых пор Бог не перестает окликать каждого из нас: «Где же ты? Куда ты спрятался? Что с тобой приключилось? Чего ты боишься? Кого ты испугался?» (см. Быт 3:9).

С тех давних пор Бог зовет каждого потомка Адама и Евы (и тебя, и меня), к каждому обращает Он этот крик, полный боли и доверия одновременно: «Приди и посмотри! Приди, не бойся, не стыдись!»

И в то же время — сперва тихо, а затем все громче и громче — звучит другой крик, похожий на стон, — это люди взывают из глубины своей нужды: «Приди! Приди! О Господь, Которого мы предали, бросили, оставили! Приди! Приди и спаси нас! Верни нам счастье! Верни нас в утраченный Сад, по которому мы тоскуем!» (см. Ис 63:19; Откр 22:17 и 22:20).

Множество людей всех рас и народов, всех стран и языков непрестанно повторяют: «Приди, поспеши на помощь нам!» Гигантским водопадом сквозь века, с камня на камень грохочет этот призыв, наполняя пространство и время, подобно тому как наполняет долину шум горного потока.

И Он ответил на эти бесчисленные сигналы бедствия, Он уже пришел! Но... знаешь ли ты об этом?


...той песней, чье эхо звучит до сих пор


Это отзвук Его призыва, обращенного к нам: «Приди!» (см. Песн 4:8). Уж Он-то вправе кричать нам: «Приди! Не оставляй Меня! Не презирай Меня! Не отвергай Меня! Поспеши Мне на по­мощь! Ты Мне так нужен!» (см. Ис 55:3) Вот что Он говорит нам!

Он не пожелал завершать Творение в одиночку. Он создал Себе помощника, чтобы общим трудом все стало совершенным, человечным, достойным Его. Поэтому в день «Великого разрыва» Он по­чувствовал Себя одиноким, обманутым, оставленным, брошенным. Короче — преданным!

Когда же Он пришел творить все заново, Он тоже не захотел быть один. Ему был нужен я! Ему нужен ты!

Почему? Да просто потому, что Он любит. А Любовь не может быть одна.

Если твоя дверь остается запертой, но ты все же прислушиваешься к голосу за ней, Он добавляет:

«Кем бы ты ни был, какое бы время года ни наступило в твоей жизни, каким бы ни был лик твоего сердца — приди ко Мне!

Если плохо тебе, если ты заблудился в жизни — приди ко Мне!

Если вся твоя жизнь лишь тоска и разброд — приди ко Мне!

Если сотни вопросов лежат непосильным грузом у тебя на душе — приди ко Мне!

Если ты окружил свое сердце глухой, неприступной броней — приди ко Мне!

Если ты ходишь по кругу в кромешной ночи и не знаешь, откуда пришел и куда держишь путь, — приди ко Мне!

Если ты изнемог, если плюнул на все и решил оборвать свою жизнь — приди ко Мне! (см. Мф 11:28).

Если жизнь тебе улыбнулась, если в радости ты созерцаешь ее красоту — приди ко Мне!

Если сердце твое распахнулось с рассветом навстречу чудесному миру — приди ко Мне!

Если ты увлечен этой жизнью — учебой, спортом, работой, — приди ко Мне!

Если в душе у тебя расцветает любовь, если ты познаешь не­сравненное счастье — дорогу вдвоем, — приди ко Мне!

Если ты любишь родных и друзей и гордишься великой семьей Иисуса — Церковью твоей...

Если ты просто-напросто счастлив — приди ко Мне!


Бескрайняя толпа,

где каждый — единственный


Во все времена и века, во всех землях и странах люди всех рас, народов и языков откликались на это «Приди!», отзывались на зов Иисуса.

Невозможно их сосчитать — всех тех, кто за две тысячи лет нашей эры подали голос в ответ, согласились подхватить Его песню, рискнули отправиться в путь... Всех тех, кто сказал Ему «да» — и с радостью. С радостью невыразимой. Ибо Радость Его вошла в их сердца.

Не подумай, что я говорю о великих святых, лишь о тех, кто отдал Ему всю свою жизнь (став священником или монахом).

Вовсе нет. Это были мужчины и женщины, дети и старики, люди всех возрастов, самых разных условий жизни и жизненных ситуаций[5]... Так было в любую эпоху истории мира, так было везде, во всех странах и городах, на всех параллелях и меридианах.

Одни из глубин своей тьмы вышли к Свету Его. Другие с высот своей радости пали в объятия Надежды.

Кто-то с детства жил с Ним — такова любовь с первого взгляда. А кто-то Его разглядел после долгих блужданий в тумане.

Один обратился к Нему, когда все потерял. А другой Его встретил среди жизни, бьющей ключом, — будь то спорт, наука, искусство, работа или увлечение[6].

Может быть, и тебе пора распахнуть Ему дверь? Ну, хоть щелочку приоткрыть... Может быть, и тебе стоит двинуться в путь? Ведь не зря, в самом деле, столько людей прошли по нему до тебя — и нашли свое счастье! Может быть, и тебе вместе с ними крикнуть Иисусу: «Я здесь! Хочу Тебя встретить, узнать и познать. Я хочу быть с Тобой. Хочу жить для Тебя!»— и добавить: «с радостью!»

Но знай, Он откликнется раньше, еще до того, как слова твои прозвучат. Отзовется уже на движение сердца, воскликнув: «Я здесь! Я с тобой, чтобы вместе служить и трудиться, молиться и жить! Я здесь, чтобы любить тебя и быть любимым тобой. Яс тобой, чтобы через тебя любить!»


***


2. НЕНАВИДИМЫЙ БОЛЬШЕ ВСЕХ НА ЗЕМЛЕ, БОЛЬШЕ ВСЕХ НА ЗЕМЛЕ — ЛЮБИМЫЙ!


Никого так не отвергали, не освистывали, не оплевывали!


Кого ненавидели так, как Иисуса?

Кого, подобно Ему, отвергали и оскорбляли, презирали и прогоняли, преследовали и топтали, предавали и мучили, бросали и избивали, а после — распяли? Никого, никогда. Так было и есть — во время земной Его жизни, и после — в Церкви, в Теле Его. Так было и есть — во время Его Страстей и всегда — во всех страстях этого мира.


Поругание Лика Его...


Оскорбления и издевательства, карикатуры, ругань, кощунства — что это, если не плевки Ему прямо в лицо?

Как Его только ни называют, в чем Его только ни обвиняют, считая, что Он в ответе за всевозможное зло, за каждое преступление!

Он, Агнец Света, был заклан за наши грехи, а теперь на Него возлагают вину за наши измены!

Его Лик, Его Тело и Крест превращаются в средство обогащения, коммерции или рекламы... Их все чаще и чаще опошляют дельцы ширпотреба, их воруют любители чародейства[7].

А Иисус все молчит — как во время Страстей и распятия. Как тогда, не пытается Он возразить, оправдаться, ответить... Он надежду Свою возлагает на нас — на тебя, на меня. Он хотел бы, чтобы здесь, на земле, мы с тобой защитили Его.

Господь мой и Бог выставляется на поругание, Его Лик искажен, Его Слово разбавлено ложью...

Не было, нет и не будет на свете невиннее, чище Него, а книги о Нем продают на одном прилавке с порнографией! С тем, на почве чего совершается столько бесчинств, что Ему причиняет такую жестокую боль! Люди мучают, насилуют, уничтожают Иисуса, люди жизнь отнимают у Жизни, у Жизни самой!

Неужели я буду молчать? Ни за что! Я не стану сидеть, сложа руки, наблюдая, как Иисуса — Жизнь мою — продают в интересах торговцев порнухой!

Если я не вмешаюсь, я тем самым предам Иисуса. Тут затронута честь — не желаю краснеть перед Ним! Не желаю глаза опускать перед ангелами и святыми в миг свидания с ними на небе (см. Лк 12:8) — что может случиться в любую минуту!

Поразительно: сотни людей потеряли надежду и радость в нашем обществе, где больше нет никаких ориентиров, — мы же смеем ругать и бесчестить Того, Кто способен вернуть им счастье!

Современники наши сплошь и рядом хулят добродетель, а по­том принимаются сетовать на молодежь. Отметают сперва чистоту, без которой нет жизни, а потом изумляются, когда их дети жить не хотят. Приучают детей ни к чему не питать уважения (и к священному — прежде всего), а потом — возмущаются тем, что они надругались над чьей-то могилой... Что тут скажешь? Безумный мир!

Мы легко позволяем смеяться над Иисусом — на глазах у всех тех, кто не знает Его, но однажды, возможно, узнает. Мы мешаем им встретить Того, Кто единственный в силах спасти от уныния, зла и греха, Кто выводит из ада, из горя и смерти.

Ты спросишь: «Но не лучше ли будет подставить злодеям другую щеку?»

Если бьют лишь меня одного — да, конечно! Но если страдает мой ближний, особенно — слабый и безответный, — я должен его защитить! И тем более — если удары получает Господь, не имею­щий помощи ни от кого, кроме братьев Своих!

Сам Иисус спросил кротко, но твердо: «За что Меня бьешь» (Ин 18:23), когда на суде кто-то ударил Его по щеке. Здесь, на земле, мы — Его голос. Так неужели мы промолчим и не спросим: «За что вы Его оскорбляете? Какое зло сделал Он вам? За какое из добрых дел вы так на Него разозлились? Почему вы Его так ненавидите?»

Он, Иисус, самый кроткий на свете, взял бич и прогнал торговцев из Храма. Он не стерпел поруганья великой святыни!

Он детей защищал, когда тех не пускали к Нему (см. Лк 19:40). Запрещал, иногда достаточно резко, мешать им (см. Мф 18:6).

Церковь во все времена уважала право защиты. Особенно — близких людей, если им угрожает опасность. Кто же нам ближе, чем Он, — сердце всякой любви? За кого же мы больше в ответе, как не за наших детей?

Наша робость коробит порою и тех, кто не верит в Иисуса. В их глазах мы — последние трусы. Они говорят нам: «Зачем вы сдаетесь без всякой борьбы? Чего вы боитесь? Две-три газеты вас назовут мра­кобесами? Несколько жалких писак поднимут вас на смех? Ну и что? Неужели для вас это так же страшно, как тюрьмы и пытки?»

Если мы защитим Иисуса — в открытую, смело, мы спасем, от­воюем у смерти грядущее поколение. Если мы промолчим, то на­учим детей наших трусости, подлости и безответственности.

За детей мне бывает страшнее и горше всего. Дети так любят молиться у рождественских яслей и у подножья креста! Детям так больно смотреть на кощунство — но кто их услышит! Их так ранит бездушие взрослых — но что они могут? Разве кто-нибудь согласится услышать ребенка? Разве кто-нибудь даст ему слово?

Горе обществу, где не хотят уважать (и тем более — защищать) чистоту и невинность, благородство и совесть! Горе обществу, где не хотят уважать детство собственных детей! Горе тем, кто заставляет их краснеть... Горе им — так сказал самый кроткий из всех Детей. Горе им — как сказал о них Тот, Кого без конца проклинают.

Христа оскорбляют, потому что считают умершим. Мы защищаем Его, ибо знаем: Он жив!


Истязание Тела Его...


Его оскорбляют — в лицо, напрямую. Его притесняют — в любом человеке, ребенке и взрослом, кого презирают, лишают внимания, поносят и поднимают на смех за все «не такое» — болезнь или бедность, цвет кожи и расу, страну или возраст. А может быть, про­сто из-за акцента, привычек и вкусов... (см. Мф 25:31).

Неважно, за что. Кто бы ни был несчастный, но целясь в него, попадают в Иисуса. В Иисуса, живущего в сердце его. Мы все существуем внутри Его Сердца, внутри Его Тела. Всегда — и тогда, когда знаем об этом, и если не знаем.

Добавлю еще — отвергая «иного», всегда отвергают Бога Живо­го. Ненависть к ближнему, на нас не похожему, — это ненависть к Богу Триединому. Геноцид — преступление против человечества, потому что это преступление против Троицы! Бог сотворил нас разными, открывая дорогу к единству. По образу и подобию Своему — Бога Единого.

Запомни же: в любом, кто забит и оплеван, забит и оплеван Господь Иисус! За что бы и как бы людей ни травили — их травят всегда и везде — за Него. За имя Его, за любовь или Слово. За верность Его и за верность Ему...

Во все времена и почти во всех странах епископов, пастырей, просто мирян бросали в темницы, пытали и били, казнили, ссылали... Таких — миллионы! Припомни, ведь Он это нам предсказал! (см. Мф 10:17–2; 24:9–13).

Все средства шли в ход, чтобы убить Его Церковь. Ее ненавидел каждый диктатор. Господь неприемлем для идеологий! Присутствие Бога им невыносимо. Дома Его (церкви) взрывали, громили и отдавали на поруганье — тысячами и тысячами.

Так было две тысячи лет нашей эры. И продолжается где-то — сейчас[8].

Чтобы понять, почему нет ужаснее мук, чем страдания Иисуса, вспомним, что Он есть Любовь. Никто никогда не любил так же страстно, безумно и нежно, как Он. Чем сильнее мы любим, тем легче нас ранить. Чем больше мы любим, тем горше страдаем от неразделенной любви!

К тому же Он — Бог, а значит, способен любить человека, как если бы тот был единственным в мире. Вернее, без всякого «как», ведь любой — уникален, ведь каждый — единственный в мире. Поэтому Бог наш не может сказать: «Что поделаешь, этот не любит Меня, но другие-то любят!» Матери, похоронившей ребенка, другие — живые — его не заменят!

Поэтому даже один человек, отказавший Иисусу в любви, Ему причиняет ужасную боль.

Поэтому Он обделен любовью более всех людей на земле...

Вот Он, твой Бог, — ранимый, как все, кто влюблен!

Любовь нелюбима... Любима — так мало... Любима — так плохо...


Ни в кого так не влюблялись,

никому так не поклонялись!


И все же, и все же: кого и когда любили так, как любят Иисуса?

Те, кто заявляет, подобно Майклу Джексону: «У меня больше поклонников, чем у Иисуса Христа», — лжецы!

Воспевать Его слово, показать Его лик, дать почувствовать бие­ние Его сердца — тут мало всех шедевров на свете!

Чего только ни изобретали люди из любви к Иисусу, как только ни воплощали свои таланты, свой разум и волю...


Во славу Его — любые шедевры...


Литература...

Никто так не вдохновлял людские умы, как Иисус, никто не подвигал на такие разные и чудесные труды — от богословских трак­татов и всевозможных духовных сочинений до медитаций, проповедей и бесчисленных комментариев к Евангелию. Не говоря уже о романах, посвященных Ему. Все — о Нем и ради Него. Одно это внушает интерес к Его личности, завораживает Его тайной.

Но слова, разговоры и размышления легко могут превратиться в пустую болтовню или остаться бесплодной теорией. И вот, на по­мощь прозе приходит поэзия.

Искусство видит дальше реализма. Оно угадывает лик невидимого. Ухватывает суть вещей.

Об Иисусе поют еще больше, чем говорят, прославляют Его еще больше, чем размышляют о Нем. Одно поколение Его трубадуров сменяет другое. Вдохновленные Им творцы сочиняют оды, тропари и поэмы. Какое созвездие! Святой Ефрем — «цитра Марии», Дан­те с его «Божественной комедией», Бернард Клервоский с его «Пес­нью Песней», Клоделъ, повествующий, как «Ангел Господень возвестил Марии», Пеги, воспевающий Богородицу Картезианскую...

Но Иисус так великолепен, что рядом с Ним даже блестящая поэзия кажется бесцветной и тусклой. И на помощь словам приходят жесты. Театр служит Истине, чтобы явить хоть отблеск ее красоты.

Снова шедевры — ожившее Евангелие, от средневековых мистерий на площадях возле церквей, до современных пьес.


и музыка...

Но слов и жестов все равно недостаточно. И вот к ним на по­мощь приходит музыка. Все мелодии, все ритмы.

Гимны, песнопения, хоралы сливаются в единый великий хор... Музыкальная река течет сквозь века, орошая церковные молитвы и богослужения. Воды ее никогда не иссякнут, ибо никогда не иссяк­нет в человеческом сердце жажда прекрасного!

Снова шедевры — оратории Генделя, хоралы Баха, Реквием Мо­царта, бесчисленные симфонии и рапсодии!

Его славят на всех музыкальных инструментах — от арфы и органа до тамбурина и гитары... От флейты до синтезатора...

Но ничто не сравнится с голосом, с живым человеческим голосом...

И звучит григорианское пение. Рассыпаются бисером ноты, та­кие простые и чистые (в наши дни оно используется для лечения токсикоманов). Вслед за ним — многозвучие в стиле барокко. Оно обнажает чувства души, молящейся и служащей Богу. А еще — песнопения византийские, греческие, славянские... В них душа народа становится единым прошением. А еще — джаз негритянских спиричуэлов... и так далее, вплоть до самых современных ритмов и рока...

Ради кого все это? Кого воспевает, прославляет и молит это многозвучие? Снова и снова — Иисуса!


и живопись...

Но и звуков недостаточно, и слуха недостаточно... Глаза тоже жаждут прекрасного. Не для того ли они сотворены, чтобы однажды узреть Иисуса?

Снова шедевры — святые иконы. Символ невидимого Присутствия, окна, распахнутые в Небеса. Вслед за ними — бесчисленные картины, портреты, статуи, барельефы, фрески, витражи. Может быть, в них меньше богословской глубины — но не красоты. Все это — попытка уловить хоть малую черточку Его Лика, Его тайны[9].

От рублевской Троицы,фресок Фра Анжелико до «Пиеты» Микеланджело[10] — ...

Под кистью и резцом дерево и железо, стекло и камень воспевают Евангелие, становятся «Библией бедняков»[11]. Человек, не умеющий ни читать, ни писать, может слушать и созерцать. Бедняки тоже имеют право восхищаться!


и архитектура...

И конечно, конечно, появляются Его дома!Архитекторы и рабочие, строители и художники не жалеют фантазии и мастерства, а главное — любви, создавая чудеса красоты и искусства. Пронизать материю светом, возвести здания, достойные сияния Его славы, величия Его Присутствия!

Снова шедевры — бесчисленные созвездия церквей, кафедральных соборов, часовен, храмов и базилик озаряют планету «местами свиданий» с Ним. Каждая эпоха без исключения внесла свою лепту, свой стиль! Каждая страна посвятила Ему свои лучшие строения. Каждый народ подарил Ему прекраснейшие творения своих мастеров![12]

От деревянных церквушек Украины — до Свято-Троицкой Лавры в Сергиевом Посаде под Москвой, от цистерцианского аббатства Фонтеньи — до Мон-Сен-Мишель, а еще! — Собор Парижской Богоматери. От белоснежных часовен Эгейского моря до грациозных капелл Тосканы...

В странах, давно принявших Евангелие, на каждой равнине, в каждом поселке и городе стоят дома Божий! Ну, хотя бы часовенка, хотя бы крест или статуя. Их можно увидеть в чаще леса, среди пустынных равнин, на островах Тихого океана и горных вершинах Альп или Карпат[13]. На головокружительной высоте — три тысячи метров над уровнем моря!

На любой широте и долготе. Повсюду, во все времена. Пересечение истории с географией. Дух наполняет природу. Пейзажи очеловечиваются, обретают лицо — Его Лик!

Ради кого все это? Снова и снова — ради Него, ради Иисуса\ Во славу Его, Ему на радость.

На радость Ему, а значит — и нам. На радость нашим глазам и

ушам, нашим рукам, умам и сердцам.

Чтобы Слово Его звучало всегда — до конца истории.

Чтобы Лик Его сиял везде — до края земли!

Чтобы Сердце Его билось в глубине каждой души!

Так неужели я буду стыдиться Иисуса? Неужели я постыжусь Его друзей?


На радость Ему — подарены жизни!


Но есть нечто большее, неизмеримо более прекрасное, чем любые шедевры мысли, искусства и техники. Я говорю о шедеврах божественной любви.

За две тысячи лет от Рождества Христова Иисус стал жизнью жизни, радостью всех радостей, светом превыше всякого света — для множества людей. Он стал для них единственной жизнью и радостью, светом всего существа!

Как Он любим! Безумно, бесконечно, безоглядно!

Смиренно и пылко, радостно и тихо, терпеливо и страстно. Ценою бесчисленных мук и страданий.

Ради жизни — и до смерти и за гранью смерти!

Какие безумства любви рождала Его немыслимая любовь!

Какие чудеса щедрости рождала Его бесконечная щедрость!

На какие подвиги вдохновлял Его великий подвиг!

Сколько любви, чистой любви к Нему было явлено, засвидетельствовано, прожито — во славу Его! А главное — Ему на радость.

Это ведомо лишь Ему, лишь Ему одному. Статистики тут нет и быть не может. Но даже то немногое, что мы знаем, поразительно!

Скажи мне, ради кого, ради кого еще юный хиппи забросил свой кругленький банковский счет, чтобы сделаться нищим и к ужасу отца своего целовать прокаженных? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного? Кто этот хиппи? Франциск Ассизский!

Аляски? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного? Как его имя? Иннокентий Московский!

Ради кого великая княгиня оставляет царский дворец, чтобы ухаживать за самыми бедными, утешать и исцелять их, а потом отдает свою жизнь, отказавшись расстаться с ними? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного? Как ее имя? Елизавета Федоровна, новомученица!

Ради кого отец Арсений в ГУЛАГе помогает стольким людям, а особенно самым слабым, обрести опору или просто выжить в этой ужасаю­щей ситуации? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Ради кого поэтесса и философ таскает на себе мешки с капустой, чтобы накормить голодных русских рабочих-эмигрантов, спасает ев­реев от преследования нацистов, а потом погибает в газовой камере, заступив место матери с ребенком? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного? Как ее имя? Мать Мария (Скобцова)!

Ради кого монах Таврион, проведший много лет в советских лагерях за свою веру, выйдя на свободу и став игуменом Глинской пустыни, не ищет спокойной жизни, а рискуя всем, продолжает нести мир и свет в души страдающих в атеистическом обществе людей? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Ты возразишь: «Все это было давно! Старые песни!»

Ты так считаешь? Что ж, обратимся к другим именам!

Ради кого Мать Тереза освещала и все ее юные спутницы про­должают освещать своими улыбками лица, искаженные агонией? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного[14]?

Ради кого братья Жоккар, не жалея сил, обошли всю планету, оперируя прокаженных и даруя им новую жизнь? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Ради кого Николай и Беатрис оставили дом, поселились в трущобах и окружили бездомных детей любовью своей и заботой? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Ради кого Каролина и Бруно самоотверженно служат тем, кто погибает от СПИДа? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Ради кого отец Ив Обри и другие отдают себя заключенным, проводя большую часть жизни с ними, в застенках? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Ради кого Дафроза, восемнадцатилетняя девушка из племени хуту,

во время жесточайшей войны в Руанде между племенами хуту и тутси, когда были убиты сотни тысяч тутси, бросив учебу, посвятила себя сиротам племени тутси и усыновила многих из них? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Ради кого юная медсестра перебралась в Оран (в Алжире, где не­давно убили епископа!), чтобы отдать себя целиком на служение нищим арабам? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Ради кого молодой священник Винсент отправился в нищие села Бразилии — принести беднейшим людям планеты Иисуса, беднейше­го из всех бедных? Ради кого он постоянно рискует жизнью, защищая их права? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Ради кого Сандрина или Патрик день и ночь, не жалея сил, помогают жертвам токсикомании и сексуального насилия? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?


Я мог бы продолжать список до бесконечности, мог бы составить целую книгу... Сколько имен, сколько лиц! Я знаю всех этих людей — лично или слышал о них.

Утверждаю и свидетельствую: да, ради Него, ради Него одного они отдали все, вплоть до собственной жизни. Ради Него, подобно Ему, в Нем и с Ним.

Да, только ради Него, ради Него одного отдали всю свою жизнь, вплоть до смерти, столько мужчин и женщин, больше того — детей! Ради Него, во имя Его, из любви к Нему.

Найди хоть одного человека в истории, которого любили бы так сильно, так глубоко и безоглядно!

Так неужели мы будем стыдиться Иисуса? Неужели мы постыдимся Его друзей?


Ради Его прекрасных глаз — столько влюбленных сердец!


На мой взгляд, есть два наиболее очевидных и неоспоримых доказательства того, что Иисус жив, а значит — воскрес, а значит, Он — Бог. Во-первых — множество людей, посвятивших Ему свою жизнь, во-вторых — множество мучеников.

Ну скажи мне, как объяснить тот факт, что молодые люди, твои ровесники, юноши и девушки, способны отдать Ему не год или два, а всю свою жизнь — заранее — всю до конца? Отдать все свое существо — целиком — на служение Ему, и — навсегда. Возможно

Ради кого нормандская девушка пятнадцати лет навсегда затворилась в Кармеле, превратив монастырь в великую школу Любви? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного? Как ее имя? Тереза Младенца Иисуса!

Ради кого блестящий офицер и великий исследователь затерялся один в бескрайних просторах Сахары? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного? Как его имя? Шарль де Фуко!

Ради кого монах покидает мирный остров-монастырь Валаам, чтобы распространить свет Евангелия через всю Сибирь до самой ли, мыслимо ли это, будь Он лишь трупом, лежащим в гробнице?

Как объяснишь ты, что можно жить ради Него, ради Него одно­го? Каждый из нас сотворен Самим Богом, чтобы принадлежать другому — в любви и ради любви. А любовь означает живые, личные отношения... Любить можно только живую личность, не так ли?

Посмотри же на них, посвятивших себя Иисусу. Они не похожи на «зомби» или невинные жертвы. Посмотри, и увидишь не похоронные физиономии, а воскресшие лики. Вернее сказать — влюбленные, счастливые лица людей, которые знают (хоть и не всегда ощущают — как в браке), что они любимы. Любимы навечно Тем, Кто никогда не предаст, не изменит, не разочарует[15].

Но можно ли быть влюбленным, можно ли быть счастливым с тем, чья душа жива, но тело давно разложилось в могиле?

Для человека, отдавшего Богу всю жизнь, отсутствие спутника жизни, детей — пустота опустевшего гроба. Ибо теперь, после Вос­кресения, Иисус может наполнить Своим нежным Присутствием всех, кто стремится к Нему. Ну подумай, не будь Он живым, разве смог бы Он сделать счастливым сердце и всю нашу жизнь?

Поверь мне, они не безумны и не обездолены, эти люди. У многих было полно престижных дипломов и денег, друзей и возлюбленных, у многих была интересная и доходная служба. Иными словами — «все, чтобы достичь успеха в жизни»... И эту чудесную жизнь, эти пылкие сердца и манящие горизонты они радостно отдали... Иисусу! К удивлению друзей, досаде возлюбленных, к ужасу семьи зачастую. Чем объяснить такое, если не Любовью сильнее всякой любви? Любо­вью, имя которой — Иисус. Так было, так есть и будет всегда...


Ради Его красоты — столько пролитой крови...


Другое доказательство, неоспоримое по силе своей, — любовь вплоть до смерти, до мученичества. Как ты объяснишь, что столько людей, зачастую — молодых, и даже детей, предпочли изгнание, пытки, тюрьму и ужасную смерть, — что угодно, лишь бы не изменить Иисусу?

Сегодня, как и вчера, друзья Его идут на смерть. Чем это все объяснить — если только не любовью, которая сильнее смерти?

Конечно, людям случалось страдать за дорогую их сердцу идеологию. Но никто из них не сносил мученья и пытки с миром в душе, прощением на устах, улыбкой в сердце и бесконечной кротостью во взгляде.

А монах-францисканец, умиравший от голода в камере смерти номер тринадцать, в Освенциме — сколько света было в его глазах! В них точно вместилось все небо! Палачи не могли вынести его взгляда: «Не смотри! Отвернись!» — кричали они. Погруженные в страх и жестокость, они не могли выдержать этой сияющей нежности. Кто он? Максимилиан Кольбе!

Все эти люди, верные Богу до смерти, мученики за Него — не музейные экспонаты, не фигуры из прошлого!

Каждый день пополняются их славные списки.

Почему молодой ливанец Марун предпочел быть изрезанным на куски, но не согласился плюнуть в распятие?

Из-за кого ранним воскресным утром по дороге на богослужение был убит ударом топора по голове отец Александр Мень, право­славный священник?

Ради кого Мария Дос Сантос, семнадцати лет, предпочла потерять жизнь — но только не чистоту?

Ради кого руандский священник бросился навстречу убийцам, крича: «Убейте меня, но не трогайте моей паствы!»? Он был убит автоматной очередью, а вслед за ним — две тысячи прихожан... Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Ради кого семеро монахов из Тибирины в Алжире до конца оставались с народом, которому посвятили жизнь? Ради кого, если только не ради Него, ради Него одного?

Из-за кого был зверски убит епископ Пьер Клаври, написавший: «Научиться отдавать, отдавать самого себя — значит обмануть смерть. Ей нечего будет забрать у нас, потому что мы все отдали любви»? Что это за Любовь, если не Он, Он один?!

И знаешь, когда жили все эти люди? В 1990-х годах!

«Как абсурдна любовь таких людей!» — говорил Энгельс.

«Поверить можно лишь такому свидетелю, который был верен до самой смерти», — писал великий Паскаль.

Так скажи мне: постыдишься ли ты Иисуса, за Которого пролили кровь столько твоих ровесников? Постыдишься ли ты «раненых друзей Жениха»![16]

 Разве ты не горд, не рад, не счастлив любить столь бесконечно любимую Любовь?


***


3. ВЕЧНО ЮНЫЙ И ПРЕКРАСНЫЙ...


Лицо у Него такое же, как у миллионов двадцатилетних людей.

В конце нашего тысячелетия всемирные дни молодежи стали ослепительным явлением народа Божьего всевозможных рас и наций, из всех стран и языков.

Тысячи, миллионы людей[17] съезжались со всех концов света в Рим, Буэнос-Айрес, Сантьяго-де-Компостела, Ченстохову, Денвер, Манилу, Париж. Съезжались, чтобы вновь обрести свои корни, утолить жажду, припав к живым источникам истины. Чтобы вслед за Папой Римским Иоанном Павлом II, Отцом и Пастырем, взойти на вершину, куда при­зван подняться каждый. А главное — вместе прославить Христа-Спаси­теля и поклониться Ему. Полюбить Его. Не поодиночке, а всем вместе.

Рядом с ужасом мира сего, которым день изо дня нас пичкает пресса, — Церковь, сияющая полнотой юной, обновленной жизни! Ослепительное свидетельство того, что сегодня Церковь молода как никогда прежде!

В той части Китая, где до сих пор свирепствует гонение за веру, власти приходят в ужас, видя, сколько молодых людей (в том числе — членов коммунистической партии!) принимают крещение. Это похоже на снежную лавину. Один высокопоставленный партийный чиновник из Пекина, подобно Кайафе (сказавшему об Иисусе: «лучше, чтобы один человек умер» для спасения многих — см. Ин 11:50), произнес пророческие слова. Две поразительные фразы, означающие куда больше, чем сам он хотел бы сказать. «Если бы Бог имел лицо семидесятилетнего старца, никому не было бы дела до Его возвращения. Но Его лицо — это лицо миллионов двадцатилетних людей, вот что крайне беспокоит нас[18]...» Результат — усиление репрессий. Так за кем же будущее?

Во время многолюдной молодежной встречи в Бельгии Иоанн Па­вел II обратился к собравшимся с такими словами: «Вы для нас живое свидетельство вечной юности Бога!»И еще: «вечной юности Церкви».

И все собраны вокруг Одного — Иисуса.

Вокруг Него, через Него, ради Него и в Нем.


Он один — и никто другой!


Иисус!

Не один из множества спасителей — единственный,

Он, и никто другой!

Не образец гуманизма, не один из тысяч мудрецов, философов,

учителей или вождей — пусть даже наиболее яркий.

И даже не самый великий, не лучший из них.

Да, Он вмещает в Себя все это, но именно потому, что не в этом дело, Он — Другой,

Он — Бог! Твой Бог! Наш Бог!

И так как Бог может быть только один, иначе это слово просто теряет смысл, — Он Бог Единый.

Человек не может мечтать ни о чем более прекрасном, не может вообразить себе ничего более святого,

чем Иисус! И только Иисус!

Нет более совершенного ответа на все ожидания,

нет другого исполнения самых чистых надежд,

чем Иисус! И только Иисус!

Полнота всех стремлений, мечтаний, чаяний —

Иисус. И никто другой!

Все, к чему тянется и рвется человек,

связано с Ним.

И ни с кем другим!

В Нем — источник всякой любви. И нет иного источника!

Он Один достоин безусловного доверия,

безраздельной любви,

бесконечной радости.

Он, именно Он, Иисус. И никто другой!

Это — так! Знаешь ты или не знаешь, веришь или не веришь, думаешь об этом или нет, это — так!

Твоя жизнь может пройти, и ты никогда о Нем не узнаешь — горькая доля!

Но однажды ты можешь открыть Его для себя — и выйдешь на волю!

Как бы то ни было, кем бы ты ни был, однажды ты увидишь Его — навсегда!

Но мне очень хочется, чтобы ты встретил Его уже сейчас, не дожидаясь той решающей, окончательной встречи.


Хотелось бы — ради твоего счастья.

Чтобы ты обрел счастье — в Нем.

Ведь без Него мы гибнем,

а с Ним — воскресаем.

Без Него мы жестоки, словно безумцы,

с Ним — доверчивы, словно дети.

Без Него мы потеряны,

с Ним — любимы.

Без Него сожжены,

с Ним — обóжены!

Аминь! Аминь! Аминь!


***



Жизнь Его и твоя — созвучны!


Твоя тайна в свете Его тайн


Кто же Он, этот Иисус — такой близкий и такой далекий?

Такой родной и такой иной, такой свой и одновременно — чужой?

Все в Нем — тайна[19] и свет.

А ты, ты-то кто такой на самом деле?

В чем твой секрет, секрет твоей жизни, твоего бытия? Откуда ты? Куда ты идешь?

Может быть, узнавая Его, ты узнаешь себя самого? Может быть, повстречав Его, ты обретешь и себя самого?

Может быть, раскрыв Его секрет, ты раскроешь и свой?

Может быть, в Нем ты встретишь себя?

Может быть, в глубине Его Сердца обретешь ты свое?

Кто знает?


Мы вглядимся в каждую черточку Его Лика. Узнаем, как Он рос и развивался. Мы пойдем за Ним, шаг за шагом, по дорогам Евангелия.

На отдельных моментах Его пути мы задержимся, остановимся. Встретим Его — в разных ситуациях, разных условиях жизни.

И в тайне Его Бытия, Его Жизни смысл обретет и твое бытие, события жизни твоей.

Тайна твоя озарится сиянием Тайны Его.



I. У НАС НА ПЛАНЕТЕ — БЕЗБИЛЕТНЫЙ ПАССАЖИР?

Во чреве Девы Марии,

Его зачатие

Его внутриутробное развитие

Во чреве Девы Марии,

Его зачатие

Его внутриутробное развитие


1. ОТКУДА ПРИШЕЛ ОН?

КАК СТАЛ НАШИМ БРАТОМ?


Его встреча с нами разлука на Небе!


Его ждали так долго, с таким нетерпеньем! Этого Бог и хотел — явиться туда, где жаждут Его и готовы принять...

Он приручал нас неспешно и бережно. Сперва — к Своему голосу. Нежному, ясному (ибо — влюбленному!)... Голос Его не спутать ни с чем. Так зовет старший брат — сестренку. Так взывает к сыну — отец. Так жених призывает — невесту.

Звуки этого голоса тысячи лет раздавались в народе, который Он избрал и готовил к встрече. Израиль — народ Ветхого Завета, Завета, который не обветшает вовек. Иудеи — наши старшие, наши любимые братья. Библия — история Бога, входящего в Историю.

Итак, Бог заговорил. Голос Его обретает всевозможные интонации: то он подобен веянию тихого ветра, то шепоту или песне, то крику, воплю, трубному зову. А порой, когда Он не в силах более сносить наши предательства, стону ярости... Потому что он подобен стону любви. Впрочем, стон этот быстро уступает место доверитель­ному тону влюбленного.

Невероятно! Наш Бог не безмолвствует, Он — не немой. Наш Бог говорит! И говорит Он «по-нашему»! Сотни примеров из нашей жизни приводит, чтобы объяснить нам, Кто Он такой. Сколько раз Он обращался к нам через знаки, события, через пророков. Мы же дерзаем кричать: «Он молчит!» Да нет же, просто мы — глухи! Мы не хотим, не умеем слушать Его! Кто ж виноват, если Слово Его никак не изменит наш мир?

Он посылал нам пророков — мы их гнали и убивали.

Он посылал нам судей, царей — мы их отвергали. Он посылал даже ангелов — мы их отправляли обратно с пустыми руками.

Как мало внимания мы уделяли призывам Его! И мир оставался лежать во грехе, погруженный в глубокую ночь...


Отныне — не слышать, но осязать!

Отныне — не угадывать, но видеть!


И вот, Пресвятая Троица — Отец, Сын и Дух Святой — держат Великий Совет. О чем Они говорят? Предположим[20]...

Отец: «Как же вернуть всему, что Мы сотворили, прежнюю красоту? Как сделать мир еще лучше, прекраснее, чем до разрыва, который все исковеркал, до трещины, которая все исказила? Кого Мне послать? Никто из прежних посланцев не преуспел — ни ангелы, ни пророки. Придется отправиться в путь Кому-то из Нас. Кто же пой­дет?

Сын (склоняясь к Отцу): «Вот Я, пошли Меня!» (ср. Ис 6:8).

Отец: «Так иди же к ним, иди навстречу ко всем! Стань Моим Словом, Моим единственным Словом! Тобою все будет сказано, в Тебе все совершится, с Тобой будет отдано все. Кто знает, быть может, Тебя они примут?» (ср. Ис 49:1–6).

А на земле между тем нетерпение все возрастало. Слышать Его — мало, нужно Его созерцать. Мало угадывать Голос, нужно узреть Его Лик. «Мы слышали Тебя, а ныне хотим видеть, лицезреть лицо Твое!» (ср. Песн 2:14). Любящий жаждет увидеть! Не­возможно любить, не видя! Мы — не ангелы, Бог даровал нам глаза и руки. Глаза — чтобы видеть Его, руки — чтобы прикасаться к Нему. Тело — чтобы любить. Но как мне Его полюбить, пока у меня есть тело, а у Него — нет?

Громкий крик пронзает ночь Первого Завета (который по недоразумению называют Ветхим): «О, если бы Ты расторг небеса и со­шел!» (Ис 64:1).

«О, если бы Ты пришел, Ты Сам!

Не надо больше посланников,

нам нужен Ты, Ты Сам!»

Люди взывают: «Кто покажет нам благо?»И сами находят ответ: «Яви нам свет лица Твоего, Господи!»

(Пс 4:7) Яви нам солнце лица Твоего... Каждый вечер Церковь влагает эти слова в наше сердце. Скудного счастья каждого дня — слишком мало. А зачастую мы вовсе в счастье не верим. Спасение только одно — «Яви нам свет лица Твоего, Господи!»

Видеть Тебя — это счастье. Видеть Тебя — это жизнь. Видеть Тебя — значит жить!

Но вернемся на Великий Совет Троих.

Отец Сыну: «Мало того, чтобы Один из Нас отправился к ним. Встреча должна совершиться не "извне" — изнутри... Сын Мой, Ты обретешь лицо и тело, плоть и кровь. Конечно, Ты мог бы к людям явиться как некий пришелец из горнего мира... Но тогда Мы не сможем их преобразить, сделать новым твореньем. Спасти человечество можно, лишь став человеком. Вот почему Тебе нужна мама. Мы сами так захотели — люди приходят на землю через родителей, маму и папу».

Отец Духу Святому: «Ты поможешь земле встретить ее Творца. Земля должна быть готова и вспахана, чтобы в ней проросло Наше семя. Найди среди дочерей народа избранного девушку, достойную Моего Сына. Посети ее!»

Тысячи лет Дух Святой создавал Израиль — земную семью для Всевышнего Бога. После множества перипетий — отпадения, исхода, гонения, плена и возвращения, у Бога остался лишь малый оста­ток верных Ему. Среди них Господь выбирает один-единственный род — род Давида. А в нем — одну пару — Иоакима и Анну (см. Мф 1:1–17).


Против злобы, что обитает в нас, —

девушка, чистая, словно алмаз!


Совету Троих предстоит обсудить еще кое-что. Плоть и кровь, уготованные для Сына, должны быть чисты, без тени греха. Его плоть и кровь должны быть очищены от микроба, от вируса, что передается из поколения в поколение.

Выход найден — таинственный, Божий «диализ»! В момент зачатия кровь избранной девочки будет исцелена от смертельной за­разы. Как? Разумеется, прямым вмешательством Духа Святого. Эти плоть и кровь, переданные через Анну и Иоакима — плоть и кровь Адама и Евы, какими они были до смертоносной эпидемии первородного греха.

Приди, посмотри на маленькую Мириам. Как тихо, как незаметно она растет и взрослеет... Словно в подполье. Людям и невдомек, что среди них, больных, зараженных грехом, взрослеет Она, здоровая, неповрежденная... Даже Она не знает об этом. Не знают родите­ли и соседи. Знает лишь Бог. А сегодня Дух Святой открыл эту тай­ну Церкви. Какое счастье!

Вот Она — прекраснее, чем Ева, вышедшая из объятий Творца на заре мироздания... Сам Творец восхищен красотой Мириам!

Господь Сам приготовил Себе непорочный дворец, сияющий дом (см. Ис 7:14). Он заранее омыл Свою Матерь в крови, которую однажды прольет ее будущий Сын. Получается, Мириам — дочь свое­го Сына! Через Него — очищенная, Им спасенная, Им хранимая и прощенная — заранее[21].


Для жизни в Его тайне —

девушка-сиянье!


Девочка растет. И вот таинственное событие внезапно переворачивает всю Ее жизнь, всю историю человечества (см. Лк 1:26–38).

Через ангела Сам Отец обращается к ней: «Девочка Моя, согласна ли ты даровать Моему Сыну то, чего Я не могу Ему дать (у Меня ведь нет тела), что может дать только женщина. Согласна ли ты по­дарить Ему...

...Твои руки, чтобы Он смог ласкать и благословлять детей...

...Твои ноги, чтобы Он смог обойти все холмы вашего мира...

...Твои объятия, чтобы Он смог заключить в них потерянную овечку...

...Твои плечи, чтобы Он смог нести на них Свой крест...

...Твои глаза, чтобы Он смог любоваться красой земли, изливая на нее небесный свет...

...Твои губы, чтобы Он смог целовать детей и умирающих...

...Твой язык, чтобы Он смог воспевать Мою славу и провозглашать Мою истину...

...Твое лицо, чтобы видевший Его видел Меня, Отца Небесного...

...Твою плоть, чтобы Он сделал ее пищей для мира...

...Твою кровь, чтобы Он пролил ее и омыл весь мир, прославив его славой Моей...

...а главное — Твое сердце, чтобы Мое Сердце забилось в нем с человеческой любовью и нежностью! Согласна ли Ты на это?»

В эту минуту все затаили дыхание: ангелы и те, кто ушел с земли — дожидаться спасения. «Что Она ответит? Если откажет — все пропало! Придется ждать и искать кого-то другого. Но ведь Он так любит Ее, именно Ее!»

Мир, космос — замерли, ожидая ответа юной девушки... И девушка прошептала: «Да, Я хочу того, чего хочешь Ты! Я принимаю Твою волю! Я согласна! Вот Моя плоть, отданная для Сына Твоего. Вот Моя кровь — ради Него. Вот Мое сердце... Вот Моя жизнь]»Вот оно — первое посвящение... Вот прообраз Евхаристии.

И в ту же секунду Дух Святой сходит на Марию — вторая Пятидесятница в Ее жизни (см. Мф 1:20). Мир преображен — в нем появляется новый Образ. В самом сердце мира Бог обретает... Лик!

Можно сказать, что мир уже спасен — ведь в него уже пришел Бог-Спаситель. Моя плоть и кровь, мое человечество, все, что составляет мою жизнь, принято Богом, значит — обожествлено, значит — прославлено. Уже! Мир уже обновлен! Над ним уже занялась заря будущего века, будущего света. Теперь все новое, все по-новому. Слышишь? Все!

Понимаешь, Отец пожелал сделать так, чтобы юная девушка непременно участвовала в Его тайне. Он ничего не хотел совершать без Нее — без Ее тела и крови, но главное — без Ее души и сердца. Он не воспользовался Ею, словно инструментом, который берут в руки, а когда он больше не нужен, суют в кладовку. Нет, Он предоставил Ей полную свободу[22].

Бог не использовал Ее — Он Ей служил. Не заставлял, но спасал. Никакого насилия, ни принуждения — но соучастие! Одним словом — любовь! Бог пожелал, чтобы Она вместе с Ним потрудилась над новым творением, над преображением человечества.

Она — Его сотрудник. Так и должно быть, ибо Она — Его высшее творение!

Скажи, неужели ты хотел бы другую Маму для Бога твоего? Не­ужели ты не горд, не рад, не счастлив, что Она — такая?



Я принимаю Его таким, Каким Он пожелал прийти!


Вслушаемся в бесконечную череду имен — родословную Иисуса... Сколько людей — любивших, страдавших, молившихся... Сколь­ко лиц... И все время — рефрен: «родил», «родил», «родил»... Но внезапно — обрыв! Иаков родил Иосифа, Иосиф родил И... (нет-нет! Я умолкаю, чтобы не впасть в ересь!). Линия точно разорвана. Водопад замирает. Так что же мы читаем? «Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус» (Мф 1:16).

Поразительное, почти хирургическое вмешательство в человечество. Прямое, личное вмешательство Духа Святого.

К человечеству, одряхлевшему от грехов, внезапно прививается божественная новизна. К износившемуся человечеству — нечто совершенно новое, никогда прежде не виданное. Совершается то, чего никогда не было раньше, чего никогда больше не будет.

Иисус получает всю человеческую природу только от Матери. Все происходит через нее, без вмешательства семени мужа. И Он принимает всю божественную природу — напрямую от Духа Святого.

Что мне добавить?... умолкнуть, упасть на колени и поклониться...

Эта тайна превосходит нас бесконечно. Понять ее невозможно, тут нечего понимать. Можно лишь вслед за Марией согласиться, приобщиться, а главное — принять... Да, я принимаю моего Бога Таким, Каким Он пожелал придти ко мне. Я принимаю Его способ, Его средство, все, что Он выбрал. Я принимаю тот путь, который Он выбрал, каким бы ошеломляющим ни был этот путь для моего человеческого разума. Я ничего не ставлю под сомнение. Ничего не обсуждаю. Ничего не упрощаю. Я не пытаюсь ничего изменить, сделать доступнее. Не дерзаю запихнуть тайну в прокрустово ложе моего бедного сознания.

Я никогда не скажу: «Может статься, Он все же был зачат Иосифом или кем-нибудь еще...» Это значило бы отречься, оскорбить, предать. Это значило бы согрешить против Духа Святого!

Нет, я не пытаюсь переделать Его историю на мой вкус. Это слишком похоже на клевету. Слишком похоже на приговор. Чего только ни придумывали, чтобы опошлить Его тайну, чтобы запачкать ее ослепи­тельную чистоту! Но это могло быть только совершенно девственное зачатие — иначе оно не было бы божественным, достойным Бога.

Святой Дух вошел в пречистое тело Марии — и Бог уже среди нас. Она ничего не понимает, но принимает. И продолжает непрестанно повторять свое «да».


Инкогнито появляется Он среди нас...


Минута Его зачатия — самый решающий момент в истории мира. Минута, да что там, секунда, мгновение, доля секунды — и Творение изменило свой путь, направилось по новой дороге.

До сих пор все человечество с головокружительной скоростью удалялось от Бога, подобно галактике, совершающей свой бег в бес­конечном пространстве. И вдруг — крутой поворот к центру, к Источнику, возвращение к Богу, к Отцу. Поворот на сто восемьдесят градусов. Отныне движение наше — не от Бога, но к Нему. Вернее, это Он, Он Сам пришел в самое сердце Своего Творения. Нагнал, остановил безумный побег, забежал вперед и встретил. Вот оно, но­вое направление — внутрь себя, к источнику!

Отныне источник — не где-то там, в миллионе световых лет, но внутри, в самом потаенном месте, где начинается жизнь. Там, где она зарождается. Сердце и центр человеческого бытия — женская утроба!

Вот куда проникает Бог — незаметно, тайно для всего человечества. Вот куда Он приходит. Вот Его небо на земле, Его дворец, Его обитель. Для Него она драгоценнее, чем храм Соломона с кедровы­ми стенами и золотыми светильниками (см. 3 Цар 8). Желаннее даже небесного Иерусалима (см. Откр 21), где бесконечная, радостная че­реда ангелов возносит Ему хвалу.

С Его зачатием Небо приходит в самое сердце нашего Космоса. Небо приходит на землю — сливается с ней. Ничего не разбивая, не насилуя. Ничего и никого. Оно тихо «приживляется», вкрадывается, проскальзывает к нам. Так тихо, что мы ничего и не видим. Словно боится напугать. Анонимно, инкогнито. Один лишь человек знает об этом — и неспроста! Без Нее это было бы физически невозможно, немыслимо. Ей одной открыта величайшая из тайн. Воистину, это Ее тайна!

Приди и посмотри — Бог здесь! Весь, целиком, Он умещается в крохотной, почти невидимой клеточке, что притаилась во чреве юной девушки. Он здесь — во всем Своем Божестве, то есть Вечный, Бес­конечный и Всемогущий! Чудо из чудес — Он прячет Свою славу, прикрывает Свое сияние, сдерживает Свое могущество, ограничивает Свою безграничность, «овременяет» Свою вечность...

Он — само Величие, сама Бесконечность, Он — Недостижимый, Непостижимый, Неизреченный. Он, непрестанно движущий светила в бесконечном пространстве и взором Своим дарующий Космосу бытие... Он вводит Себя в узкие рамки времени и пространства. Он принимает все неудобства нашего земного существования.

Все, что постепенно станет Его телом, уже записано в генетическом коде, в Его ДНК: черты лица, цвет глаз и волос, длина пальцев... В один миг все заранее дано, все заложено. Уже запрограммировано, но еще не развито.

И такого Бога ты постыдишься?!




А ТЫ? КАК ОН СДЕЛАЛ ТЕБЯ — ТОБОЙ?


Твое зачатие — плод вечной любви


Итак, Бог пожелал быть зачатым, как ты, и даже... вместе с то­бой.

Он пожелал начать Свое существование так же, как ты. С одной лишь разницей (признаюсь, немалой!), что Его зачатие было совершенно девственным (мы только что говорили об этом).

Как ты и вместе с тобой — ибо таинственным образом Его божественное человечество заключает в Себе каждого из нас. Кроме того, будучи Богом и пребывая во славе (то есть вне времени и пространства), Он участвует в каждом событии. Значит, и в каждом зачатии. Значит — в моем и твоем.

Настало время открыть тебе удивительную тайну. Рассказать о том, о чем, возможно, никто никогда тебе не рассказывал. Знаешь, ты лучше присядь!


Ни одного другого — с твоими глазами!


Чтобы постичь все последующее, запомни: среди миллиардов людей, живших со времен Адама и Евы, и среди всех, кто еще будет жить — вплоть до второго пришествия Христа, не было, нет и не будет такого, как ты!

Не было, нет и не будет на свете людей (даже близнецов) с таким же характером, темпераментом, лицом и глазами. А значит — с таким же сердцем, с такой же душой, как у тебя!

Твой генетический код — абсолютно, совершенно, исключительно уникальный и единственный. Бог не творит сериями. Сердце Его — не завод. Руки Его — не конвейер[23].

Ты представляешь? Ты — не один из многих, ты — не овца в безликом стаде! У Бога есть только один-единственный «ты», ибо у Него есть только один-единственный Сын. И если ты на кого-то похож, то лишь на Него, на Него Одного. Исключительно. Ты не воспроизводим[24].

Поразительное чудо!


Зарождение твоей жизни — вмешательство Бога!


Потрясение от осознания этой истины не покидает меня. Истины жизненно необходимой. А именно: тебя не было бы на свете, если бы в момент твоего зачатия не совершилось прямое личное вмешательство Бога, дающего тебе жизнь.

Да, я дерзаю сказать тебе: веришь ты в это или нет, но ты тоже был зачат... от Духа Святого! Конечно, иначе, нежели Господь Иисус... Но все-таки от Духа Святого!

Ибо как еще объяснить следующее явление: неожиданно на свете появляется личность, которой никогда раньше не было? А главное — которая теперь есть и будет всегда, всегда, всегда! Она уже запуще­на на орбиту вечной жизни. Она никогда не умрет.

Эта личность бессмертна, как Бог! Ничего подобного не скажешь о представителях животного, растительного или минерально­го мира. Я спрашиваю тебя, способно ли творение сделать нечто подобное лишь своими силами?

Разумеется, тело мое смертно. Впрочем — на время. Ибо я знаю, наступит день, когда и оно будет прославлено, как было прославлено тело Иисуса пасхальным утром. Как было прославлено тело моей сестры и матери Марии, когда Господь взял ее на небо (см. Откр 12:14). Верим мы в это или не верим — но это так!

И эта последняя метаморфоза тоже совершится благодаря личному и прямому вмешательству Духа Святого. Это будет окончательная Пятидесятница моего бытия. Вся моя жизнь состоит из череды Пятидесятниц — от зачатия и до Воскресения. Невероятно! Потрясающе! Великолепно!



Рожденный в Его Сердце, предназначенный для Его Славы!


Если Бог — это Бог, то Он не может давать жизнь по кусочкам, на время, всего на несколько лет.

И когда я пою: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный...», — я знаю, что сам я пока не святой, и вовсе не крепкий, но уже бессмертный. Да-да, я — бессмертный!

Если я существую, значит, меня ожидает вечная слава! Порази­тельная реальность!

Сам Бог говорит:


«Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих; ибо Он создал все для бытия...

Неправо умствующие говорили сами в себе: "коротка и при­скорбна наша жизнь, и нет человеку спасения от смерти... Случайно мы рождены, и после будем как не бывшие; дыхание ноздрей наших — дым... Тело обратится в прах, и дух рассеется, как жидкий воздух..."» (Прем 1:13–14; 2:1–3).

«Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих; ибо Он создал все для бытия...

Неправо умствующие говорили сами в себе: "коротка и при­скорбна наша жизнь, и нет человеку спасения от смерти... Случайно мы рождены, и после будем как не бывшие; дыхание ноздрей наших — дым... Тело обратится в прах, и дух рассеется, как жидкий воздух..."» (Прем 1:13–14; 2:1–3).


(Если решить, будто жизнь — результат случая, неудивительно, что тоска нападет!)

Нет, нет и нет! Ни один из нас не рожден случайно! Каждый — из Сердца Божьего!

Папа Иоанн Павел II пишет в своем вдохновенном гимне жизни Evangelium vitae[25]:


«Семя вечности, которое человек несет в себе, может означать только одно: человек неподвластен смерти. Надежда на воскресение проливает новый свет на тайну посмертия. В человеке сияет отблеск реальности Самого Бога. Человек — луч божественной славы. Да, жизнь есть семя бытия, неподвластного времени. Бог сотворил человека для нетления. И слава Его сияет на человеческом лице. Жизнь человека есть замысел Божий. Чело­век несет в себе отпечаток бессмертия Творца. Ибо жизнь достигает своей полноты, когда она отдана. Глубочайший смысл жизни — стать даром. Полнота же дара — самоотдача».

«Семя вечности, которое человек несет в себе, может означать только одно: человек неподвластен смерти. Надежда на воскресение проливает новый свет на тайну посмертия. В человеке сияет отблеск реальности Самого Бога. Человек — луч божественной славы. Да, жизнь есть семя бытия, неподвластного времени. Бог сотворил человека для нетления. И слава Его сияет на человеческом лице. Жизнь человека есть замысел Божий. Чело­век несет в себе отпечаток бессмертия Творца. Ибо жизнь достигает своей полноты, когда она отдана. Глубочайший смысл жизни — стать даром. Полнота же дара — самоотдача».


Где и когда мы отдаем себя больше, чем в момент зачатия новой жизни?

А значит: «В человеческом отцовстве и материнстве пребывает Сам Бог» (Иоанн Павел II).

Воистину, ни один Папа Римский не провозглашал человеческое бессмертие с момента зачатия так торжественно, как Иоанн Павел II, И одновременно — так ненавязчиво и тактично. В энциклике своей он деликатно обращается к женщинам, пережившим глубочайшее потрясение всего их существа. К женщинам, отказавшим ребенку в даре жизни: «Приходило ли вам в голову попросить прощение у вашего ребенка, ибо отныне он пребывает в Господе?» На языке Библии «он пребывает в Господе» означает: «в славе Божьей». То есть — вечно живой в Боге. То есть — навсегда живая личность.

Я спрашиваю, может ли зародиться личность, вечно живая, подобная Богу, — без Его участия? Бог, дающий жизнь, — Святой Дух![26]

Итак, я зачат во плоти, потому что сперва был зачат Богом, в Его Сердце! Я пребывал в Его мыслях еще до того, как обо мне подумали родители. Какая тайна!

Мое существование подтверждает, что Бог — это жизнь, ибо — Любовь. Он не может не давать жизнь, потому что не может не любить.


Мое зачатие —

плод... Его участия!


Но и это еще не все. Он знал, что с рождения на мне будет лежать печать первородного греха, ранившего все человечество. И все же Он подарил мне жизнь. Не потому ли, что знал: настанет день, когда Его прощение победит все мои грехи? Он знал, что в мире царствует смерть. И все же привел меня сюда. Не потому ли, что знал: однажды Его Жизнь воцарится во мне? Он знал, что рискует: я ведь свободен, а значит, могу вляпаться в любую мерзость — и погибнуть. И все же Он хотел, чтобы я родился. Не потому ли, что на девяносто девять процентов был уверен — несмотря ни на что, я приду на Небо?

И наоборот, дерзаю спросить: ну подумай, неужели Он позволил бы мне родиться, если бы меня неминуемо ожидал ад? Если бы грех и смерть непременно одолели меня?

Дар жизни сам по себе знаменует Его победу — а значит, и Мою! — над грехом и смертью.

Мое существование — знак Его победы.

Давая мне жизнь, Он заранее делает ставку на лучшее, что я смогу совершить — с Его благодатью. Приведя меня в греховный мир, Он как бы заранее прощает меня. Это значит, что я рожден не просто в любви, но в любви милосердной. Мое зачатие — доказательство Его сострадательного участия!


Родился на свет по ошибке?

Принят как подарок


Все эти захватывающие перспективы открывают путь к исцелению, если наше зачатие или развитие были чем-то омрачены...

Ибо правомочен вопрос: а что, если мое зачатие произошло со­всем не так, как Бог предполагал, не тем способом, который Он любит? Например, без истинной любви, вне брака, или даже «по ошибке»? Что ж, Бога это ранит, Богородица плачет, но, несмотря ни на что, Господь дарует мне жизнь. Он пообещал это на заре Творения и не изменит Своему слову[27].

Даже если зачатие мое совершилось не так, как хотел бы Господь, не в Его свете, теперь я могу позволить Ему исцелить меня — через Его зачатие.

Да, возможно, я был ранен в самый момент зачатия (см. Пс 50:7). Увы, многие из нас были «в беззаконии зачаты»!

Возможно, меня не ждали, не хотели. Все получилось «случай­но» (ужасное слово!). Может быть, родители мои оказались жертва­ми современной «витафобии» и сделали все, чтобы не дать мне явиться на свет (презервативы, противозачаточные средства, спирали и прочее). А я взял да родился, как бы против их воли (во всяком случае, на тот момент). Тяжкое начало жизни — оказаться плодом ошибки, неосторожности!

Может статься, мое появление их огорчило? Но только не Бога! Откуда я знаю? Да просто потому, что живу! Я жив, потому что Бог заранее думал обо мне, значит — хотел, чтобы я был, значит — любил (см. Пс 138:13).

Нет, нет и нет, я — не ошибка! Ни в коем случае! Я — подарок! И Бог принимает меня р радостной улыбкой.

И сегодня я должен принять самого себя не с грустью, как, может быть, приняли меня родители, но с радостью, как принял меня Бог.


Зачатый без любви?

Желанный от начала!


Я мог быть зачат без любви, в результате соединения тел, но не душ. Там, где участвовала лишь физиология, но не сердце. Двое мог­ли «поиграть в любовь» — не любя (я даже не заикаюсь о любви настоящей!). Что ж, даже если так оно и было, теперь я знаю, что Бог любил меня бесконечно. Откуда знаю? Да просто потому, что я живу!

Я мог быть зачат даже без влюбленности. В результате случай­ной встречи, короткой, одной-единственной. Может быть, я — плод эфемерного удовольствия, эгоизма, безрассудства. Возможно, мой приход в мир — результат слияния похоти, а не излияния жизни, не передачи любви.

Даже если так, сегодня я знаю: я плод вечной любви Отца, Сына и Святого Духа. От начала времен Они думали, мечтали обо мне, значит — хотели, чтобы я был, значит — любили!


Результат насилия?

Плод доверия!


Да, я мог оказаться результатом насилия, даже изнасилования, когда не просто обманута любовь, но поругана свобода. Впрочем, это крайний случай. Но даже в браке муж порой вынуждает жену к тому, чего она не желает.

Но даже если так, я знаю: Бог добровольно подарил мне жизнь! Я — плод Его любви, а эта любовь — сама свобода.

А может быть, меня ждали, и я был плодом любви, но зачатию моему предшествовал... аборт. И первая моя колыбель оказалась чьей-то гробницей. Смерть прошла там, куда я пришел. Может быть, имен­но это рождает во мне глухую тревогу, беспричинное чувство вины, непонятный страх смерти. Кто знает, чье имя мне дали — не того ли, кого прежде лишились? Кто знает, не запечатлелась ли во мне материнская печаль, а то и депрессия?

Если так, теперь я могу быть зачат заново — во чреве Девы Марии, в этой колыбели, откуда вышла Сама Жизнь, первом доме, освященном Духом — Подателем жизни. Здесь — исцеление всех больных человеческих зачатий. Сюда могу я припасть и быть сотворенным заново в материнской любви Марии.

Праведный король Бодуэн в ответ на слова: «Спокойного сна в объятиях Девы Марии» заглядывал вам в глаза и отвечал: «Не в объятиях — во чреве! Это куда удобнее и надежнее!» А я добавлю: «Куда целительнее!»


Игрушка для забавы?

Дитя, рожденное для жизни!


Исцелившись, ты уже не захочешь быть кем-то другим. Ты будешь счастлив, горд и рад, что ты — это ты.

Может быть, мама стыдилась носить меня во чреве, вместо того чтобы радоваться и гордиться. В нашем мире беременная женщина часто становится объектом сочувствия, а то и презрения. Даже родная семья порой упрекает ее. Но сегодня я знаю — Отец гордится тем, что сотворил меня. Он показал меня ангелам и сказал: «Взгляните на младенца Моей любви! Как он прекрасен! Как она прекрасна! Какое сходство с Моим Сыном, с Иисусом!»

Ангелы возликовали, узнав обо мне. Я напомнил им Младенца — их Творца — во чреве Девы Марии.

Возможно, меня ждали и хотели, но лишь для того, чтобы утолить эгоизм и эмоциональный голод моих родителей, чтобы стать для них живой игрушкой, а не драгоценной личностью. Может быть, именно это сегодня подсознательно вынуждает меня непрестанно привлекать к себе внимание и любовь, чтобы почувствовать себя живым, нужным?

Если так, сегодня я знаю: Бог хотел сотворить меня — ради меня — такого, какой я есть. И, живя перед лицом Божьим, под Его взором, непрестанно обращенным на меня, я буду становиться все больше и больше — собой.



2. В ПУТИ... НО КУДА ОН ИДЕТ?

ЕГО ПЕРВАЯ МИССИЯ — ПРИНОСИТЬ РАДОСТЬ


Он — уже Спаситель...


Но вернемся к Богу, живущему теперь во чреве Девы Марии. Что делает Он, инкогнито, в эти девять месяцев невидимой жизни? Любит, молится, славит Отца! То же самое, что Он делал в вечности, в сердце Пресвятой Троицы. Он продолжает (но теперь — во плоти) непрестанно отдавать Себя Отцу и радовать Его. И еще: теперь Он стал нашим Братом по плоти и крови, теперь у Него множество братьев и сестер, Он стал Одним из нас, — и вот, Он молится за нас, вместо нас.

Да, это мы с тобой, ты и я молимся, просим и славим, короче — любим — в Нем!

На восемнадцатый день Его Сердце начинает биться — и любить. Меня, тебя, каждого. Он уже любит Свою Маму и святого Иосифа, и через них — каждого из нас. С чего я взял? Да с того, что Он — Бог. Он — это Он. Он не может жить иначе, чем жил в вечности, с Отцом и Святым Духом. Просто теперь жизнь Его обрела новую форму.

 Он уже спасает мир. Рост Его крохотного тельца — это уже рост нового человечества, заложенного в Нем. Он уже Спаситель.

Мне вспоминаются слова двенадцатилетнего ребенка (не подозревавшего о том, что он — великий богослов): «Я знаю, что делает Иисус: Он пробует быть человеком, чтобы я попробовал быть Богом!»


Уже на дорогах нашего мира...


Почему я так решил? Потому что едва появившись у нас на земле, Он пускается в путь. Он не может оставаться на месте. Веками Господь бежал за человеком, убегавшим от Него без оглядки. Со времен Адама Он пытается догнать. А теперь наконец-то — догнал. Но медлить нельзя, нужно спешить дальше, ко всем заблудшим овечкам. Уже во чреве матери Он — Добрый Пастырь, не желающий, чтобы хоть одна овца потерялась (см. Иез 34, Ин 10).

Веками человек ждал своего Спасителя. Веками ждал он Его прихода. И теперь, едва придя, Спаситель уже становится Миссионером. Не теряя ни минуты!

А так как Он еще слишком мал, чтобы идти Одному, так как пока Он не может самостоятельно бежать к ожидающим Его, Он берет с Собой Маму. Он ведет Марию по дорогам благовестия! Дева Мария — первая благовестница, ведь она несет в себе Благую Весть, Евангелие! Евангелие — это не теория, но Личность, Некто, Иисус! Так, едва обретя плоть, Бог спешит на поиски раненого человечества.


Где Иисус появляется,

Дух Святой изливается


Приди и посмотри, как спешат эти двое (Он — в Ней) по дорогам Галилеи, Самарии, Иудеи. Предваряя Его проповедь, прокладывая пути, по которым веками будут идти Его апостолы. Едва Он зачат, начинается великая миссия Церкви. Проявляется вечное стремление Бога, рвущегося на помощь израненному человеку. Со времен первородной раны. Явным делается то, для чего Он пришел, зачем взял мою плоть.

Он делает Марию участницей Своего служения, предвосхищая будущее Церкви. А значит, твое и мое. Он не мог отправиться к Иоанну Крестителю без Марии. А сегодня Он не может придти к людям без Церкви. Без тебя и меня. И наоборот, Мария последовала за своим Младенцем (Она несла Его, но Он вдохновлял Ее), а сегодня Церковь (то есть, ты и я) следует за Иисусом. Церковь несет Его, пребывающего в ней, во мне, в тебе. Посещение Елизаветы — начало благовестия (Лк 1:39 ел.). И каждое благовестив — посещение.

Иоанн Креститель представляет не только народ израильский, со времен Авраама ожидавший Мессию, но и все человечество, ожидающее, чтобы его Создатель стал его Спасителем.

Едва они входят, Дух Святой изливается. Везде, где Иисус появляется, Дух Святой изливается. Везде, куда Мария приносит Иисуса, Иисус через Нее дарует Духа Святого.

Третья Пятидесятница. Первая — зачатие Марии, вторая — девственное зачатие Иисуса. А теперь третья — распространение Духа Святого.


Исповедание радостной веры


Господь приходит к новым и новым людям. Сперва — к Марии, Она — самая первая. Потом — к неразлучному с Ней Иосифу. А теперь к Своему родственнику, Иоанну. Иисус делает Иоанна Своим первым другом, первым учеником, первым апостолом и единственным Предтечей[28].

Иоанн ликует. Вот единственный его ответ. Он еще не может говорить — и танцует от радости. Радостный танец — знак присутствия Бога на нашей земле. Так плясал Давид перед Ковчегом Заве­та, знаменующим присутствие шехины — славы Божьей. Ликование Иоанна — богоявление, знак присутствия Бога в Марии, новом Ковчеге Завета (см. 2 Цар 6:14 — 16).

Иоанн не может говорить, но он заговорит — устами своей матери, Елизаветы. Это встреча двух матерей, потому что она прежде всего — встреча их сыновей. И мать Предтечи скажет Матери Творца слова, которые из века в век повторяют и будут повторять верующие — до конца времен: «Благословенна ты между женами!»

Больше всех жен, но и во всех женах. Ты — Благословенная! И добавляет поразительные слова: «Матерь Господа моего». Здесь это значит — «моего Бога». Елизавета говорит: «Ты — Матерь Бога моего. Твой Младенец — мой Бог!» Вот оно — первое в истории Церкви исповедание веры. И Символ Веры, который мы поем за каждой Евхаристией, лишь расшифровывает эти слова: «Господь мой и Бог мой!» (их повторит Фома в конце Евангелия, (см. Ин 20:28)). Первым произнес их Иоанн. Последний из пророков-ясновидцев. Пер­вый среди нас, исповедовавший веру в тайну Воплощения.

В крохотном, только что зачатом существе, он узнает Личность в полноте. Человеческую и божественную. И утверждает: сразу после зачатия личность — это личность, некто. А здесь не просто не­кто, но Сам Бог, вошедший в человечество. Плод чрева Твоего — Благословенный, Тот, Кто благословляет, то есть дарует жизнь всему живому, всему Творению: «Благословенна ты!»

И если Он не Бог (Эммануил), как может Он быть Спасителем (Иисусом)? Ангел сказал: «Наречешь имя Ему Иисус, как написано: нарекут имя ему Еммануил!»Неувязка? Вовсе нет. Он не может быть Спасителем (значение имени Иисус), если Он — не Бог-с-нами, среди нас, в нас (см. Ис 7:14; Мф 1:23; Лк 1:31).


И радость эта начинает петь


Радость Иоанна передается Иисусу, и Он тоже ликует. Мария ликует, видя, что Дух Святой, Которого Она получила в Пятидесятницу Благовещения, дарован не только Ей одной. Он изливается на других. Так оно и будет — из поколения в поколение, из рода в род. И это не всё: Иоанн и Елизавета, Мария и Иисус-в-Ней уже видят меня, тебя, всю Церковь, все человечество, постепенно осеняемое, обновляемое и преображаемое Святым Духом. И, как сказал Серафим Саровский, «все, чего касается Дух, становится радостью!» Радость Иоанна — это уже радость всех святых, всех, кто радуется Богу и радует Его.

Мария возрадовалась — так возрадуется Иисус, увидев, как ученики возвращаются после первой миссии. Они рассказали Ему все, что видели и сделали, и Он «возрадовался духом» (Лк 10:21). А сей­час Иоанн возрадовался в Духе. Иисус ликует в ответ — и благодарит Отца. В Духе, уже обитающем и наполняющем Его крохотное тельце. И общая радость изливается в славословии, в хвале. Несколько дней назад Мария сказала: «Фиат!»[29], «Я согласна с Тобой!» Сегодня она восклицает: «Магнификат!», «Я ликую в Тебе!» Согласие рождает песню хвалы.

Сегодня я тоже могу пережить Посещение. Я могу позволить, что­бы меня посетил Иисус во чреве Марии, то есть — в Церкви. В Церкви, где я не вижу Его глазами, но угадываю сердцем. В любую мину­ту Он готов посетить меня и наполнить радостью Духа Святого.

Мария осталась у Елизаветы вплоть до рождения Иоанна. Они жили вместе — Мария, Иосиф, Елизавета, Захария и Иоанн. Пятеро — вокруг Иисуса. Так родилась первая христианская община! Прообраз иерусалимской. Радость и хвала Посещения перекликаются с вели­кой радостью Пятидесятницы. Здесь — через несколько дней после Воплощения, там — через десять дней после Вознесения. Здесь — в Айн-Кариме, там — в Иерусалиме. Мария — уже в пути, скоро на дороги Палестины выйдет Иоанн. Вот первые апостолы Иисуса. Они предваряют нас с тобой на евангельском пути (см. Деян 2:1; 4:33).

И наконец — рождение Иоанна (см. Лк 1:56). Мария готовится к Рождеству, участвуя в рождестве Предтечи. Всю жизнь Иоанн будет предшествовать Иисусу — в пустыне, в проповеди, в Страстях. А сегодня он готовит руки Марии... обнять Бога!


Кто защитит малейших из малых сих?


Теперь ты знаешь, что твоему Спасителю, как и тебе, были от роду секунда, минута, час, день, месяц — и так до девяти месяцев. Так неужели ты останешься равнодушен к ужасной войне сильных со слабейшими мира сего? Войне против еще не рожденных детей, против тех, кому Бог уже дал жизнь, потому что они уже зачаты, они уже есть... В каждом из них сатана узнает Бога, как узнал Его в частичке хлеба на Евхаристии. С тех пор как люди перестали говорить Божьей Матери: «благословен плод чрева Твоего» (или говорят, но редко и мало), они перестали обращаться к матерям со словами: «Благословенна ты, носящая младенца! Благословенна ты, ставшая матерью!»Значит, мы забыли, что каждый малыш благословен, ибо каждый — плод благословения Божьего, благословения, дающего жизнь. И единственный способ вернуть каждому младенцу его истинную ценность — увидеть в нем лик Иисуса во чреве Девы Марии. В каждом еще не рожденном ребенке таинственным образом пребывает Сам Бог во время Его собственного внутриутробного развития.

Да, в каждом, еще незримом младенце Отец узнает Своего Единородного. А Мария — Плод чрева Своего. И всякий раз Бог и Богородица преисполнены нежностью[30]. «5 каждом из этих детей Иисус», — отважился воскликнуть Иоанн Павел II рождественской ночью 1993 года.

Встать на защиту этих крошек — значит мужественно оберегать Бога, пребывающего в Деве Марии. Как постичь величие их жизни в недрах женского тела, если я отказываюсь верить, что во чреве Марии жил Сам Бог?

Иоанн первым возвестил, указал, дерзну сказать — защитил Его. Так пусть же он пошлет нам пророков, чьи глаза различат в только что зачатом младенце — личность и Духа Святого, пребывающего в ней. Личность, желанную и подаренную Самим Богом!


***


3. ЧТО ДЕЛАЕТ ОН, ЭТОТ КРОХОТНЫЙ КОСМОНАВТ?

БЕЗМОЛВНОЕ РАЗВИТИЕ ВО ЧРЕВЕ МАТЕРИ


Приди и посмотри на Иисуса во чреве Марии! Тихо, незаметно обретает Он формы человеческого тела. День за днем, час за часом раскрывается Его генетический код.


Детское личико, похожее на лицо матери


Лицо Его день за днем обретает черты. Лицо, которое так жаждали увидеть все потомки Адама, пока не видит никто — даже Мария. Черты его лица все еще остаются тайной Отца. Он, видящий тайное, видит тела и сердца. Он, от Кого не скроет и тьма, для Кого ночь светла, как день (см. Пс 138:11).

Но сегодня, спустя две тысячи лет, я могу увидеть кое-что из того, что не видела даже Мария. То, чего до недавнего времени не видела ни одна мама, теперь здесь, предо мной — на рентгеновских снимках. Глядя на них, я могу созерцать младенца на третьем, четвертом, пятом, шестом, седьмом, восьмом, девятом месяце внутриутробной жизни. Я могу хотя бы предположить, каким было личико Бога, пришедшего к людям. Смотрю и глаз не могу отвести. Мой Творец пожелал стать таким! Я смотрю на неизвестного ребенка и вижу Бога, пришедшего ко мне.

День за днем, за неделей — неделя, месяц за месяцем... Мария кормит Его и растит через пуповину — тонкую ниточку жизни. Не для того ли Бог пожелал в Ней нуждаться, чтобы потом соединить нас с Собой «пуповиною» Церкви и благодати?

Мария дает Ему жизнь — и черты Своего лица. Он получил от Нее все человеческое, значит, ни один человек не походил так на маму, как наш Господь! Всю нашу человеческую природу Отец да­рит Сыну через Марию. Неужели Отец решил поделиться с Ней Своим Сыном? Можно сказать, Они вместе растили Его. Через Марию Отец делает Сына — Сыном Человеческим.

Сегодня мы знаем, как велико влияние матери на развитие ребенка в утробе. Сколько ученых исследует этот период! Как спешат они поде­литься тем, что узнали, со всеми! На самом же деле, каждая женщина, каждая мать от создания мира чувствовала все то, что сейчас подтвердили ученые. На ребенка во чреве влияет малейшее изменение состояния души матери и все ее ощущения. Все, что она думает, чувствует, переживает, так или иначе передается ему. Тревоги и радости, страхи, спокойствие — все. Ребенок так глубоко связан с матерью, что воспринимает все события ее телесной жизни, и уж конечно — духовной[31]!

Зная все это, мы можем догадаться, что получил от Марии Иисус. Он участвовал в молитвах этой дочери Израиля так полно, как ни один другой ребенок.

А ты? Может быть, твоя мама жила совсем иначе? Или молилась, но забывала в эти минуты тебя? Может быть, в этот период жизни тебе не хватало ее внимания не только к физической, но и к духовной твоей жизни? Ты был лишен главного? Но сегодня, пере­живая новое рождение (а значит, и свое новое зачатие) — вместе с Иисусом и через Деву Марию, ты можешь принять от Нее все то, что не принял от собственной мамы. Можешь соединить свою духовную жизнь с жизнью Богородицы. Веришь ли ты в это?


Его Отец — всегда так близко!

А твой, может быть, далеко?


В последнее время медики и ученые уделяют все больше внимания роли отца в процессе внутриутробного развития младенца. Теперь мы знаем, как чувствителен ребенок ко всему, что происходит вокруг, — шуму, музыке... Как остро чувствует он окружающую атмосферу — напряжение, стресс, спокойствие. Как сильно действуют на него движения окружающих. Сердитый голос немедленно откладывается где-то в недрах его существа, равно как и ласка, внимание.

И среди всех голосов это крохотное существо уже различает голос отца, его отношение. Ребенок остро чувствует его присутствие. Значит, с первой же минуты на отца возложена огромная ответственность за малыша, которого носит его жена (или — увы! — та женщина, с которой он живет). Ученые проводили тактильные эксперименты. Оказывается, с определенного момента младенец поворачивает голову в сторону пальца или руки отца, прикасающегося к животу беременной женщины. Это — один из элементов аптономии (науки о прикосновении).

Понимаешь теперь, какую огромную роль играл Иосиф в пер­вые месяцы жизни Бога на нашей планете? (см. Мф 1:20–24). Иосиф не участвовал в Его зачатии, не играл никакой роли в передаче жизни Иисусу (в физиологическом плане). Но это ни в коем случае не умаляет его значения. Иосиф всегда рядом с Марией, он — живая икона Отца Небесного (Лк 2:48).

А ты? Может быть, у тебя не было такого отца, как Иосиф, похожего на Небесного Отца? Может быть, пока ты развивался в утробе, человек, давший тебе жизнь, совсем забросил твою маму, предоставил ей «выпутываться» самой? Или еще хуже — бросил ее... А может быть, просто не думал о тебе, живущем в ее чреве, не помогал тебе расти и развиваться.

В «Письме к семьям»Иоанн Павел II пишет, что родители — пер­вые духовные отцы и матери ребенка. Они призваны передать ему не только телесную жизнь, но и жизнь в Духе Святом, помочь ему принять Духа, а не только существование во чреве матери (см. Ин 3:3–8).

Так вот, может быть, твои родители подарили тебе лишь теле­сную, но не духовную жизнь...

Но сегодня ты духовно пребываешь во чреве Девы Марии, что­бы пережить новое рождение, рождение в Боге. И теперь ты можешь довериться кроткому и деликатному Иосифу, который всегда там, где Богородица. И вместе (конечно, прежде всего — Мария!) они одарят тебя жизнью в Святом Духе, жизнью, которая есть Святой Дух. Мария никогда не дает жизнь в Боге без Духа Святого. Без Него Она не смогла бы зачать Иисуса, без Него Она не может зачать тебя для жизни в Боге. Дух Святой сделает тебя чадом Божьим.


Любить тебя таким, каким любит Бог


Но вернемся к тому, что происходит во чреве Девы Марии. Бог растет в Ней! Постепенно определяются черты Его лица. Сердце начинает биться. Намечаются крохотные руки, пальчики... Генетический код разворачивается. Вот появляются половые органы. Да-да, Бог так твердо решил стать одним из нас, что, подобно каждому из нас, обрел конкретный пол. Ведь отныне Он — не бесплотная сила, не ангел, при­кинувшийся человеком. Он пожелал стать мальчиком. Не человеком вообще, но мужчиной. Он согласился бесконечно ограничить Себя. Ему пришлось выбирать, ведь мы — либо мужчины, либо женщины.

И может быть, в этом кроется причина столь важной роли Девы Марии в деле преображения мира. Бог совершает его, будучи Муж­чиной, а Мария — вместе с Ним, но именно как Женщина. Не от себя, конечно, но в Нем, через Него и с Ним. И возможно, поэтому также у Него не могло быть отца по плоти.

А ты? Твои родители хотели, чтобы у тебя был другой пол? Может быть, они огорчились, узнав результаты УЗИ? Не согласились на тебя — такого, какой ты есть? Им хотелось иметь девочку, а родился мальчик — разочарование! Им хотелось мальчика, а родилась девочка — расстройство! Они не смогли принять тебя таким, каким сотворил тебя Бог?

Это значит (очень важный момент в связи с гомосексуализмом[32]), что даже если родители твои хотели мальчика, а ты — девочка (или наоборот), Бог мечтал о тебе — таком, какой ты есть.

Откуда я знаю? Да просто потому, что ты — есть.

И значит, все твое физиологическое и психологическое строение отвечает мечте Божьего Сердца. Нет, Он не хочет, чтобы ты был иным, чем ты есть!

И если твой папа, войдя в родильный дом, может быть, сердито или горестно воскликнул: «Опять девчонка!», — знай, что в тот же самый миг Бог, твой небесный Отец, закричал от радости: «Какое счастье! Еще одна девочка! Отлично!»

И когда родители все детство пытались изображать из дочки мальчика или, наоборот, превращали сынишку в девчонку, Бог смотрел на них с горечью и обидой.

Главное — не то, соответствуешь ли ты желаниям родителей, но отвечаешь ли ты желанию Творца! Твоя самобытность — от Него.

И сегодня в молитве ты можешь приблизиться к Его замыслу о тебе, принять этот замысел, войти в него. И — поблагодарить, про­славить Бога, сотворившего тебя девочкой, хотя родители и хотели мальчика (или наоборот).


Каков ты есть — тебе выбирать!


Теперь — тебе выбирать, какой она будет, твоя жизнь. Сегодня. Свободно. Не ты решил, когда тебе быть зачатым, когда родиться, у каких родителей. Может быть, тебе кажется, что по собственной воле ты выбрал бы совсем других маму и палу...

Только Иисус, только Он один выбрал момент и способ Своего прихода в мир, в человеческую жизнь. Выбрал даже маму. Он — единственный в мире ребенок, самостоятельно выбравший и подготовивший мать к Своему рождению!

Но сегодня, в Нем, ты можешь свободно согласиться со своим зачатием и рождением. Принять своих родителей! И если они не такие, каких тебе хотелось бы иметь, — тем более! Откажись от вируса смерти, который мог проникнуть в тебя в момент зачатия. Отринь всякую печаль и тоску, которыми ты мог быть «заражен». И прими, «заразись» от Бога Его жизнью, такой, какую Он с самого начала мечтал подарить тебе, какую Он для тебя желал.


Затаившись во чреве матери,

укрывшись в Сердце Отца!


А теперь, после долгих разговоров об Иисусе, живущем во чреве Девы Марии, и о тебе — во чреве твоей матери, я хотел бы поду­мать о том, что могла переживать твоя мама. И обратиться прямо к моим сестричкам, к женщинам, ставшим матерями.

Я обращаюсь к тебе, Бландин, юная мама, носящая во чреве младенца. Ты участвуешь в самой удивительной тайне творения. Знаешь ли ты об этом? В тебе зарождается новая жизнь — вот оно, чудо из чудес, шедевр Божий! Ты даруешь жизнь — как Он, значит — с Ним и в Нем.

Невероятно!

Сам Бог не устает восхищаться этим. Сотворить совершенно новую жизнь, рожденную из любви, через тело — что может быть ближе к тайне Бога? Нет ничего более святого — и освященного. Вся­кий раз, когда прикасаются к этому, прикасаются к зенице ока Бога, к сердцу Его Сердца!

Не забывай ни на мгновение: твой малыш уже бессмертен! Крохотное личико, долгими неделями постепенно обретающее свои черты в тебе, уже несет на себе отблеск божественной славы. Глазки его — уже звезды! Скоро они увидят свет земного дня, а однажды узрят Лик Самого Иисуса во славе. Уже сегодня твой ребенок вправе сказать: «Во плоти моей я увижу Бога моего!»

Его сердечко, удары которого начинают прослушиваться на во­семнадцатый день, никогда не перестанет биться в любви — в вечности. Все, что сделано в любви, никогда не пройдет!

Твой младенец затаился во чреве твоем — и одновременно ук­рыт в Сердце Отца Небесного. Ты даешь ему жизнь, Он — бытие!

Вот что говорит Иоанн Павел II:

«Человеческая жизнь — в руках Божьих. В нежных материнских руках, принимающих, питающих, заботливых».

Да, если в тебе зарождается новая жизнь, значит ты — живая икона Бога. Ты — самый яркий, самый прекрасный знак того, что Бог — это Жизнь и Любовь!

И вновь дерзновенные слова, сказанные Папой в рождественскую ночь 1992 года:

«В каждом новорожденном младенце пребывает Иисус!»

Любя своего малыша, ты поклоняешься Богу. Окружая его нежной заботой, ты оберегаешь Иисуса. Чрево твое — благословенно! Через него Бог открывается Таким, Каким Он отдал Себя нам, — совершенно беззащитным, слабым, ранимым и крохотным. То есть Таким, Каков Он есть! «Видевший Меня (младенца во чреве матери, а потом — в ее объятиях), видел Отца!»

Готовься к его рождению вместе с Марией, ожидавшей Рождества в тот, самый первый Адвент[33], когда Бог рос и развивался в Ней, готовясь явиться на нашей земле. Помни все время о том, кто обитает в тебе: о твоем младенце и о Боге, пребывающем в нем.


Подари ему — любовь,

прими от него — доверие!


Пусть твой ребенок учит и воспитывает тебя! Каждый из нас должен переживать земное бытие как время развития для рождения на небе. И, для того чтобы там меня встретили объятия Девы Марии, чтобы Она, бывшая вратами земли для Бога, стала для меня вратами Небес, мне нужно сегодня, сейчас жить в Ней, в Ее утробе.

Твой младенец, во всем зависящий от тебя, совершенно преданный в руки твои, все от тебя получающий, — вот совершенный при­мер того, как призвана ты жить с Девой Марией. Теперь — и вплоть до той минуты, когда Она приведет тебя в горний мир. Каждое «теперь» приближает эту минуту.

А ты, отец еще не родившегося ребенка, помни, как огромно твое участие в передаче жизни от Бога — к нему! Будь же достоин Отца Небесного! Как был достоин Его Иосиф, ставший земным отцом Иисуса.

Не ждите момента рождения, чтобы любить дитя, доверенное вам Богом. Вы даже представить себе не можете, как остро чувствует он все, что вы чувствуете к нему — сейчас. Как живо реагирует на ваши голоса, на прикосновение рук. Вы его еще не знаете, но он-то уже узнает вас[34]!

Пусть он участвует в вашей молитве. Пойте ему псалмы и песни благодарения. Увидите, когда он родится, именно эти песни он будет особенно сильно любить.

Вместе с родными, с друзьями (а если возможно, со священником) творите особую молитву над беременной женщиной, читайте евангельский текст о Посещении Елизаветы.

А когда будете причащаться, просите священника благословить ребенка. Вместе с ним и за него принимайте в себя Господа. И если в этот миг младенец зашевелится — ничего удивительного. Ведь он уже знает Бога своего. Тайна Посещения продолжается!


И ты, чей младенец ушел до рождения...


Ты, Моника, пережившая горькое разочарование выкидыша — рану, о тяжести которой зачастую и не подозревают, — знай, как бы и когда бы это ни случилось, сейчас твой ребенок пребывает во славе Божьей. Он — живая личность, живущая среди ангелов и святых. Дай ему имя, обращайся к нему! Пусть он участвует в вашей семей­ной молитве. Ведь он — член вашей семьи, уже живущий на небе. Просто для него все уже совершилось. Так зачем же думать, будто он — неудача? Если вы дали ему имя, если хотите, чтобы он был чадом Божьим, значит, его можно даже считать крещеным[35].

Тереза Младенца Иисуса, чье столетие мы празднуем в этом году, незадолго до ухода на небо сложила молитву, обращенную к ее братьям, «этим цветам, сорванным еще бутонами»[36].

А ты, Вирджиния, страдающая от иной раны — невозможности иметь детей, — не позволяй горечи захлестнуть тебя! Обратись к праведному королю Бодуэну так тяжело переживавшему ту же самую боль, но преобразившему ее в любовь! Быть может, Бог призывает вас духовно усыновить ребенка, которому было отказано в жизни? Или стать родителями того, кто никогда не знал своих родителей? Бог призывает вас к иному отцовству и материнству. Например, рождать для жизни в Боге молодых людей, израненных жизнью, помогать им на пути духовного исцеления. Дарить их Небесному Отцу!


Хронология развития


Вернемся же к нашему Богу, идущему по удивительной дороге внутриутробного развития, к этому Космонавту, держащему путь в нашу галактику.

13 апреля[37]. Восемнадцатый день. Размер — два миллиметра (пшеничное зерно!). Сердце Бога начинает биться. Первое, что можно различить при помощи современной аппаратуры, — движения этого крохотного органа. На восемнадцатый день развития сердце еще совершенно раскрыто. Итак, жизнь Бога на земле начинается с раскрытого сердца. А закончится — пробитым, распахнутым навсегда (см. Ин 19:34).

21 апреля. Уже можно различить Его ручки. Настанет день — и они раскинутся между небом и землей, станут знамением Нового Завета.

23 апреля. Теперь видны ноги. Им предстоит исходить дороги — Галилеи и Иудеи.

25 апреля. Тридцатый день развития божественного Зерна, пре­бывающего в безмолвном мире женской утробы. Размер — один сантиметр. И это... Бог!

Начало мая. — Намечаются глаза и губы. Глаза, в которых будет сиять небесный свет, губы, которые возвестят истину (см. Мф 5). И это... Бог!

75 мая. На пятидесятый день развития ручки Его подобны крохотным цветкам. И на них уже можно различить линии — единственный в мире рисунок. Этим пальцам предстоит обрабатывать дерево, касаться больных. И это... Бог!

31 мая. При ультразвуковом обследовании можно проконтролировать биение сердца. Сердце, не перестающее любить, разбитое от любви. И это... Бог!

Начало июня. Начинает развиваться костная и мышечная система. Младенец слегка распрямляется в материнском гнездышке, крепко при­вязанный пуповиной. Рост — три сантиметра, вес — одиннадцать грамм (он весит меньше, чем две страницы этой книги!). И это... Бог!

Сколько событий за два месяца! У малыша намечаются все органы. Впереди — процесс их развития.

10 июня. На ножках уже различаются пальцы. И это... Бог!

Середина июня. Головка начинает шевелиться. Ручки — двигаться. И это... Бог!

Конец июня. Рост — десять сантиметров, вес — сорок пять грамм. Голосовые связки и руки сформировались. А также — веки, которые останутся закрытыми еще шесть месяцев. Сейчас уже можно определить пол ребенка. Будет мальчик! И это... Бог!

Конец июля. Все сформировалось — фаланги пальцев, ногти, глаза, веки, ресницы, вплоть до мочек ушей.

Начало августа. Он слышит внешние звуки. Начинается рост волос. Он слабо шевелится. Сердце бьется очень часто. Крохотная кровеносная система работает в усиленном темпе. И это... Бог!

Конец августа. Мария наконец-то ощущает движения своего ребенка. Он тренируется. Легкие готовятся к поступлению воздуха. Рост — двадцать пять сантиметров, вес — пятьсот грамм. И это... Бог!

Конец сентября. Он спит от шестнадцати до двадцати часов в сутки. Кажется, будто он сосет палец, плавая в своем гнездышке. И это... Бог! Да-да! Бог сосет палец во чреве матери!

Конец октября. Рост — тридцать один сантиметр, вес — один килограмм. Пробуждаются чувства.

Ноябрь. Он хорошеет — постепенно исчезают морщины, кожа становится светло-розовой. Легкие совершенствуются. Но кости черепа еще очень мягкие. И это... Бог!

Середина декабря. Головка смотрит вниз, ручки и ножки прижаты к животу. Бог готовится покинуть материнское гнездышко...

Наконец, наконец наступает время Его явления — после долгих и одновременно таких коротких месяцев…[38]

Но прежде чем отправиться в Вифлеем, прежде чем наступит ночь Рождества, скажи мне, неужели ты хотел бы иметь другого Бога? Не­ужели ты не рад, не горд, не счастлив, что твой Бог — такой?


II. КТО ОН — ЭТОТ МЛАДЕНЕЦ, КОМУ ПОКЛОНЯЮТСЯ, КОГО ПРОГОНЯЮТ?

Вифлеем

Вифлеем


1. ЕГО РОЖДЕНИЕ В ТВОЕЙ ПЛОТИ — ТВОЕ РОЖДЕНИЕ В ЕГО СВЕТЕ

Рождество! (см. Лк 2:1 — 20)

Рождество! (см. Лк 2:1 — 20)


ЭТА НОЧЬ, САМАЯ ТИХАЯ НОЧЬ!


Итак, наступает время Его явления в мир. Его рождения на свет.

Надо было бы собрать всех поэтов и музыкантов, всех художников, чтобы заговорить о тайне, которую можно лишь воспевать. А главное, нужны голоса и глаза святых, чтобы рискнуть обратиться к событию, которому можно лишь поклониться...

Сколько икон, картин и рождественских вертепов (таких разных!) пытались «показать» Рождество! Сколько поэм, тропарей, гимнов и колядок веками оглашали тишину рождественской ночи! Думая об этом, замираешь от восхищения и счастья.


Во время долгого пути, глубокой ночью...


Ты подумай — Он родился в пути, на дороге! Марии с Иосифом пришлось внезапно покинуть Назарет, оставить всех, кого они так любили, бросить все свое нехитрое добро, которое так успокаивает, так обнадеживает... Они лишились всякой защиты, всех ориентиров. Растерянные и беззащитные... Но — без единой жалобы, без тени протеста или обиды. В доверии. Пустились в путь, подобно Аврааму, плохо понимая, куда идут (Быт 12:1). Путь их лежит в Вифлеем, а потом? Кто знает, что будет потом?

Они уходят, чтобы вернуться — Бог знает, когда! Они — не знают. Предчувствуют они, что странствие затянется на годы?

Приди и посмотри! Вот они, эти трое, затерявшиеся в шумной толпе, среди караванов, растянувшихся по дорогам... Гигантский исход, многолюдное кочевье... Крики людей, вопли скота... А им так хотелось тишины и покоя! Так хотелось провести эти последние не­дели ожидания в мире и сосредоточенности!

Мария идет по холмам. Кто может подумать, глядя на эту девушку, что Она — новый Иерусалимский Храм? Ковчег Завета! Обитель Бога среди людей — первая обитель! Святая святых, где пребывает «шехина» (слава Божия), проведшая народ через пустыню (см. Исх 33:7 — 11), все это Она! Только Иосиф догадывается о величай­шей тайне Марии.

Вот как родится Бог — подобно кочевникам, подобно тем, у кого ни кола, ни двора... Я люблю служить Евхаристию среди тех, кого называют цыганами. Этот кочевой народ, живущий среди нас, постоянно напоминает, что родина наша — не здесь, не на земле, что не для этого мира мы сотворены. Что мы — странники и пришельцы, изгнанники, которые всегда должны быть готовы отправиться в путь, не зная ни дня, ни часа.

Бог родится в дороге, потому что Он всегда ищет заплутавших. Всегда разыскивает заблудшую овцу (см. Лк 15:4).

Бог родится глухой ночью, потому что Он — Свет, пришедший к сидящим во тьме и тени смертной. Он пришел осветить все наши ночи (см. Ин 1:5). Отныне нет такой ночи, которую не мог бы осветить свет Рождества! И это не пронзительный, не ослепительный свет, полыхавший над горой Синай, не огненные языки Пятидесятницы. Нет, рождественский свет — смиренный, нежный, приглушенный. Он похож на мерцание лампадки... в глубине пещеры!

Бог родился бедным, очень бедным — чтобы придти к беднейшему из бедных. Отныне нет такой бедности, в которую Он не мог бы войти! Нет такой нужды, которую Он не мог бы преобразить!

Сколько веков готовился этот народ к Его приходу, как ждал, как мечтал о Нем! И вот, наконец, Он откликается на этот зов — таким удивительным способом! Он приходит в мир, а мир и не подозревает об этом! И Его не просто не заметили — Его не хотят!

Приди и посмотри на эту юную пару, измученную долгими дня­ми пути. Как безнадежно ищут они дома, пристанища, ну хоть крыши над головой, где Мария могла бы спокойно родить Его в мир. Они стучатся в каждую дверь. И ни одна не открывается. Или открывается — и тут же захлопывается у них перед носом... Нигде им не рады! Конечно, они слишком бедны. Будь у них деньги (пред­ставьте, что они прикатили на мерседесе!), повсюду их приняли бы с распростертыми объятьями.

Но Бог хочет родиться нищим. Хочет принять на Себя все тяготы бедности. С рождения хочет Он разделить участь множества людей, лишенных крыши над головой, лишенных пристанища... И ни одна дружеская рука не протягивается Ему навстречу.

Подумал ли ты, каково было Марии? Она не могла дать своему Младенцу того, о чем мечтают все матери: дома, кроватки, тепла...

Так продолжается и поныне. Невидимые Мария и Иосиф все идут и идут по миру. Все стучат и стучат в разные двери (см. Откр 3). Мария хотела бы родить Сына своего во многих сердцах! Но они наглухо закрыты. Двери захлопываются...

В мире хватает места всем — кроме Бога! Многих приглашают к себе — но не Его! Безбилетный пассажир на нашей планете, Он становится персоной нон-грата для человечества.

Слава Богу, есть немногие, кто спасает честь человечества. Кто принимает Бога с нежностью и радостью, искупая плохой прием всех остальных.

Мир минералов дарит Ему пещеру, небесные тела — звезду, растительный мир — немного соломы, животный мир — вола и осла. А мы? Мы дарим Ему... наши грехи. За этим ведь Он и пришел — чтобы взять их и искупить... И еще мы дарим Ему Маму! Одну из нас. А Он отдает Себя Ей, чтобы сделаться нашим братом.

Так скажи мне, неужели ты хотел бы иметь другого Бога? Не­ужели ты не рад, не горд, не счастлив, что твой Бог — такой?


Хочешь ли ты поклониться Младенцу... как пастухи?

(см. Лк 2:8–20)


Приди и посмотри! Подобно пастухам, стерегущим овец в чистом поле, позволь позвать тебя! Позволь разбудить! Пусть и на твой путь Господь пошлет ангела. Много ангелов посылает Он в наши ночи, чтобы разбудить, чтобы открыть нам глаза, помочь нам стряхнуть оцепенение, чтобы утешить и поднять на ноги. Чтобы возвестить нам ту новость, что превосходит человеческое воображение: «Твой Бог — Младенец!» Ангелы зовут нас пуститься в дорогу, прий­ти, увидеть... полюбить!

Приди и посмотри! Вместе с пастухами, чистыми и правдивыми сердцем... Они проснулись, увидели свет, услышали слово. Не споря, не ворча и не сомневаясь. Они послушались ангела. Последова­ли его совету. Вскочили и пошли. Они искали в ночи. Искали пещеру и Младенца, лежащего в ней. И на рассвете, при свете последней звезды, нашли Того, Кто движет светилами: Младенца на руках у Матери. Они нашли Творца всего Космоса — хрупкого, дремлющего на коленях у Мамы.

Приди и посмотри! Вот Он, Кто запустил все галактики! Теперь Он — Младенец, Которому нужно тепло, дыханье вола и осла... Вот Он, Чье Сердце пылает любовью ко всему человечеству. Теперь Он — Младенец, Которому нужно сердце Марии, надежные руки Иосифа. Вот Он, Кто взором Своим держит весь мир... Теперь Он — Младенец, на Которого смотрят глаза пастухов... Вот Он, Кто царствует во веки веков... Теперь Он — Младенец, Которого ищут цари, пришедшие издалека...

Приди, посмотри! Вместе с бедными пастухами, вместе со всеми, кто поспешил к Нему, — с разных концов земли, из разных эпох, из поколения в поколение. Стань одним из тех, кто любит Любовь, поклоняется Снисхождению, созерцает лик Бога, пришедшего на землю.

Они смотрят. Они восхищаются. Они поклоняются. Они приносят Ему то, что имеют. Приносят себя — такими, какие они есть. И они счастливы.


Ты хочешь, как ангелы, петь Ему славу?


Но даже радость пастухов не может сравниться с восторгом ангелов... Люцифер взбунтовался при одной мысли о том, что настанет день, когда ему, ангелу света, придется склонить колени перед младенцем, перед земным ребенком! И сказать этому крохотному, слабенькому существу: «Ты — мой Бог! Я поклоняюсь Тебе!» Хуже того, сказать юной нищенке: «Моя Царица! Я — твой слуга!» Такое — ни­когда! И тогда Михаил архангел, вождь небесного воинства, воскликнул: «Кто как Бог, чтобы так любить? Кто за Него — ко мне!»

А теперь настала долгожданная ночь, когда демоны скованы ужа­сом, ангелы же — ликуют. Они поют, и люди подхватывают эту пес­ню. Отныне и до скончания времен будет звучать: «Слава в вышних Богу!» (И в этом слышится: «Самым дерзновенным — слава Божья!»[39])

Приди и послушай! Эта песня разнесется по всем холмам, огласит все долины и вершины. Она осветит все ночи, успокоит все бури, восхитит всех детей, порадует всех бедняков, утешит всех несчастных, коснется всех сердец. Во все времена. Вплоть до того дня, когда те же ангелы воскликнут Тому же Младенцу-Царю: «Благословен грядущий во имя Господне!» (Лк 19:38).

Приди и посмотри! Едва пастухи увидели Его, как не помня себя дат радости они кинулись в Вифлеем. Они стучали во все двери, разбудили весь поселок. Подобно Самарянке, которая через много лет воскликнет: «Придите! Придите и посмотрите!» И скоро к пещере соберется толпа. Итак, первые поклонники стали первыми благовестниками. Чтобы вслед за ними приходили и поклонялись все новые и новые люди. Ничто так не заразительно, как радость поклонения!


Ответ на могущество, безразличие и страдание — Детство!


Атеизм заслонил Лик Божий тремя масками:

1. Карикатура Бога всесильного до самодурства (в такого Бога и я не верю!). Чтобы исцелить людей от страха перед этим об­разом — хрупкий Младенец. В ответ на фантазию о Боге-жандарме — безоружное Дитя.

2. Личина далекого и равнодушного Бога. Если Он — такой, то и человек делается равнодушен к Нему (и в такого Бога я не верю!). Вот ответ — Младенец, лежащий здесь, среди нас.

3. Жуткий образ Бога-садиста, причиняющего людям страдания. Ответ — беззащитный Младенец, Которого так легко ранить...

Ответ на идею о Боге-тиране, Боге равнодушном и Боге-садисте Бог-Младенец, Бог-невинность, Бог страдающий!

В наши дни делается все, чтобы отвергнуть этого ребенка, пре­дать его тело, оттолкнуть Его Плоть. Вот и появляется религия, исповедующая безликую Космическую Силу, в которой следует раствориться. Нет, нет и нет! Он — не безликая сила где-то там, надо мной, Он — Младенец, живущий во мне!

В наши дни люди изо всех сил стараются придумать иных богов, ничуть не похожих на Бога Рождества, на Бога из Вифлеема. Вот и появляются псевдобогословы, творящие богов по своему об­разу и подобию, доступных нашему жалкому рассудку. Бога пытаются сделать таким «очеловеченным», что в результате Бог-Младенец превращается в обычного младенца.

Если так, почему много веков подряд люди испытывают совершенно особые чувства по отношению к Тому самому Младенцу? Если Он — всего лишь один из тысячи новорожденных, откуда это?

Я могу любоваться всеми детьми на свете, но среди них лишь Один — мой Бог. Только из-за Него ликуют ангелы, только Ему поклоняются пастухи и цари-волхвы.

Лишь Его рождение разрубает пополам историю мира. Только Он изменяет все Своим приходом. Только Он дарит мне Небо и Свою Славу!

Так скажи, неужели ты хотел бы другого Бога? Неужели ты не рад, не горд, не счастлив, что твой Бог — такой?


Вечное детство,

бесконечная невинность Бога!


Приди и посмотри на Бога твоего! Видящий Бога-Младенца видит сердце чада Божьего. Может быть, склонившись к Нему, ты услышишь шепот: «Видевший Меня видел Отца» (Ин 14:9).

Я вспоминаю молодого человека, которому все надоело и опротивело. Он целиком ушел в мечты, этот интеллектуальный наркотик. И однажды вечером, погруженный в беспросветную тоску, он заглянул в Собор Парижской Богоматери. Затаившись в тени колонны, он внезапно услышал рождественский гимн "Adeste fideles"— «Придите, верные, поклонимся Господу!» Когда это было? 25 декабря, рождественской ночью 1886 года. Кто этот юноша? Поль Клодель! Внезапно он ощутил, как рухнула стена, воздвигнутая им между собою и Богом. Потому что рухнули все те ложные образы Бога, которые жили в нем. Он сдался! В эту минуту он пережил ослепительное прозрение: Бог — Некто! Ему открылось вечное детство Бога, Его бесконечная невинность. Позже юноша станет восторженным певцом этой тайны, великим поэтом-богословом нашего века.

В ту же самую ночь (на Рождество 1886 года) четырнадцати­летняя нормандка возвратилась домой с праздничной мессы. Нервный ребенок, глубоко раненный смертью любимой матери, в свои четырнадцать лет она оставалась похожей на четырехлетнюю плаксивую малышку. Поднимаясь по лестнице, она услыхала горькое замечание отца. Еще вчера подобные слова заставили бы ее рыдать день и ночь. Но сейчас все по-другому. Девочка внезапно распрямляется — и с лестницы спускается новая Тереза. Улыбающаяся, сильная, прекрасно владеющая собой. То, что ей не удалось бы и за десять лет, Бог сделал за одно мгновение. Он взял на Себя ее слабость И даровал ей Свое оружие света. Отныне она вступает в великую битву любви — гордая, отважная, непобедимая. Кто она? Тереза, Дитя Лизье[40]... простите — дитя Вифлеема!

Сколько чудес совершилось рождественской ночью! Если бы мы только знали...

Брат Альберт из Кракова (польский Франциск Ассизский) совершенно преобразился, когда увидел бездомных бродяг, пришедших к нему на рождественскую службу... Отец Шеврие из Лиона стал другим человеком, созерцая рождественский вертеп...

Такие примеры можно вспоминать еще очень долго...

А ты? Приди и посмотри! Пускай все карикатуры на Бога сгорят в твоей душе при виде Младенца. Пусть рухнут все баррикады, которые ты воздвиг, страшась Бога и людей! Пусть выпадет из твоих рук все, чем ты вооружился, защищаясь от Него и от них! Пусть разожмутся твои кулаки, стиснутые, чтобы погрозить Богу. Протяни руки, возьми Его! Твоему Богу так хочется укрыться в твоих объятиях!

Бояться Бога? Никогда больше! Принять, навсегда принять Его и стать счастливым!


В Нем пусть исцелится твое детство!


Для каждого из нас рождение — самый трудный, самый важный, самый решающий момент в жизни. С ним может сравниться лишь иное рождение — на небо. Всякое рождение болезненно не только для матери, но и для младенца.

Может быть, ты рождался тяжело. Даже если ты не можешь это­го помнить, переживания остались где-то глубоко в тебе. Может быть, ты родился раньше времени и тебя положили в кювез? Или тебя пришлось извлекать при помощи кесарева сечения, щипцов?.. Может быть, врачи не позволили маме сразу обнять тебя? Или она сама не захотела, не смогла этого сделать? Может быть, твой отец выбежал из родильного дома, сердито воскликнув: «Опять мальчишка!» Кто знает?

Иисус тоже мог быть травмирован тем, как Ему пришлось родиться: холодной ночью, в нищете и опасности, а главное — отвергнутым людьми. Но нет, ибо все это Он принял и принес Отцу.

А сегодня ты можешь отдать Ему свое рождение, каким бы оно ни было, ты можешь все доверить Деве Марии, твоей небесной матери. И — уже сегодня начать готовиться к тому, чтобы стать отцом или матерью. Это — самая прекрасная, самая важная и трудная профессия! Вот почему к ней нужно готовиться заранее. Если вы, двое, уже идете дорогами любви, подумайте, подготовьтесь к тому, чтобы пережить зачатие, внутриутробное развитие и рождение вашего будущего ребенка... или детей...


***


ЕГО ЛИК — ТВОЯ ЖИЗНЬ! ТВОЕ ЛИЦО — ЕГО РАДОСТЬ!


От послания к Лику...


И вот, наконец, глубокой ночью Мария впервые видит лицом к лицу тот Лик, что девять месяцев обретал черты в Ней. И когда Младенец открыл глаза, Она узнала, какого цвета глаза у Бога...

В эту минуту, задолго до рассвета исполнилось пророчество: «Голос сторожей твоих — они возвысили голос (...) ибо своими глазами видят, что Господь возвращается в Сион» (Ис 52:8).

Так совершился великий переход от Послания к Лику. От слышания к видению. Слово Божие уже не только слышат, но и видят! Cлово, звучавшее на заре Творения и на протяжении всей Истории, теперь можно потрогать!

Нет, Бог — это не послание и не видение. После множества лиц, предшествовавших Его приходу, Он наконец явил Свой Лик.

Счастливы, бесконечно счастливы глаза Марии, Иосифа, пастухов и волхвов, видящие то, что мечтали увидеть все пророки!

Созерцая лик Младенца, понимаешь:

Свет обрел глаза, чтобы осветить всю нашу землю...

Премудрость обрела уста,

чтобы взывать на всех перекрестках...

Слово обрело уши,

чтобы слышать крики и песни бедных...

Истина воплотилась и воссияла в человеческом разуме,

чтобы навеки осветить наши умы.

Любовь обрела руки — чтобы отдать себя в наши руки,

чтобы навсегда поселиться в наших сердцах...

Милосердие обрело сердце —

сердце Младенца!


Сияние Лика Его — твоя жизнь!


Свет есть жизнь. Без солнца невозможна никакая жизнь. Ночь без рассвета — смерть. Всякая жизнь зарождается при свете. Все Творение началось со слов: «Да будет свет!» (Быт 1:3). И стал свет. Свет — вот первое слово, произнесенное Богом-Творцом, и все творение выросло из этого света, родилось из него. Свет — колыбель бытия.

Взгляд предвечного Сына, обращенный на Творение, — это Солнце, дающее жизнь миру. Все живет в свете этого Лика. Его взгляд, обращенный на мир, подобен лазерному лучу, расшифровывающему гимн вселенной. Лучи этого взгляда — Святой Дух.

Когда грех обезобразил Творение, тьма приглушила яркий свет его зари. Но теперь, когда после долгих веков ожидания и надежды Слово наконец обрело Лицо, глаза Бога вновь освятили мир этим Светом.

Помню мое первое путешествие на Таити: после восемнадцати часов полета в кромешной ночи (разница часовых поясов) внезапно — ослепительно яркий и прекрасный свет!

Так, после долгих веков темноты миру явился Его светозарный Лик. Взошло самое яркое солнце. Вот почему в «евангельском Бытии» (пролог Евангелия от Иоанна), как и в начале книги Бытия, слово «свет» встречается семь раз. Свет неразрывно связан с жизнью. Свет дарует жизнь.


«В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин 1:4–5).

«В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин 1:4–5).


И дальше, об Иоанне Крестителе:


«Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете... Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир... В мире был...» (Ин 1:8–10).

«Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете... Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир... В мире был...» (Ин 1:8–10).


И последние, ослепительные слова Пролога: «...и мы видели славу Его»!(Ин 1:14).


Красота твоего лица — Его радость!


Приди и посмотри! Вглядись в Его Лик — в нем ты увидишь свое лицо! Созерцай Его — и узнаешь, кто ты такой!

Не случалось ли тебе стыдиться своего лица? Может быть, ты и сейчас стыдишься его? Не хотелось ли тебе иметь другие волосы и глаза, другой нос, не такие пухлые губы, щеки? Откуда мне знать? Не стыдился ли ты не только лица своего, но и тела? Не мечтал ли ты об ином? Может быть, тебе случалось с отвращением смотреть на себя в зеркало?

Если так, не хочешь ли ты сегодня принять свое лицо, вглядываясь в Лик Иисуса? Не хочешь ли ты принять свое тело через Тело

Иисуса? Не согласишься ли ты вглядеться в свое лицо и различить в нем Его черты? Хотя бы некоторые? Глядя в зеркало, попробуй сказать:«Иисус!» Назови Его чудесным именем свое лицо, свое тело.

Соедини свое лицо и тело с Его Ликом и Телом.


И через Него ты станешь собой.
И, подобно Ему, ты станешь царем.
Ради Него согласишься ты жить —
лишь для того, чтобы рядом с Ним быть.
И ты сможешь сказать: «Владыка, я — здесь,
Слава Тебе за то, что я — есть!»
И ты перестанешь другим подражать...
Наконец-то собой согласишься ты стать.

Создавая твое лицо во чреве матери, Дух Святой (отличный художник!) смотрел на Образец. Если ты — мальчик, Он не сводил глаз с Иисуса. Если девочка — с Марии.

И как бы сильно жизнь ни исказила твоего лица, как бы ни омрачили его печали и тяготы, ничто и никогда не сотрет таинственного сходства с Иисусом и через Него — с Марией. Просто потому, что лицо — зеркало души, а в неведомой глубине твоего сердца, в сокровенных тайниках твоей души навсегда запечатлена икона Иисуса. С момента зачатия и еще ярче — с момента крещения (если ты крещен).

Икона Иисуса — в тебе, и ничто никогда не сотрет ее! Она может слегка закоптиться, подобно старым иконам. Но никакая грязь не уничтожит Лика Его. Так пусть же Дух Святой, создавший тебя по образу и подобию Сына Божьего, станет теперь реставратором. Пусть подо всеми поздними наслоениями, под копотью и сажей найдет Он первый, истинный рисунок. Пускай Он очистит его, чтобы цвета обрели былую яркость, свежесть и красоту!

И когда ты сможешь наконец узнать (ну хотя бы угадать) в твоем лице, внутри него — Лик Иисуса, все твои маски упадут. В свете Его Лика ты постепенно разрушишь те стены, которыми окружил себя, защищаясь от боли. Ты забудешь о ролях, которые играл перед людьми, чтобы обмануть их. Забудешь о том, как подражал тем или иным актерам, стараясь превратиться в них. Ты перестанешь изображать других, вживаться в чужие образы. Ты наконец узнаешь, кто ты такой на самом деле.

Сколько наших юных современников и современниц были очарованы Майклом Джексоном! Вглядимся в его лицо... Каким пре­красным оно было в шестнадцать-семнадцать лет! Но он не принял самого себя, отказался от своего лица и тела, таких, какие подарил ему Бог. Он решил сам сделаться творцом своего лица. И начались бесчисленные пластические операции, все больше и больше иска­жавшие, обезличивавшие его. Что это за лицо? Мужское? Женское? Вспомним слова, сказанные им в Берлине, где на его концерт собрались шестьдесят тысяч человек: «У меня больше фанатов, чем у Иисуса, но... я — самый одинокий человек на свете!»

Вопль о помощи: «Кто я?» Кто же ты?

Теперь перед тобой — единственный Образец, единственный, Кому стоит подражать: Иисус! Только Иисус!

И когда ты согласишься увидеть Его Лик в твоем лице, ты сможешь угадать Его в лицах других. Вглядевшись в каждое лицо, ты сможешь произнести Его благословенное имя: «Иисус!»Во всех глазах, особенно — полных печали этого мира, ты заметишь сходство с Его глазами.

Ты залюбуешься, глядя на себя и на других. Залюбуешься, глядя на Бога твоего!


Твоя жизнь — Его счастье!


Да, ты — чудо Божье! Бог ослеплен твоей красотой, восхищен твоим лицом. Он не перестает ликовать, просто потому что ты — есть. Твоя жизнь сама по себе — Его радость! Так раскрой же сердце навстречу этому счастью! Позволь непрестанному чуду жизни заворожить тебя.

Творение мира — это не первотолчок, от которого космос развивается сам по себе. Нет, современные ученые признали: мир пребывает в постоянном развитии, творение продолжается.

Так и твоя жизнь: Бог не просто сотворил тебя однажды и после этого перестал обращать на тебя внимание. Можно сказать, что Он дарит ее тебе постоянно, каждую минуту. Если бы вот сейчас, в этот миг, Отец не смотрел на тебя Своим взором любви-света, тебя бы не было. Его непрестанный, животворящий взгляд поддерживает в тебе жизнь. Каждую секунду ты вновь и вновь получаешь само­го себя из Его рук, из Его глаз, из Его сердца. Ты словно подвешен на волоске Его любящего взора, обращенного на тебя. Ты не можешь жить без Него, как животные, растения, люди не могут жить без воды и света.

Зачастую ты видишь себя «в негативе», злишься и бываешь похож на ребенка, который стремится порвать фотопленку — уникальную, единственную в мире! Он видит все наоборот, да к тому же — черно-белым... и ничего не понимает. Но Бог знает, как будет выглядеть проявленная цветная фотография. Он уже видит тебя таким, каким ты будешь... каким ты станешь во славе.

Во время явлений Богородицы в Фатиме из рук Царицы Небесной засияли однажды золотые лучи. В их ослепительном свете трое пастушков увидели себя такими, какими их видел Бог: прекрасными, словно пронизанными живым пламенем!

Каждую минуту принимай себя таким, каким видит тебя Отец.

Приди и посмотри! Посмотри на себя! Раздели Его радость и восхищение твоей красотой, Его восторг перед чудом — тобой. Скажи Ему: «Да, я прекрасна, да, я прекрасен, о мой Господь!»

Последние слова святой Клары Ассизской: «Благодарю Тебя, Боже, что Ты меня сотворил!»

И даже в том случае, если ты родился инвалидом — физически или умственно, помни: Бог подарил тебе жизнь. Он хотел, чтобы ты Выл на свете! И чем (может быть) уродливее твое тело в глазах людей, тем прекраснее оно в глазах Божьих.

Потрясающие слова сказал однажды четырехлетний Бруно... безногий малыш. Во время вечерней молитвы, когда его братья и сестры говорили: «Господи, спасибо за цветы! Спасибо за солнышко!», — раздался его ясный голосок: «Спасибо за меня!»

А вот молитва двенадцатилетнего умственно отсталого мальчика во время отпевания великого и праведного Жерома Лежена[41] в Соборе Парижской Богоматери: «Спасибо, папа Жером! Благодаря тебе я рад, что я это я!»Никакая проповедь Папы или епископов не сравнится с такими словами!

А ты? У тебя есть ноги, чтобы плясать или бегать по лугу, чтобы кататься на лыжах или играть в футбол... И ни разу ты не сказал: «Благодарю Тебя, Господи!»?

У тебя есть глаза, чтобы видеть цветы, распустившиеся на рассвете, у тебя есть глаза, чтоб смотреть прекрасные фильмы... И ни разу ты Не сказал: «Благодарю Тебя, Господи!»?

У тебя есть пальцы, чтобы перебирать струны, работать по дереву или ласкать ребенка... И ни разу ты не сказал: «Благодарю Тебя, Господи!»?

У тебя есть уши, чтобы слушать шум горных потоков, романсы, песни и «Времена года» Вивальди... И ни разу ты не сказал: «Благо­дарю Тебя, Господи!»?

У тебя есть разум, чтобы изучать движения светил и события истории мира, чтобы изобретать или делать открытия... И ни разу ты не сказал: «Благодарю Тебя, Господи!»?

У тебя есть лицо, на него обращают внимание, смотрят с симпатией и любовью, оно радует и глаза, и сердца... И ни разу ты не сказал: «Благодарю Тебя, Господи!»?

Франсина перенесла тяжелую аварию, совершенно обезобразившую ее лицо. Девятнадцать пластических операций... Она отважилась свидетельствовать:


«Теперь я знаю, что никогда не верну своего лица. Но страдание научило меня видеть те простые вещи, которые показывает мне Бог. Я научилась радоваться. Вы красивы, но вы не радуетесь жизни. Я знаю, что никогда мне не будет дано счастья родить ребенка... Но сегодня я хотела бы помочь вам родиться за­ново. Так я стану немножко вашей матерью. Я счастлива быть такой, какая я есть. Когда молишься, прощать легко».


Так проси же Деву Марию помочь и тебе быть довольным, счастливым оттого, что ты — это ты.


Славлю Тебя, ибо я дивно устроен!


Да, каким бы ни было твое лицо и фигура, твой пол и возраст, твоя жизнь и семья, твоя национальность и положение, скажи: «Я дивно устроен! Благодарю Тебя за меня!»

Превыше всех даров порадуйся чуду величайшего, лучшего, важнейшего дара — жизни! Раскройся навстречу счастью — просто жить! Сколько людей сегодня не понимают, что жизнь — это пода­рок! Да ведь меня могло бы и не быть, я мог бы и не родиться! А мы живем — скучные, неспособные удивиться тайне своего собственного сотворения. Да ведь мы придуманы, созданы, сделаны Самим Богом!

Прошу тебя, пожалуйста, выучи наизусть чудесный псалом, которому скоро Иосиф научит Иисуса. Они часто будут петь эти слова в Назарете:

«Господи! Ты испытал меня и знаешь.
Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю;
Ты разумеешь помышления мои издали.
Иду ли я, отдыхаю ли, Ты окружаешь меня,
и все пути мои известны Тебе.
Еще нет слова на языке моем, —
Ты, Господи, уже знаешь его совершенно.
Сзади и спереди объемлешь меня,
и полагаешь на мне руку Твою.
Дивно для меня ведение Твое, —
высоко, не могу постигнуть его!
Куда пойду от Духа Твоего,
и от лица Твоего куда убегу?
Взойду ли на небо — Ты там;
сойду ли в преисподнюю — и там Ты.
Возьму ли крылья зари
и переселюсь на край моря:
и там рука Твоя поведет меня,
и удержит меня десница Твоя.
Скажу ли: "может быть, тьма скроет меня,
и свет вокруг меня сделается ночью".
Но и тьма не затмит от Тебя,
и ночь светла, как день;
как тьма, так и свет.
Ибо Ты устроил внутренности мои
и соткал меня во чреве матери моей.
Славлю Тебя, потому что я дивно устроен.
Дивны дела Твои,
и душа моя вполне сознает это.
Не сокрыты были от Тебя кости мои,
когда я созидаем был втайне,
образуем был во глубине утробы.
Зародыш мой видели очи Твои;
в Твоей книге записаны
все дни, для меня назначенные,
когда ни одного из них еще не было.
Как возвышенны для меня помышления Твои, Боже,
и как велико число их!
Стану ли исчислять их, но они многочисленнее песка;
когда я пробуждаюсь, я все еще с Тобою».
Пс 138:1–18

***


МЛАДЕНЕЦ, ЦАРСТВУЮЩИЙ НАД ЦАРЯМИ


Признан... Царем!


Вернемся к нашему Иисусу, к Эммануилу (Лк 2:8–20).

Приди и посмотри — уже не с пастухами, но с царями, с волхва­ми. После бедных пришли богатые. После малых — великие мира сего. После Израиля — язычники[42]. Вот они, первые из множества людей всех рас, народов, языков... Из тех, кто придет к пещере, где Бог стал нашим светом, нашим братом[43]. Первое знамение того, что Младенец-Царь пришел для всех людей, для всех поколений.

Да, Эммануил, Которого ты принимаешь, — Спаситель всего мира! Нет в Истории ни одного человека, ни одного ребенка или старика, которого Он не хотел бы посетить, спасти, обожить, привести на Небо[44],

Через них ты и я — мы тоже пришли в Вифлеем. Невозможно поклоняться Младенцу, не соединившись с Его великим народом. Здесь, в Вифлееме, каждый человек становится моим братом!

Волхвы пришли к Иисусу не по зову ангелов, но благодаря звезде (см. Мф 2:10–12). Они ведь были астрономами[45]. Бог умеет прийти к нам, позвать — изнутри нашей работы, наших больших и маленьких интересов. И вот, волхвы оставили все. Не споря, не ворча, не сомневаясь. И пустились в дальний путь.

А потом звезда исчезла.

Не удивляйся, если знамения Божьи внезапно исчезнут. Если по­кажется, будто свет, освещавший твою дорогу, погас. Это затем, что­бы ты продолжал искать сам, своими силами. Подобно волхвам — царям, которые внезапно превратились в просителей. Они больше не знали, куда идти, кружились на одном месте, им пришлось просить о помощи. Так Иисус испытывает наше доверие. И — выдержку.

Но не сомневайся в том, что звезда освещала твой небосклон. Пусть даже ты ее видел всего один раз. Настанет день — и она засияет вновь. И радость твоя будет великой! Звезда приведет тебя к вер­тепу... Сколько путеводных звезд светит нам в жизни! Если бы мы только умели их видеть, следовать за ними! Если бы мы только уме­ли доверять — особенно, когда перестаем их видеть!

Волхвы пришли и увидели: не Марию и Иосифа, а после — Младенца (как пастухи), — но прежде всего «Младенца и матерь Его». Он — первый! Поразительно! Они видят Ребенка — и поклоняются своему Владыке. Видят юную Маму — и склоняются перед Царицей.

Эта скромная девушка, что баюкает первенца своего в холод­ной, бесприютной ночи, получит однажды корону Царицы Небесной. Сын коронует ее, сделав Царицей всех царей земли! Царицей ангелов и святых! Царицей грешников! Царицей всех бедных и маленьких! Царицей Творения!

Сын примет Ее в Своих царских покоях, как Она приняла Его этой ночью, в бедной пещере. Примет Ее у Себя, в доме Отца, как Она приняла Его в себя, на нашей земле. Он примет в небесном свете Ту, Которая подарила Ему дневной свет... рождественской ночью.

Она станет вратами неба для нас, как стала для Бога вратами земли.

В лице волхвов все земные народы приходят к Нему и приносят подарки. Приходят в пещеру, Его первый дом. Вифлеемский вертеп — образ Церкви, принимающей все народы земли. Подарки волхвов являют всю полноту Личности Иисуса-Младенца. Ему дарят золото, ибо Он — Царь. Ладан, ибо Он — Бог. Смирну, ибо Он — Агнец, Который пойдет на закланье.

Дары эти предвосхищают сокровища всех веков, всех стран. Со­кровища, которые преподнесут Ему, Тому, Кого праведный Симеон назовет «светом язычников». Дары эти — символ будущего великолепия Церкви. В нее стекутся богатства каждой культуры, каждого народа. Все они будут преображены изнутри откровением Спасите­ля (см. Ис 60:1–22; Откр 21:24).

Распахни твое сердце навстречу вселенской Церкви. Как пре­красна она в своем многообразии! Пусть тебя живо трогает все, чем она живет, все, что любит и от чего страдает везде, в каждом народе земли!

Нет-нет, это не легенда, не поэзия! Это — прекрасная реальность. И в простоте и смирении своем она еще в тысячу раз прекраснее, чем все, написанное о ней, чем любые прикрасы...

Вместе с пастухами и волхвами приди и посмотри на твоего новорожденного Царя — и прими от Него твое детство!


***


2. ЕГО ПЕРВОЕ ДВИЖЕНИЕ — ОТДАТЬ СЕБЯ БРАТЬЯМ... ТВОЕ ПЕРВОЕ ТАИНСТВО — ОТДАТЬ СЕБЯ В РУКИ ОТЦА!

Сретение

Сретение


КОГО ДЕРЖИТ СВЯЩЕННИК — МЛАДЕНЦА? А МОЖЕТ БЫТЬ — АГНЦА?


Между поклонением пастухов и волхвов — бедных и богатых, Израиля и язычников — совершилось еще одно событие, очень простое. Почти никем не замеченное, но весьма знаменательное.

Через сорок дней после Рождества Дева Мария принесла Иисуса в Иерусалимский Храм, чтобы представить Его Отцу[46]. Она знает, что этот Младенец не подарен Ей ради Нее самой, — но доверен ради нас. Он пришел не для Ее личного удовольствия, но для Искупления всех людей. Она приняла Его из рук Божьих, а сегодня возвращает Отцу.

Симеон приветствует Младенца, называя Его «славой людей Израиля», — израильские пастухи уже видели эту славу. И еще: «светом для язычников», — цари-волхвы скоро будут озарены этим светом.

Как же он узнал Иисуса? Духом Святым, посетившим его и по­звавшим в Храм. Дух Святой открыл ему глаза и сердце. Это — Пятидесятница старца Симеона. От Закона (упомянутого в тексте трижды), который следует досконально соблюдать, к Духу (также трижды упомянутого), Которого нужно внимательно слушать.

Иисус приходит не сам, не один, но благодаря Богородице и вместе с Ней. Он еще слишком слабый, чтобы идти, — и Она несет Его на руках. Прообраз Церкви, на протяжении всей дальнейшей Истории человечества приносящей Тело Иисуса Отцу. И вместе с Ним — самое себя. Принимая Единородного Сына из рук Девы Марии и принося Его Богу, Симеон олицетворяет всех священников. Он тоже отдает себя Отцу вместе с Иисусом. Ты и я, мы призваны вслед за ними отдать себя Богу. Зачем? Для спасения мира!

Мария знает: Он пришел в мир, чтобы совершить Свою миссию, миссию Спасителя. И сегодня Она отдает Его в руки людей — для спасения всех.

Понимаешь теперь, почему в нежном свете Сретения уже видится тень заклания? Старец Симеон обращается к Деве Марии и говорит об оружии, которое пройдет Ей душу. Уже сейчас он говорит о пронзенном Сердце Иисуса — этом последнем знамении Его приношения Отцу. Уже сейчас он говорит о Марии — у подножия Креста. Потому что с этой минуты, с принесения Иисуса в Храм Она пойдет вслед за Ним — до последнего шага любви.

Мы видим то, что Иисус уже пережил во чреве Матери: «...вот, иду... исполнить волю Твою, Боже мой»[Пс 40 (39):8–9]. Исполнить то, чего Ты от Меня ждешь, чего Ты хочешь для Меня и во Мне. Те же самые слова, которые Он непрестанно повторял Отцу в сердце Троицы, Он сейчас говорит — в плоти Своей. Потому-то и уточняет: «Ты... тело уготовал Мне... Тогда Я сказал: вот, иду» (Евр. 10:5–9).

Вся жизнь Иисуса — единая Евхаристия. Сретение — принесение даров, Крест — пресуществление, Воскресение — причастие. Много лет спустя, воскресным утром, Он войдет в Иерусалим, как и сегодня, на спине ослика, — чтобы завершить то, что начал сегодня.


Твое посвящение...

Твое посвящение...


КОГДА ТЫ ПРИНЯЛ ВЛАСТЬ БЫТЬ ЧАДОМ БОЖЬИМ?


Революция, достойная Коперника!


Теперь давай снова обратимся к тебе и ко мне. Мое сретение — день моего крещения. Почти наверняка — в раннем детстве. Почти наверняка — я ничего о нем не помню. Но событие это навсегда запечатлелось в глубокой памяти души.

Мои родители — родные и крестные — передали меня священ­нику, а он принес, посвятил Богу-Отцу[47].

И произошло чудо, отложившееся где-то в тайниках моего под­сознания. В момент зачатия мне была дарована жизнь. Без Отца, Сына и Святого Духа я не существовал бы. В Них я имею жизнь, движение и бытие. Я — Их творение, Они даровали мне жизнь. Одно это — счастье!

Но теперь совершается настоящая революция, достойная Копер­ника. Бог, доселе окружавший, хранивший, обнимавший меня, внезапно входит внутрь меня, в самую глубину моего существа. Источник жизни, бывший «снаружи», оказывается «внутри» меня. Отныне я получаю жизнь не «извне», но «изнутри». Бог, в Котором я пре­бывал (иначе я бы не существовал), теперь Сам пребывает во мне. Он делает меня Своей обителью, Он хочет жить внутри меня. Благо­даря Ему я живу. Теперь Он живет — во мне. Теперь Он зависит от меня, как я — от Него.

Я получаю не жизнь вообще — такую, какая дана всему творению, всему человечеству. Я получаю Его собственную, Его личную, Его внутреннюю жизнь. До того личную и внутреннюю, что становлюсь участником Их отношений — Отца, Сына и Святого Духа. Они становятся Сердцем моего сердца, Жизнью моей жизни, Любовью моей любви. Они поселяются во мне. Наполняют меня. Переполняют.

Вот что произошло в благословенный день моего крещения. Сын непрестанно отдает Себя Отцу ради спасения мира. И теперь это совершается во мне. Сын жаждет отдать Себя миру, даруя всем Духа Святого. И теперь это совершается во мне.

Помнишь, как во время Посещения Он вел Свою маму к Елизавете? Теперь — уже не во чреве, но на руках — Он снова ведет Ее. Не к людям — к Отцу. Посещение было подобно горизонтальной линии — начало пути по всем дорогам, до края земли. Сегодня линия вертикальная — от земли к Отцу.

Приди и посмотри! Младенец переходит из рук Девы Марии в руки старца Симеона. Из рук Симеона — в невидимые руки Отца Небесного. С первого взгляда старец узнает в малыше, подобном десяткам других, кого принесли сегодня в Храм, — Царя Славы, входящего в Иерусалим. В личике сорокадневного ребенка он различает предвечное Солнце, Творца. Настанет день, и лучи Его осветят все народы и все поколения.

Но, увы! Сам я могу даже не догадываться об этом! Я могу про­жить всю жизнь, так и не осознав, Кто обитает во мне.

Зимой 1996 года жители нескольких альпийских деревушек погибали от холода. Ужасный снегопад повредил электрические провода, соединявшие дома с центральной электростанцией. Все было на месте — обогреватели, электроплиты, электрокамины... Но связь с источником энергии отсутствовала. Подобным образом множество крещеных людей живут «обесточенные», словно погруженные в духовный летаргический сон, отключенные от источника своего бытия.

Подумать только, в момент каждого крещения Бог отдает Себя целиком, дарит человеку Свою глубочайшую личную жизнь. Но по большому счету дар этот остается невостребованным, как «замороженный» счет в банке. Человек может умереть от голода, обладая гигантским состоянием, но не имея к нему доступа!


Вся моя радость — в тебе!


В ту минуту, когда родители принесли меня в храм, в церковь, надо мной прозвучали те же слова, что безмолвно раздались над Младенцем в объятиях Симеона. Те самые, что так ясно услышал Иоанн Креститель на берегу Иордана (см. Лк 3:22). Те самые, что прогремели в ушах у Петра, Иакова и Иоанна на горе Фавор: «Ты Сын Мой Возлюбленный! В Тебе все Мое благоволение, вся Моя радость и любовь!» (см. Мф 17:5).

Вот что говорит Небесный Отец, склоняясь надо мной! С этой мину­ты я — Его ребенок, я чадо Божье! В самом прямом смысле этого слова.

Нет, ты только подумай — Его дитя!

Он стал ребенком, таким же, как я, чтобы я стал ребенком Его Отца.

Он стал ребенком — в доверии и беззащитности, чтобы я стал ребенком — в могуществе Духа Святого.

Он отказался от всемогущества, чтобы подарить мне единственную власть, которой стоит радоваться, —

власть быть чадом Божьим!

И я им стал. Уже. Полностью. Совершенно. Царственно.

Да, я — единственный сын Творца, потому что каждый — единственный для Него, для Его любящего Сердца.

Вечности не хватит, чтобы отблагодарить и прославить Господа за чудо из чудес — возможность вместе с Иисусом наследовать весь Его Святой Дух, а значит — всю Его Славу. Отец отдал мне Сына Своего Единородного, чтобы Сын не покинул меня никогда, чтобы Он жил во мне.

Чего же тебе еще? Возьми же свое наследство, наследство чада Божьего! Обрети свое счастье — счастье чада Божьего! Ощути свою радость — быть чадом Божьим!

Не позволяй миру вырвать тебя из объятий Отца! Не позволяй миру отнять у тебя твое наследство! Не позволяй миру уничтожить твое сокровище! Не позволяй миру отобрать у тебя — тебя самого!

Стань тем, кто ты есть, — чадом Божьим! Сыном Творца! Дочерью Царя неба и земли!


Ты принц, ты принцесса, в тебе течет королевская кровь!


Когда мне выпадает счастье крестить ребенка, я, как положено, трижды опускаю его, голенького, в теплую крещальную воду — а потом высоко поднимаю вверх! И все присутствующие радостно приветствуют новоиспеченного принца или принцессу.

Да, в крещении ты получаешь во владение весь мир. Ты — больше и важнее всего космоса, потому что в тебе живет Тот, Кого весь мир не может вместить.

Он, Творец всего, Он, дела рук Которого славит каждое новое открытие науки и техники (то есть, то, что Он Сам открывает нам), Он... — мой Папа!

В Монреале, на стадионе, вместившем шестьдесят тысяч молодых людей, Иоанн Павел II возгласил: «Он дал нам власть быть чадами Божьими...», а потом внимательно оглядел всех и несколько раз повторил: «Вы дети Божьи!» И, повинуясь этой настойчивости, молодежь повскакала на ноги и устроила долгую овацию!

А через десять лет, в Ченстохове, я услышал, как полтора миллиона молодых людей со всего мира поют «Авва, Отче!»— сперва на языке Иисуса, а потом на своих родных языках: «Father!», «Отче!», «Dawe!», «Padre!», «Vater!»Они держались за руки, не выпуская Его руки, руки Небесного Отца, так явно пребывавшего среди них!

Такое усыновление могло совершиться лишь благодаря новому прямому вмешательству Духа Святого. Вот она, вторая Пятидесятница (первая — мое зачатие) моей жизни.

Дух Святой сошел на Деву Марию — и в Ней Бог стал твоим Братом. Теперь Дух Святой делает Бога твоим Отцом. Вот Его дело — чтобы ты стал чадом Божьим. Он Сам шепчет (а порой — взывает) изнутри твоего сердца: «Авва, Отче!» (см. Рим 8:15; Гал 4). Но сперва: «Иисус, Брат мой!»

Ну скажи, неужели ты хотел бы другого Бога? Неужели такого Бога недостаточно для твоей радости, твоего счастья и славы?


Там, где Бог становится твоим ребенком!


Но и это еще не все! Впереди еще одно поразительное открытие...

Ты — не только младенец, которого Мария руками Церкви при­носит Отцу. Подобно Марии, ты — мама Бога. Отец доверяет тебе Иисуса, как доверяют младенца.

В день твоего крещения Иисус был в некотором смысле зачат в тебе Духом Святым. Когда-то ты был зачат матерью и отцом — благодаря действию Духа Святого. А теперь, в Духе, Иисус зачат в тебе. Он будет расти и развиваться — в тебе.

Увы! Случаются нарушения развития, когда Иисусу мешают расти[48]. Хотя убить Его в нас все-таки невозможно. Мы крещены раз и навсегда. Бог в нас — вечен. Мы же призваны оберегать Его, предо­ставить Ему побольше места, дать Ему возможность заполнить все наше существо. Однажды Иисус сказал Своей Матери, указывая на учеников: «Вот братья и сестры Мои», — что понятно, ведь Бог стал нашим Братом... но тут Он добавил таинственные слова: «Вот матерь Моя!» (см. Мф 12:49).

В ночь Рождества слова, которые Отец от начала времен говорил Сыну, прозвучали в устах Марии. Теперь и она могла сказать Сыну и Богу своему: «Мой Маленький! Ты — мой Сынок! Ныне я родила Тебя!» И ты можешь подхватить эти поразительные слова, и ты можешь сказать в сердце своем: «Ты — Сын мой! Ныне я родил Тебя!» Тайна сия велика!

Когда наступит твое вечное Рождество, твое рождение на небе, ты увидишь — о, наконец! — лицом к лицу таинственный Лик Того, Кто обитал в тебе. Ты знал, догадывался, чувствовал порой, а теперь — увидишь!

Подобно Марии, увидевшей в ночь Рождества глаза своего Бога-Младенца. Подобно каждой матери в день рождения ее ребенка.

А пока ты можешь родить Бога внутри себя, позволить Ему жить в тебе. Позволить Богу быть Богом твоего сердца. Ты не в силах помешать Ему быть Богом вообще. Он — Творец, Он — Все­вышний. Но ты можешь помешать Ему быть Богом-в-тебе. Быть Богом-для-тебя. Помни, ты призван позволить Ему жить в твоем сердце. Обитать в тебе — Отцу, Сыну и Святому Духу. И тогда счастью твоему не будет конца!



Чудесный обмен, изменяющий всю мою жизнь!


Теперь, в свете таинства твоего крещения, тебе легче будет по­стичь глубочайший смысл жизни Бога в плоти твоей. Ну, хоть при­близиться к замыслу этой божественной авантюры.

Не обещал ли я тебе дойти до самых глубин — ибо ты имеешь право на глубочайшее счастье!

Бог взял мою плоть, чтобы дать мне Свой свет!

Он принял мою слабость, чтобы нежность Его окружала меня!

Он пережил мое детство, чтобы поделиться со мной Своей Силой!

Он снизошел в мою хрупкость, чтобы вознести меня к Своей Славе!

В ночь Рождества не только вертеп наполняется сиянием славы Его, но прежде всего — пастухи (а значит — ты и я).

А если копнуть еще глубже —

Он вошел в мое бытие, чтобы наполнить его Своим Присутствием!

Он вошел в мою жизнь, чтобы даровать мне Свою Жизнь — На­стоящую Жизнь!

Я даю Ему мое человечество, Он наделяет меня Своим божеством!

Стать Богом — в Нем и через Него, — что это значит? Это значит стать Его сыном или дочерью — в Нем и через Него. Это значит разделить Его Богосыновство. Это значит принять из Его рук, из Его Сердца — Отца. В Нем и через Него Бог, Всемогущий Творец становится моим Вселюбимым Отцом, моим Папой! Не меньше!

Бог принял мое тело — и теперь я могу принять Его Папу.

Да-да, благодаря тому, что однажды Бог сказал юной девушке: «Мама!», — я сегодня могу сказать Богу: «Папа!»

Благодаря тому, что однажды девушка сказала Богу: «Мой Мальчик!», — я сегодня могу сказать Богу: «Мой Папочка!»

В Марии Бог стал моим Братом, Братом по плоти и крови!

Его Мама — моя сестра, а Отец Его — мой Отец!

Благодаря тому, что Он захотел сказать «наша земля» (моя земля стала Его родиной), сегодня я могу сказать: «Отче наш» (Его Отец стал и моим тоже)!

Он свободно выбрал Себе Мать, чтобы сегодня я мог свободно выбрать Его Отца.

Он пожелал исцелить твое рождение, чтобы ты родился от Его Отца!

Он пережил всю слабость твоего человеческого детства — что­бы подарить тебе все богатство Своего божественного Детства.

Чтобы дать тебе Свое вечное Детство.

Хочешь ли ты принять это Детство — из Его рук, из Его сердца?

То, что я говорю, — не просто красивые фразы! Это — порази­тельная, невероятная, но — реальность, которая может войти в твою жизнь благодаря крещению. Ты можешь постоянно обновлять ее там, где Его плоть и кровь, Его Сердце пребывают среди нас. То есть — в Евхаристии...[49] Впрочем, не будем забегать вперед... Тайна эта неисчерпаема — к ней можно обращаться непрестанно. Подобно мелодии, в которую можно вплетать любые созвучия.

Так скажи мне, неужели ты хочешь другого Бога? Неужели ты не рад, не горд, не счастлив, что Бог твой — такой?


Этот Царь мог бы выбрать иные пути...


Сколько дверей захлопывается перед Ним, перед Младенцем-Царем! Сколько препятствий у Него на пути! Скольких спасителей предпочитают Ему! Скольких учителей почитают больше Его! Сколь­ко религий принимают вместо Его любви!

Множество Его братьев узнают Его, а после бросают и обращаются к Будде или Кришне (которые сами по себе, конечно, лучше, чем ничего!)[50] Или — к сомнительному гуру, умопомрачительной доктрине, впечатляющей теории... А то и просто забывают Его ради соблазнительной поп-звезды, очаровательного певца, прелестной киноактрисы, лихого спортсмена, бравого политика...

Да, в Иисусе нет ничего от их соблазнительной прелести, Он совершенно непохож на секс-символ или поп-диву!

Он не обладает их пленительным (от слова «плен»!) блеском и лоском.

Именно Его простота, тишина, бедность, беззащитность, малость, незаметность (короче — смирение!) неудержимо привлекают к вифлеемским яслям взрослых, детей, стариков — во все времена.

Его молчание звучит громче криков всех учителей. Его слабость сильнее любого оружия. Его детский лепет убедительнее самой серьезной риторики.

Но для того, кто никогда по-настоящему не приближался к вер­тепу (кем бы он ни был, пастухом или волхвом), ислам, конечно, покажется гораздо возвышеннее. Еще бы, такое удивительное пони­мание величия Божьего!

А буддизм с его снисходительной терпимостью ко всему творению — куда человечнее!

Индуизм с его великой традицией аскетики — куда достойнее!

Бхагавад гита — куда серьезнее, чем Евангелие, подходящее разве что для малых детей!

Даосизм с его поразительной житейской мудростью — куда проще!

...а марксизм с его пылкой борьбой за права бедняков — куда действеннее!

Да и вообще, на что нам религия? Только усложнять себе жизнь! Сколько бед из-за нее! Одни гражданские войны чего стоят!

Ну зачем нам все эти проблемы из-за многочисленных теорий и философских систем? Жить надо! Веселиться! Кайфовать! И пошли вы все подальше!

Закроем-ка двери!

Как трудно впустить к себе нищего ребенка. Мало ли что из это­го выйдет. Придется расстаться с привычным комфортом, потесниться... Заботиться о нем, лечить... (Кстати, а есть ли у него медицинская страховка?)

У меня крупный счет в банке... И что же, перестать покупать все на свете для себя одного? У меня есть оружие... И что же, убрать его подальше? Нет, право, слишком много хлопот!

Честное слово, проще всего оставить его за дверью, на темной улице, не так ли?

Что ж, ты можешь сделать и так, и как угодно. Только знай: ты рискуешь никогда не получить, никогда не увидеть Его славу!


А теперь скажи, скажи по совести: неужели ты хотел бы иметь другого Бога? Неужели ты не рад, не горд, не счастлив, что Бог твой — такой?!


***


3. ОТКУДА ОНИ — ПРЕКРАСНЫЕ ДЕТИ, В РОСКОШНОМ НАРЯДЕ ИЗ ПРОЛИТОЙ КРОВИ?

ПЕРВЫЕ МУЧЕНИКИ — НЕВИННЫЕ ДЕТИ, СВИДЕТЕЛИ О НЕПОРОЧНОМ!

(см. Мф 2:13–18)

(см. Мф 2:13–18)


Как мы говорили, тень Креста появилась уже в Иерусалимском Храме. А вскоре и сам Крест вознесется посреди Вифлеема. Вокруг вертепа царит нежность, кротость и доброта, но вот — совсем рядом проливается кровь! Заклание Агнца начинается уже теперь. Это — первое сражение той великой войны, ради которой Он пришел на землю. Противоборства между тем, кого Иисус на­звал «князем мира сего», Убийцей, — и Господом, «Начальником жизни», как сказал Петр утром в день Пятидесятницы.

В начале Его земной жизни — три волхва. В конце — три креста. Сейчас — ярость Ирода, потом — бунт одного из разбойников. Теперь цари-волхвы узнают Спасителя в Младенце, позже — благо­разумный разбойник угадает Царя в Осужденном. В центре — Младенец-Царь на руках у Девы Марии. А однажды — Распятый. И это один и тот же Человек — твой Царь!

Но от начала и до конца вся Его жизнь — время битвы. Страсти Его начинаются здесь, в Вифлееме. А на Кресте, в Иерусалиме — будет явлено Детство. Никогда Он не был Младенцем так полно, как на Голгофе!

Приход Бога затронул весь городок. Каждую семью. Может быть, и добрые пастухи потеряют своих детей... С первых же дней Иисус неотделим от народа Своего. Отныне и навсегда у Бога и Его брать­ев — одна судьба. И в добром и в страшном.

Ближние примут участие в Его подвиге — спасении мира. Некоторые — кровью, то есть — любовью. Ибо пролитая кровь — вершина любви.

Как, должно быть, обливалось кровью сердце Богородицы! Теперь, а не Рождественской ночью испытывает она родильные муки. И эта драма длится по сей день.

Убийство невинных — битва демона против невинности нашей души, души детей Божьих. Духовное убийство благодати и присутствия Иисуса в нас. Мир жаждет убить Иисуса, живущего в нашем сердце. Мы призваны оказать сопротивление. Изо всех сил противиться всему, что может запятнать нашу душу, вырвать нас из нежных рук Отца, исковеркать обитель Троицы во мне, засыпать источник Жизни в глубине моего сердца.


Необъявленная война сильных мира сего против детей


Сразу после Рождества Церковь всегда празднует день вифлеемских младенцев. Пророческий праздник, увы, весьма актуальный!

Сатана ненавидит детей. Именно эта ненависть должна бы изба­вить нас от слепоты. Его стратегия — из летаргии. Его сражение — из оцепенения. Опомнимся, узнаем в каждом ребенке — Бога. Не как сатана — для того, чтобы убить. Но как Михаил, чтобы их защитить.

Враг рода человеческого в ярости — он не смог уничтожить Не­порочного Младенца ни во чреве матери, ни в колыбели. И теперь он пытается отомстить, отыграться на всех невинных младенцах, получающих жизнь от Бога. Каждый ребенок слишком живо напоминает ему того Младенца — в утробе Девы Марии, в вифлеемском вертепе. Мы этого не знаем (или знаем, но плохо), а он-то знает, прекрасно знает[51]! Хорошо еще, что среди нас нет-нет да встречаются пророки[52].

Нынешний геноцид бушует вокруг тайны Рождества. Вокруг Младенца-Царя...[53] Оружие нацелено на Младенца, Сына Божьего, Сына Марии.

Это война сильных мира сего — против слабых. Битва могучих тиранов — с теми, кто беззащитен. Борьба с теми, у кого нет еще даже самой хрупкой защиты — слез и крика. Малыш, которого нужно любить, становится врагом, которого нужно убить[54].

Все права человека рушатся, точно карточный домик, если отнято главное право — право на жизнь! Абсолютная власть сильных над слабыми — гибель всякой свободы.

Идя на Голгофу, Иисус скажет: «Дщери Иерусалимские! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших. Ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие!» (Лк 23:28–29). Уж не о наших ли днях Он пророчествовал?

Как забыть слезы на глазах Иоанна Павла II, когда однажды в Польше он обратился к матерям, никогда не видевшим личики их детей, чьи первые колыбели стали гробом...

Еще раз приведем его слова — такие деликатные, — сказанные тем, кто (часто — под чужим давлением) пережил эту страшную рану:


«Не хотите ли вы попросить прощения у вашего малыша, ибо ныне он живет в Господе?»


И ты, чья женская сущность так ранена...


Теперь я обращаюсь к тебе, Даниелла, юная мама, лишенная таинственного дара материнства. Ты, вынужденная отказаться принять в себе жизнь — уже дарованную, уже полученную!

Наверняка, ты, как и многие другие, стала жертвой невыносимого давления. Может быть, — со стороны отца ребенка (часто на нем лежит главная ответственность и вина), твоей семьи, врачей... Заморочена обществом, панически боящимся жизни. Да-да, ты — жертва агрессии!

Так позволь же сказать тебе: только нежная рука Девы Марии, Матери Жизни, может исцелить твою тяжкую рану. Поплачь в Ее объятиях! Именно здесь обрел свое вечное рождение твой малыш. Лишенный Рождества на земле, он пережил его на Небе!

Главное — не впадай в отчаяние, не отказывайся от надежды! И — если ты еще не сделала этого — в смирении и доверии рас­пахни свое сердце навстречу раскаянию (самобичевание ведет к умиранию, покаяние рождает надежду!). Милосердный Отец ждет тебя, чтобы одарить прощением и миром через таинство покаяния. И тогда ты поймешь: ничто не потеряно.

Твое дитя — в Сердце Господа, значит, ребенок твой жив! Ты можешь попросить у него прощения. Можешь любить его и принимать его любовь. Причащаясь или поклоняясь Христу в Евхарис­тии, ты вступаешь в общение и с ним, твоим малышом.

Крещение? Можешь считать, что он принял крещение — кровью, подобно мученикам. Подобно вифлеемским младенцам, чья кровь смешалась с кровью Агнца Божьего.

И когда рана твоя зарубцуется, исцеленная Утешителем и руками Той, которая утирает все наши слезы, ты сможешь стать свидетелем, страстно влюбленным в жизнь, спасающим жизнь, а значит — любовь.


Мир, где рождают родителей — дети...


Позволь шепнуть тебе еще одно. Однажды ваш ребенок кинется вам на шею со словами: «Папа, мама! Вы не хотели меня на земле... А я хочу вас — на небе! Не ваша вина, что все так вышло. Вам пришлось худо, но я хочу исцелить ваши раны. Все прощено! Забыто! Вы не приняли меня в вашу семью, но я принимаю вас в мой дом, пусть он станет вашим, нашим домом. Вы отказали мне в жизни временной — я дарю вам жизнь вечную. Войдите же в незакатный день! Вы — дома, у себя, у нас, у Бога! Теперь начинает наша семейная жизнь — в Отце, Сыне и Святом Духе! И мы вечно будем счастливы вместе!»

Более того, уже сейчас он может родить вас в истинную Жизнь. Он будет трудиться над вашим рождением, пока вы не войдете наконец в мир Божий. Он сделает все, чтобы ваш путь не оборвался — вплоть до рождения на Небе. Да, дети становятся родителями своих родителей. Удивительное превращение — дети рождают родите­лей. И в небесном Иерусалиме мы увидим такое.

Когда с острова Патмос святой Иоанн Богослов увидел небо отверстым, ему явилась Мария — носящая во чреве, кричавшая в муках рождения (см. Откр 12:4). Пребывая во славе, Богородица про­должает рождать детей в мир Божий.

Она оплакивает всех малышей, вырванных у жизни, оплакивает всех детей, лишенных жизни Божьей. И — рождает их в муках. А ведь Она — уже во славе[55].

Но куда же они ушли, те, чья жизнь была отнята, едва успев за­родиться?

Впиши это огненными буквами в свой персональный компьютер:


«Души праведных в руке Божией, и мучение не коснется их. В глазах неразумных они казались умершими, и исход их считался погибелью, и отшествие от нас — уничтожением. Но они пребывают в мире. Ибо, хотя они в глазах людей и наказываются, но надежда их полна бессмертия... Потому что Бог... нашел их достойными Его» (Прем 3:1–5).


Не заложено ли бессмертие в генетическом коде нашей души? Да! И ничья рука не в силах отнять его. Оно неподвластно никакой ненависти! Совершенно свободно!

Земные двери захлопнулись. Но Мария — Вратарница земная для Бога, стала для них Вратарницей Небесной. Матерь Божья (а значит — Мать всех бедных и маленьких) и святой Иосиф принимают их в Святое Семейство. С несказанным волнением. Так принимают детей, переживших кораблекрушение.

Множество невинных — огромный, неисчислимый народ — стоят, облаченные в белые одежды, перед Агнцем. Стоят, с ветвями в руках (см. Откр 7:9–17) возле престола, возвещая победу Любви (см. там же, 6:9–11). И, подобно первомученику Стефану, молят: «Прости им, ибо не ведают, что творят!» (Деян 7:59).

Они прощают и вымаливают прощение у потрясенного Сердца Отца. А из пронзенного сердца Агнца изливаются потоки Духа Святого, Духа — Жизни Подателя.

И если Бог в праведном гневе любви не дал погибнуть ни одному из бесчинствующих поколений — то не по молитвам ли, не по заступничеству ли этих детей? Не потому ли, что, подобно маленьким стражам, стоят они, не опуская воздетых рук, на стенах наших городов? Ангелы света и любви! Бог, вложивший в их сердца молитву Сына Своего, не может не исполнить ее!

Мы можем молиться им, призывать их. Святой Фома Аквинский говорил, что считает мучеником всякого, кто пал жертвой из-за ненависти людей к какой-либо христианской добродетели. Так было с Иоанном Крестителем. А те, о ком мы сейчас говорим, пали жертва­ми ненависти к самой жизни. «Я есмь Жизнь» — сказал Иисус. Значит, подобно малышам из Вифлеема, эти младенцы стали свидетелями о Жизни. Свидетелями не словом, но самою жизнью своей.

Да, все жертвы заговора против жизни вполне могут называться мучениками.

Кстати, смелая фраза, сказанная Иоанном Павлом II, подразумевает это. «Они — в Господе». Разве это не значит «во славе»?

Свидетели о детстве Бога, о Его непорочности, они воспевают Ему хвалу, молясь обо всем человечестве. Вот они, ангелы, видящие Лик Божий, и охраняющие нас на наших извилистых путях — вплоть до последнего перевала.


Убит? Уничтожен?

Спрятан! Спасен!


Но в данном случае победа уже совершилась — Младенец бе­жал! Спаситель спасен! Подобно маленькому Моисею, обреченно­му на смерть в Египте, но спасенному из вод Нила, чтобы стать вождем народа Божьего (см. Исх 2:3–10).


«И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон... стал перед женой, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца му­жеского пола, которому надлежало пасти все народы... А жена убежала в пустыню, где приготовлено было ей место от Бога» (Откр 12:4–6).

«И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон... стал перед женой, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца му­жеского пола, которому надлежало пасти все народы... А жена убежала в пустыню, где приготовлено было ей место от Бога» (Откр 12:4–6).


Иосиф взял жену и Младенца, усадил на длинноухого ослика и все вместе они бежали от дракона. Бежали в Египет, туда, где чуть не убили Моисея. Ангелы помогли им отбить эту злобную атаку, со­хранили в пути, защитили...


Вместе с Иосифом — спасти младенца!

Вместе с Марией — любить!


Победа Марии, опирающейся на ангелов и святых, — наша по­беда! Явление ее — гигантское движение защиты жизни. Со всех сторон поднимается новое поколение, чтобы отстаивать жизнь! Что­бы, подобно Иосифу и Марии, спасать и спасать Младенца!

Вот они, юные свидетели о красоте жизни — с момента ее зарождения. Вот семьи, принимающие малышей, если те не нужны их родным матерям. Вот мужественные матери, которые, несмотря на давление со всех сторон, все-таки сохраняют и рожают детей. Даже если сперва они сами не хотели ребенка, вскоре они начинают его любить. И зачатый «случайно» становится для них радостью необычайной! Казавшийся «несчастьем» — делается счастьем! Вот медики и ученые, политики и даже главы государств (от короля Бодуэна до профессора Жерома Лежена), встающие на защиту жизни. Вступающие в ряды великих свидетелей нашего времени. Подобно Жанне Д'Арк, спасающие свой народ. Все как один, а впереди, выступающий от лица всего человечества — Папа Римский!

Сколько трудов, сколько беззаветных подвигов — в защиту жизни! Сколько семей, усыновляющих брошенных, нежеланных крошек! Больных, инвалидов, сирот (в Руанде девушки из племени хуту усыновили многих сирот из племени тутси!) Сколько Вифлеемов, где спасшиеся от смерти могут возродиться к жизни! Или, вернее, оазисов Египта, где их прячут, вырвав из когтей Ирода!

А дома, где принимают несчастных женщин, перенесших самую тяжелую для женщины травму! Где их постепенно возвращают к жизни — братской любовью... Евхаристией[56]. Возвращают их к жизни с помощью Марии, Матери всех матерей. Матери Жизни. И после исцеления эти женщины становятся удивительными свидетельницами. «Легче выносить ребенка во чреве, нежели носить его на совести», — говорят они.

И каждому, каждой Царь говорит: «Придите, благословенные Отца Моего! Наследуйте Царство, вы, принявшие в каждом младенце Царя! Войдите же в радость Бога вашего!»

Да, гигантская толпа людей, всех народов, стран, языков, поколений, поднимается для спасения жизни. Подобно Марии и Иосифу, они спасают Младенца Иисуса!

А ты, читающий эти строки, не хочешь ли и ты вступить в ряды прекрасных рыцарей жизни? Тех, кто готов отдать свою жизнь для спасения Жизни!


Победившие, ибо — младенцы!


И последнее. Это гигантское противоборство мы выиграем, если сами станем младенцами, пребывающими в руках нашей Царицы. Не нужно бояться. Чем более мы станем детьми Марии, тем вернее победим. Куда унизительнее быть положенным на обе лопатки младенцами, нежели их Царицей. Потому Бог и захотел, чтобы дети Марии победили Саму Гордыню. Иисус вместе с Марией и вместе со мной попирает своей детской ножкой голову дракона[57]. Так повторим же вслед за Иоанном Павлом II:


«Мария, дай нам уверенность

в том, что дракон слабее Твоей красоты,

о вечная, хрупкая Дева!»

«Мария, дай нам уверенность

в том, что дракон слабее Твоей красоты,

о вечная, хрупкая Дева!»


Хрупкая, как мы, вечная — как мы. Хрупкая, как Ее Младенец в Вифлееме. Вечная, как Ее Младенец-Царь, восседающий во славе.

И еще:


«Матерь Жизни! Через множество знамений Ты даешь нам понять, что Ты — все­гда рядом, что Ты охраняешь нас, защищаешь от власти смерти. Матерь всех, кто сражается за неугасимую Жизнь, помоги нам защищать жизнь — отблеск любви Божьей. Помоги защищать ее всегда и во всех проявлениях — от зарождения до естественного заката»[58].

«Матерь Жизни! Через множество знамений Ты даешь нам понять, что Ты — все­гда рядом, что Ты охраняешь нас, защищаешь от власти смерти. Матерь всех, кто сражается за неугасимую Жизнь, помоги нам защищать жизнь — отблеск любви Божьей. Помоги защищать ее всегда и во всех проявлениях — от зарождения до естественного заката»[58].


Вот как жгуче актуально в наши дни убийство вифлеемских младенцев и спасение Младенца от смерти! Спасение Владыки Жизни!


Эмигрант с эмигрантами...


Вот наш Бог — Он родился в пути, а теперь оказался в бесчисленной толпе беженцев. Политических изгоев всех времен — изгнанных, выдворенных, лишенных документов... (см. Мф 2:13–15). Вот наш Бог — во главе колонны горемык, чтобы привести их на небесную родину. В страну, которая навсегда станет нашей, и никто никогда не лишит нас этого гражданства. «Кто отлучит нас от любви Божьей?» (Рим 8:35).

Когда нам довелось побывать в огромных лагерях беженцев в Камбодже, Таиланде, Руанде, Танзании... кого мы там видели? Однажды, после трех дней пути среди джунглей, я прибыл в лагерь беженцев из Руанды. Струи дождя лились сквозь их тростниковые крыши... сквозь крыши домиков, подаренных ООН... Но был у них один крепкий и надежный дом — дом Божий! В ужасных лагерях Гома, возникших после геноцида, жили маленькие христианские общины. Двенадцать мужчин и женщин ночевали на улице, потому что единственный свой дом они отдали Иисусу. Там днем и ночью были выставлены для поклонения Святые Дары. И когда людей этих спросили, что им привезти, они, почти умиравшие от голода, лишенные лекарств, ответили: «Дароносицу!»

И еще один разговор произошел совсем недавно в лагере на юге Судана. С трудом добравшийся туда итальянский священник был потрясен нищетой обитателей лагеря. «Что я могу сделать для вас?» — спросил он. Дружный ответ: «Отслужи Евхаристию!»

До его появления эти люди поклонялись невидимым Святым Да­рам. И единственной «зримой поддержкой» служил им крохотный кусочек кукурузного хлеба! «Господи, мы знаем, что это — не Ты, но этот хлеб помогает нам думать о таинстве Тела Твоего!»

Нет, нет и нет! Никакая жизненная ситуация, никакое несчастье не может разлучить нас с Иисусом! Даже если ты окажешься в изгнании, вдали от родины, ото всех, кого любишь, ты обретешь поддержку в Иисусе. Он тоже был изгнан, Ему пришлось бежать, скрываясь от полиции Ирода. Он тоже скрывался, спасенный Матерью и Иосифом, охранявшим Их[59].

Языческие цари пришли поклониться Ему. А теперь настал Его черед отправиться в языческую страну. Он идет благовествовать в Египте. Прежде чем проповедовать Своему народу, Он идет освятить Своим присутствием языческие земли. Египту есть чем гордиться — здесь приняли Святое Семейство. Многие церкви в этой стране посвящены ему.

Такова тайна бегства в Египет — одна из величайших Евангельских тайн[60].


III. ЧТО ДЕЛАЕТ ОН, ЦАРЬ-ИНКОГНИТО?

Назарет

Назарет


1. ДЕТСТВО, ВЗРОСЛЕНИЕ, СЕМЬЯ

(Мф 2:19–23; Лк 2:51–52)

(Мф 2:19–23; Лк 2:51–52)


Как удается Ему оставаться безвестным?


Подобно сотням беженцев, возвращающихся наконец в свою страну, возвращается Он в Свой родной галилейский поселок. Ему — три или четыре года. Восхищенный, Он впервые видит Свои края. Знакомится с семьей — двоюродными братьями и сестрами, дядями и тетями, соседями. В те времена родней считалась вся деревня. И вот Он вплетается в ткань человеческих отношений. Здесь Ему предстоит провести большую часть жизни. Около двадцати шести лет! Эти годы, плюс — годы в Египте, всего — тридцать лет... Тридцать лет Бог живет на нашей земле в полной безвестности, совершенно незаметный. Как безбилетный пассажир на борту корабля!

Бог — здесь, но никто не знает об этом! В Иисусе — вся слава будущего века, и никто об этом не подозревает! Он может даже воскрешать умерших — и никто об этом не догадывается! Неспроста! Чудесным, сверхъестественным образом скрывает Он Свою славу, сдерживает могущество. Дерзну сказать — идет против Своей божественной природы. Каково это — сталкиваться со слепцом, видеть парализованного ребенка или бедную вдову, оплакивающую единственного сына, — и бездействовать! Не отверзать очей слепому, не поднять малыша на ноги, не вернуть сына в объятия матери... Какая боль! Он знает, что может сделать это, — и не делает... Какая тайна!

Почему, ну почему Он не начал творить Свои чудесные дела по­раньше? Почему Он не вышел на Свое живоносное служение лет в восемнадцать-двадцать? Почему не вышел на проповедь, не начал сеять на земле небесный свет хоть чуть-чуть побыстрее? Люди века­ми ждали света, веками блуждали в ночи! Он не должен был терять ни минуты! Нет ничего более срочного, как обратить человека к Богу, как вернуть человеку счастье Божье... А Он как будто не спешит... Словно у Него впереди лет восемьдесят, а то и сто земной жизни... Непостижимая тайна!


Твоя повседневная жизнь, принятая изнутри


Он хочет познать изнутри мою повседневную жизнь, такую обыденную и простую. Неважно, где она протекает: в гигантской современной метрополии или тростниковой хижине среди тропических джунглей. Он хочет проникнуть в нее целиком. В обычную жизнь, состоящую из множества маленьких радостей — и нескольких больших радостей. Из множества мелких горестей — и нескольких крупных несчастий. Сотканную из минут веселья и часов печали... Он хочет узнать ее изнутри. Чтобы в Нем видели не вундеркинда, не гения, не пророка и даже не учителя. Он хочет не просто жить среди нас, но стать одним из нас. Он, Бог!

И когда через несколько лет Он вернется в родное селенье — уже начав Свое служение Учителя и Пророка, — Его здесь не примут! Он тут слишком примелькался! Позвольте, да разве это не сынишка плотника? Не двоюродный брат имярек? (см. Лк 4:22; Мк 6:3). Мы же знаем Его характер, Его манеры, привычки! Нам известны Его увлечения, способности... а может, и слабости... {так могло показаться, но лишь показаться, ведь слабостей и недостатков у Него нет!). Ну конечно, к Нему ведь привыкли, на Него успели навестить ярлык!

Как Ему удалось сделать так, чтобы никто ничего не заметил, ни разу не заподозрил Его божественной сущности? Как Ему уда­лось оставаться безвестным? Как Ему удалось пребывать в тиши­не? Ведь одно-единственное слово из уст Его может наполнить светом целую жизнь! Ведь одно-единственное Его движение может вывести человека из ада! Ведь один-единственный Его взгляд может вернуть мир разбитому сердцу! Как Ему удалось говорить, смотреть, действовать — и не творить ничего невероятного? Тайна и чудо!

До чего же странный у нас Бог! Но скажи мне, неужели ты хотел бы другого? Неужели ты не рад, не горд, не счастлив, что твой Бог — такой?


Неторопливый рост во времени

ростка из вечного семени


Между тем в этом младенце, в этом мальчишке, в молодом чело­веке, похожем на всех остальных, живет семя будущего мира, семя будущей славы. Вся жизнь будущего века — в Нем. Да, Бог — здесь, и Он не делает ничего! Ничего ли? Все, что делает Он в течение этих долгих лет, сделано по любви. Так Он спасает мир. Так совершает Свою искупительную работу. Так преображает и прославляет мир — уже сейчас.

Приди и посмотри, как Он взрослеет, мужает. Тянется вверх и растет! Он не хотел сразу быть взрослым, «готовым» мужчиной. Он принял не только смиренную повседневность нашего бытия, но еще и медленный ритм нашего развития. Он прошел через каждый момент нашей жизни. Был новорожденным, младенцем, ребенком, подростком. Ему исполнялось три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать лет... Тело Его развивалось, как и мое. Медленно, постепенно становился Он взрослым. Лицо Его постепенно обретало те черты, которые запечатлятся в вечности. Возрастал Он и в мудрости, наполнявшей все Его существо. Возрастал в благодати, которая всегда пребывала на Нем. И все это — перед Богом и перед людьми. Он постепенно хорошел — человеческой красотой, ведь духовная была у Него в полноте от начала, от зачатия. Теперь же она начинает сиять через плоть. Немножко, чуть-чуть, чтобы не выдать Его происхождения, не ослепить...


Генетический код крещения

раскрывается всегда


А сейчас мне хочется сказать несколько слов о твоем развитии. Не физическом (ты, наверное, уже вышел из подросткового возраста), а духовном. Все, что ты получил, когда был принесен в храм и «представлен пред Богом» — крещен, все, что ты получил тогда в семени, в зародыше, должно развиваться. До тех пор, пока оно не вырастет, не принесет цветов и плодов, не станет деревом, где укрываются птицы небесные. «Всякий, рожденный от Бога... семя Божье пребывает в нем» (1 Ин 3:9) — сказал святой Иоанн. Из крохотного семени вырастает огромное дерево. Вся твоя жизнь, жизнь чада Божьего уже сокрыта в генетическом коде крещения. Вся, в полноте. Остается только развить, расшифровать этот код.

Вот где, как мы уже говорили, возможны препоны, нарушения и задержки благодатного развития. Ты можешь помешать Богу жить в тебе. А можешь, наоборот, предоставлять Ему больше и больше места. И тогда Иисус-зародыш, крохотное семя, упавшее в твое сердце, станет ребенком, подростком, взрослым человеком. Дать возможность Иисусу расти в тебе — значит возрастать в Нем.

Вот какова эта удивительная власть быть чадами Божьими! Ничего не совершается в одну минуту. Божественная жизнь — непрестанно растущее семя (см. Лк 8:5 — 7).

Эта реальность сокрыта, спрятана в глубине твоего сердца, ее нужно развивать до полноты. Нет ничего более хрупкого, чем прорастающее семя... Его могут заглушить сорняки, погубить заморозки, искорежить ветер, высушить солнце... Какая беззащитность! Как беззащитен Иисус во мне! Он зависит от моей свободной воли! Слабый, незащищенный, Он — в моем сердце. В руки моей свободы Троица вверяет Свое беззащитное присутствие!

Отец непрестанно рождает меня: «Ты — сын Мой!» Я призван постепенно развивать заложенную в меня благодать, осознавать ее, воплощать в дела.


Неспешный опыт нашего человечества


Но вернемся к Иисусу! Младенцем Он должен был учиться всему. Сначала — ходить и говорить. Первые шаги Он сделал в Египте, под присмотром Марии и Иосифа. Как и мы, Он познавал окружающий мир трогая, ощупывая предметы. Может быть, Он даже что-то сломал или разбил, как все дети. А потом Он учился читать и писать. Может быть, не все давалось Ему с легкостью. Прояви Он ка­кие-нибудь сверхъестественные способности, в Назарете знали бы об этом. Но Он живет инкогнито, а значит, в Нем не должно быть ничего бросающегося в глаза, ничего сверхъестественного, ничего гениального.

Он принял наше человечество — и вот, постепенно развивается и формируется Его личность, психология и физиология[61].

Он учится выражать детскую нежность. Обучается средствам самовыражения — жестам, поведению...[62]

Итак, Он учится... Учится молиться, воспринимая все способы молитвы израильского народа. Он изучает священную историю на­рода Своего. Проходит нечто вроде «катехизации». Выучивает наизусть отрывки из Священного Писания, прежде всего — псалмы. До Него слова этих молитв звучали в сердцах и на устах множества пророков, множества Его соплеменников. А теперь они заново освящаются, отзываясь в сердце и на устах Ребенка — Бога. Каждое чувство, выраженное в псалмах, проходит через Его сердце (за исключением, разумеется, мстительных). Ведь Псалтирь — настоящая палитра человеческих чувств, весь спектр жизненных ситуаций. От страха и мучительной тревоги — до славословия и восторга[63].


Несравненный помощник в учебе!


Если тебе ведомы болезненные проблемы школьной жизни (из-за одиночества или душевной травмы), если учеба стала для тебя мучением и аттестат зрелости кажется тебе недостижимой целью... Если тебя ругают за плохие оценки и до одури пичкают разговорами о «школьной успеваемости» и IQ... Если родители кричат тебе: «Бездарь!» всякий раз, когда ты проваливаешь экзамен или не проходишь по конкурсу... Если... если... если... все это так — поделись твоим горем с Иисусом. Доверь Ему твою учебу, то время, когда ты изучаешь науки и учишься жизни.

Расскажи Ему о твоем школьном житии-бытии, ведь оно занимает огромное место в отрочестве и юности. Во многих западных странах существует настоящий культ учебы, парализующий развитие личности. Все внимание уделяется рассудку, интеллекту, усидчивости в ущерб остальным проявлениям человеческого существа — чувствам вообще и чувству прекрасного, способности восхищаться, играм, спорту, искусству, чувству юмора. И равновесие, гармония воспитания страдает. Пока длятся годы учебы, не расставайся с Иисусом-учеником. Уж Его-то образование было цельным и гармоничным, не то что наше!

Изучая человеческую премудрость, Иисус не забывает любоваться мирной красотой галилейского пейзажа. Вокруг — оливковые рощи, а там, на горизонте, солнце блестит на вечных снегах Ермонской горы. Отдыхая после долгих часов учения в синагоге, Мальчик пасет стада овец и коз. А потом — снова пение, славословие, наставление из Писания.

Так скажи, неужели ты хотел бы иметь другого Бога? Неужели ты не рад, не горд, не счастлив, что Бог твой — такой?


Его удивительная Семья —

исцеление моей семьи


Приди и посмотри на Иисуса дома, с Марией и Иосифом. Бог пожелал освятить тайну семьи. Он жил обыкновенной семейной жизнью. Он мог бы обойтись одной лишь мамой (это ведь самое главное), но пожелал нуждаться в Иосифе. Не только для защиты Марии от возможного кощунственного понимания Ее беременности, не толь­ко для того, чтобы Иосиф оберегал Ее и Младенца, обеспечивая всем необходимым... Но просто потому, что настоящая семья — это и мать, и отец. Долгие годы Бог довольствовался именно такой Семьей. Именно такой жизнью — простой повседневной жизнью семьи.

А ты? Может быть, твоя семья оказалась совсем иной, разрушенной или полуразрушенной... Может быть, ты был лишен отца... или почти лишен. А может, он был равнодушен к тебе, или суров... Но сегодня Назаретская семья может стать твоей, усыновить тебя. И тогда Мария и Иосиф станут тебе близкими и родными. Ты можешь попросить их исцелить твои раны, успокоить семейные бури. И даже сделать тебя источником мира и примирения. А если уже ничего не изменишь, то хотя бы предай все в их руки, а от них прими душевный мир.

У себя в Назарете они любят вместе молиться. Вместе обращаются они ко Всевышнему... К Тому, Кого их Мальчик мысленно называет Отцом. Они молятся утром, днем и вечером — на заре, в пол­день и на закате. Так, чтобы свет Божий освещал все часы их дня.

А вы? Молитесь ли вы в семье[64]?


Для счастья будущих детей

готовьтесь стать родителями


Сегодня на семью ополчаются со всех сторон, нападают всеми возможными способами. Все точно сговорились уничтожить и раз­рушить семью. Любыми средствами — от самых грубых до почти незаметных. И неспроста. Ведь семья — живая икона Святого Семейства, святейшего из всех, любящего, как никто другой. А Назаретская семья — явление на земле Пресвятой Троицы (по-гречески — «Епифания»): Отца, Сына и Святого Духа.

Сатана злится, оттого что бессилен — еще бы! — перед Трои­цей. Он бесится, оттого что не может — еще бы! — посеять хотя бы тень раздора между Марией, Иосифом и Господом Иисусом. И вымещает ярость на всех остальных семьях, заражая их эгоизмом, гор­дыней, презрением, невниманием друг ко другу. Отравляет попреками, непониманием, напряжением, спорами по пустякам. Подзуживает исподтишка, нападает в открытую... Сколько драм в нашем мире случается из-за крушений семей!

А ты, читающий эти строки, может быть, знаешь все на собственной шкуре? Может быть, тебе пришлось нелегко потому, что твоя семья не походила на живую икону, на Святое Семейство из Назарета? Но сегодня ты можешь решиться сделать все ради семьи, которую мечтаешь создать когда-нибудь. Ради того, чтобы твои дети не страдали, как довелось пострадать тебе. Сделай все, чтобы они не узнали того напряжения и обид, которые выпали на твою долю, на долю многих твоих друзей. Сделай это для них или для будущих детей тех, кто тебе дорог. Помоги тем, кто родится завтра, возрастая в любви сегодня[65].


2. ВСПЫШКА В ТРИДЦАТИЛЕТНЕЙ НОЧИ БЕЗВЕСТНОСТИ

(Лк 2:42–50)

(Лк 2:42–50)


Его первое паломничество,

Его первое слово...


Нам известно немало подробностей о скромной повседневной жизни[66] Иисуса — все то, чем она походила на жизнь любого галилейского мальчика Его эпохи. Но почти ничего конкретного — имен­но о Нем. Лишь одно событие дошло до нас.

Это уникальное и решающее событие завершает евангельское повествование о детстве Иисуса. Оно — вершина этого повествования. Оно доносит до нас первое, самое первое слово, во всеуслышание сказанное Богом на нашей земле. Разумеется, Иисус говорил и раньше — Он же не немой! Хотя, может быть, немного молчали­вый... Но ни одно другое слово не дошло до нас. Очевидно, ничто другое из сказанного Им за тридцать лет незаметной жизни не необходимо для нашего спасения.

Вот оно — первое и последнее слово, дошедшее до нас из глубины Его безвестности. Следующий раз Он заговорит лишь с Иоанном Крестителем на берегу Иордана... Восемнадцать лет спустя! А перед этим — двенадцать лет молчания! Слово-вспышка! Молния, пронзающая тридцатилетнюю ночь!

Мы не знаем о Нем ничего определенного с момента возвращения из Египта и до ухода из Назарета — на проповедь.

Приди и посмотри на Иисуса, восходящего в Иерусалим. Ему — двенадцать лет. Он идет туда впервые с того дня, когда Его принес­ли в Храм на сороковой день жизни. С тех пор Он не возвращался в Иерусалим. А теперь будет возвращаться — каждый год.

Наступает Пасха! Со всего мира, из всех стран, где обитает еврейская диаспора, в Святой Город стекаются сотни и сотни палом­ников.

Пасха — главный праздник года, Иерусалим — сердце народа. Итак — Пасха в Иерусалиме! Святейший праздник в святейшем го­роде! Время и место встречаются. История и география обнимаются.

Целые семьи, целые поселки караванами движутся по дорогам. В движении — вся Галилея, Самария, Иудея. Наверняка, Иисус годами ждал этих дней. Каждый год Он слушал рассказы паломников, вернувшихся из Иерусалима. Они восхваляли красоту Святого Го­рода, вспоминали множество приключений, пережитых в пути.

И вот, наконец-то, Он Сам может участвовать в паломничестве, как большой!

Двенадцать лет — возраст, когда еврейский мальчик становится полноправным членом Народа Божьего. Когда он впервые может читать Слово Божье в синагоге. Что может быть трогательнее этих детей, с волнением возвещающих Слово Божье в переполненной синагоге, где собрались члены их семей. А потом все собираются у Стены Плача. На головах кипы, на плечах — покрывала (таллит гадоль). Теперь этот день — Bar mitsva — наступает для Иисуса. Должно быть, Он горд и счастлив стать настоящим членом Своего народа.

Пять дней пути! Нужно пересечь Самарию (рискуя подвергнуться нападению разбойников), спуститься в Иорданскую долину, пройти до Иерихона (где царит удушливая жара), недалеко от Мертвого моря (триста метров ниже уровня моря, там нет ни одной рыбы!), и дальше — подниматься к Иерусалиму. Приближаясь к Священному Городу, все поют «Песнь восхождения». Как и всякий еврейский ребенок, Иисус знает этот псалом наизусть.


«Возрадовался я, когда сказали мне:
"пойдем в дом Господень".
Вот, стоят ноги наши
во вратах твоих, Иерусалим, —
Иерусалим, устроенный как город,
слитый в одно,
куда восходят колена,
колена Господни,
по закону Израилеву,
славить имя Господне.
Там стоят престолы суда,
престолы дома Давидова»
(Пс 121:1–5).

И еще:


«Надеющийся на Господа, как гора Сион,
не подвигнется, пребывает вовек.
Горы окрест Иерусалима,
а Господь окрест народа Своего,
отныне и вовек»
(Пс 125:1–2).

Вот, они добрались до Вифании. Иисус поражен великолепием Святого Города, чья панорама распахивается перед Ним. Как меч­тал Он увидеть это: лучи восходящего солнца сверкают на золоте Храма, стены которого кажутся построенными из ясписа и подобны чистому стеклу (см. Откр 21:18).

Маленький Иисус Галилеянин — в Иерусалиме. Он, житель глухой провинции, почти неизвестной и презираемой («Из Назарета может ли быть что доброе?» — Ин 1:46), — в столице. Он, никогда раньше не покидавший своего поселка, — в шумной толпе людей всех рас, народов и языков!

Здесь, в двенадцать лет, Он переживет событие, ставшее прообразом Его последней Пасхи, нечто вроде генеральной репетиции Страстей и Воскресения.


Предчувствие Его последней Пасхи...


Детскому сердцу предстоит разрешить тяжкую дилемму. Он идет в дом Отца Небесного и чувствует, что призван явить Свою отданность и любовь к Нему. С другой стороны, рядом — любимые земные родители. Каково придется им! Иисус понимает, что если Он останется один в Иерусалиме, родители Его переживут настоящую агонию. Не нужно быть Богом, чтобы догадаться об этом. Каждый ребенок отлично знает, какую боль причиняет он своим близким. Не пережил ли двенадцатилетний Иисус долгих мучений, прежде чем согласился с волей Отца Небесного и остался в Иерусалиме? Может быть, это было своего рода Гефсиманское борение?

Какой ужас! После долгого дня пути Мария и Иосиф вдруг пони­мают, что Иисуса нет с ними! До сих пор они не искали Его и не беспокоились. Ему доверяли, как большому. Думали, что Он идет где-нибудь рядом, с друзьями или родственниками из Назарета.

Но вот наступил вечер, все остановились на ночлег, развели костры... И тут оказалось, что нигде не видно Его личика! Только мать, потерявшая своего ребенка, может понять всю глубину ужаса Марии. В наши дни множество детей исчезают бесследно. В Гарлеме я видел безутешных матерей, чьи дети вышли купить хлеба — и не вернулись.

Мать Иисуса познала эту невыносимую тревогу. Нет, нелегко быть матерью Бога! Это — не удовольствие, не безоблачное земное счастье! Она рождала своего Сына в муках и слезах всю жизнь. Не только в нищете Вифлеема, не только в горечи бегства в Египет, когда за спиной звучали шаги солдат Ирода и вопли избиваемых младенцев... Не только в повседневных невзгодах, трудностях, волнениях и усталости, знакомых всем матерям на свете, — приготовить еду, убаюкать и обласкать малыша... Нет, на долю Марии выпала иная мука — потерять своего Малыша! Мука тем большая, что она знает: Сын доверен Ей Богом, Он — прежде всего Божий Сын. Какая ответственность!

Дальше — три дня лихорадочных, неустанных, отчаянных по­исков... Три дня и три ночи без устали (см. Лк 2:45). Бесполезно. Он точно сквозь землю провалился. Что же могло случиться? Все, что угодно! Укусила змея... Заблудился в пустыне... Убит или украден иерихонскими разбойниками... Какие только предположения не при­ходят в голову! В наши дни мама думала бы: ребенка похитили и продали, а полиция ничего не делает[67]!

«Не встречали ли вы нашего ребенка?» (Ср. Песн 3:3). Нет, ник­то, нигде...

Мария заранее переживает то, что испытали апостолы вечером Страстной Пятницы, когда Ее Сын исчез с лица земли. Казалось — навсегда. Казалось, никогда больше им не увидеть Его лица. Казалось, Он умер, все кончено. Ей же пришлось испить эту чашу заранее. Иосифу — тоже. К моменту Страстей он будет уже на небе, но он вкушает их горечь теперь и теперь ему уготована радость Воскресения.

Приди и посмотри. Вот они внезапно увидели Его! Спокойно, как ни в чем не бывало, сидит Он в Храме. Но что это? Их Мальчик говорит и слушает! Задает вопросы и наставляет одновременно. Учители закона поражены точностью и глубиной Его ответов и — наверняка — ясностью Его взгляда.

Так в течение нескольких часов Он предвосхищает проповедь, на которую выйдет через восемнадцать лет.

Я могу отдаленно представить себе, как это было. Я видел в подобной ситуации двенадцатилетнего миопата Тайтира Тасьеза (Тусси — для близких), родителей которых имел счастье знать. Этот маленький ливанец приводил в изумление профессоров университета — такие глубокие вопросы задавал он им, так исчерпывающе отвечал.

Приди и посмотри. Иисус — в объятиях родителей! Пасхальная радость! Безграничная радость: «Мой сын пропадал и нашелся!» Он дал Марии и Иосифу испытать счастье Доброго Пастыря (их Сына!), когда тот находит наконец заблудшую овечку. Он дал им вкусить счастье Отца, когда потерянный сын возвращается к Нему. Иисус вводит Своих земных родителей в Сердце Небесного Отца.


Его первые и последние слова


Мария: «Чадо! что Ты сделал с нами? ДЛЯ ЧЕГО Ты Меня оста­вил?» (см. Лк 2:48). Это будут последние слова Иисуса на Кресте: «Боже! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф 27:46) А сейчас — другие: «ЗАЧЕМ вы искали Меня?»

Эхо Его вопроса прозвучало пасхальным утром: «ЧТО вы ищете живого между мертвыми?» (Лк 24:5). Сам же Он спросит другую Марию, плачущую и рыдающую: «ЧТО ты плачешь? Кого ищешь?» (Ин 20:15). Вот первые дошедшие до нас слова Бога на земле. Вот первые слова Воскресшего Бога. Первые слова Девы Марии (после Благовещения и Посещения) — и последние слова Иисуса на Кресте.

А теперь — вершина: Мария указывает на Иосифа и говорит: «Твой отец и Я, мы...»Какое единство! Она все разделяет с ним. Не «я и он», а «мы». Иисус смотрит на Иосифа. На его лицо, ставшее живой иконой Небесного Отца. Глядя на него, Он созерцает невидимый Лик. «Мой Отец!» «Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему!»

Вот самые последние слова Иисуса на Кресте. После «ДЛЯ ЧЕГО?» Он скажет: «Отче, в руки Твои предаю дух Мой!» (Лк 23:46).

И сейчас после «ЗАЧЕМ?»Он скажет: «Отец!»

Да, в первых же словах Бог говорит нам об Отце. Он дает нам услышать единственные Свои слова за все тридцать лет безмолвия на земле, чтобы явить Небесного Отца. Точно показывая нам небо отверстым.

Это — самое главное, это — необходимо. Потому и дошли до нас Его слова — передаваясь из поколения в поколение. Они нужны для нашего спасения!


Я знаю, кто я такой!


Для Марии и Иосифа слова Иисуса были неожиданным и очень кротким напоминанием о том, что их Сын — прежде всего Сын Отца Небесного, а уж потом — плотника Иосифа.

Иосиф стал для Него живой иконой, зримым присутствием Отца. Иисус не сказал Марии: «Нет! Это — не Мой отец!» Он словно подтвердил: «Да, он — Мой отец отчасти, он — икона Моего Небесного Отца».

Как и Мария, Он часто будет говорить «МЫ»: «Отец Мой и Я, МЫ...»Вот оно, явление тайны семьи — Мария, Иосиф и Иисус едины. ОНИ могут говорить «МЫ», потому что являют на земле Троицу — Отца, Сына и Святого Духа. Троицу Единую, говорящую «МЫ», потому что Они — ОДНО. Двойное откровение — об Отце и о семье (см. Ин 17:21).

В двенадцать лет Своим человеческим, детским разумом Иисус уже знает абсолютно точно, Кто Он Такой. И если в повседневной жизни Мария с Иосифом могли порой не замечать сияния этой тайны, то теперь Сам Иисус твердо и нежно напоминает им о ней. Да, Он совершенно ясно осознает Свою Личность и ее предвечное происхождение. И предназначение. Он знает, КТО Он и ЗАЧЕМ Он пришел[68].

Первое дошедшее до нас слово и первое сознательное, свободное действие Иисуса! Сейчас Он соединяет Свою детскую волю с великой волей Отца. Зачем? Чтобы спасти мир!

Свободно, сознательно, с любовью выбирает Он то, что угодно Отцу. Эту любовь предпочитает всякой другой любви.

Он первым оставляет отца и мать, чтобы последовать за Отцом Небесным. В двенадцать лет Он становится во главе бесконечной вереницы тех, кто все покинет ради любви к Нему (см. Лк 9:23).

Вот вершина евангельского повествования о детстве Иисуса! Все начинается здесь. Здесь собрано все. Благовещение — девственное зачатие. И Посещение — радостная встреча. И Рождество — Иисус еще ребенок. И Сретение — Он предает Себя Отцу. И далее — все Евангелие, вплоть до Пасхи. Здесь — предчувствие Страстей и Воскресения. Мы переходим от Рождества (где присутствуют Мария, Иосиф и Младенец Иисус) — к Пасхе (Иисус распятый, потерянный — и обретенный вновь), к радости Воскресения.


Принимать, пусть и не все понимать!


Мария и Иосиф не поняли Его! Это событие осталось для них чем-то непостижимым, как заноза в сердце. Как они близки нам в этом непонимании! Многого мы не в силах понять. Много на свете, да и в нашей жизни испытаний, поражений, страданий, которым невозможно найти человеческого объяснения. Смысл их откроется только на небе. А пока, глядя на свою жизнь, мы видим нечто подобное изнанке чудесного ковра — сплошные узелки и ниточки непонятного назначения, и никакого узора! Но однажды мы соскользнем «по ту сторону» — и увидим лицевую сторону ковра, сказочный, многоцветный узор!

В нашей жизни часто происходят события, предваряющие то, что будет позже. И только потом, задним числом, открывается нам их смысл.

Только пасхальным утром, в свете последних дней — от Страстей до Воскресения, постигнет Мария смысл того, что случилось двадцать один год назад. И только после нашего «пасхального пере­хода» на Небо мы постигнем смысл всей нашей жизни.

А сейчас они возвращаются в Назарет. К обычной, повседневной, незаметной жизни. Однако теперь все по-другому. Нечто новое зарождается в них и посреди них. Иисус перешел от детства к отрочеству — в ясном сознании того, что Он — Сын Единородный.

Так скажи, неужели ты хотел бы другого Бога? Неужели ты не рад, не горд, не счастлив, что твой Бог — такой?


Каждый ребенок — Иисус среди нас!


Но прежде чем расстаться с детством Иисуса, поговорим о детях. Иисус напомнил Марии и Иосифу о главном, о тайне, которую Он носил в Себе. Ребенок всегда напоминает нам о главном, возвращает к главному[69]. К Богу. Каждый ребенок несет в себе тайну. В нем есть такие глубины, о которых мы даже не подозреваем. Он может переживать удивительные, мистические откровения. Особенно — от четырех до шести лет, а потом — в двенадцать-тринадцать (возраст Иисуса в Иерусалиме). Единственный изъян — он не находит слов, чтобы передать их. И — одиночество, потому что никто его не слушает, ему некому задавать вопросы о главном. Нам, взрослым, эти вопросы мешают, и мы избегаем их.

Многих детей лишают общения с бабушками и дедушками (их, бедолаг, запирают в золотых или даже совсем не золотых клетках). В Соединенных Штатах есть дети, которые «усыновляют» чужих бабушек и дедушек за неимением своих. Величайшая драма современного мира — два одиночества. Одиночество детей и одиночество стариков. А ведь они могли бы избавить друг друга от этой муки. Но лишенные друг друга, каждый из них нередко мечтает лишить себя жизни от тоски. Детям не с кем разговаривать, старикам — не о ком заботиться! Одиночество[70]! Одиночество детей, чьи родители целыми днями на работе.

Но больше всего каждому ребенку нужен Бог. Жизненно необходим! А Богу нужны дети, чтобы открывать Себя через них. До семи лет дети обладают особенно сильным и непосредственным чувством Бога. Интуитивно они постигают Его как Личность, как Любовь. Тогда как после семи лет они легче воспринимают Его с точки зрения морали, зачастую — искаженно («Кто-то, Кто наказывает за грехи и награждает за добрые дела»).

Бог имеет право на любовь детей, а дети имеют право на истину в полноте. Ребенок — богослов, просто сам он не знает об этом. Порой он говорит такие вещи, которые могут быть внушены лишь Духом Святым. Поразительные слова, позволяющие увидеть, сколь глубоким может быть детское богопознание. Не нужно их поправлять. Они сарах Dei. Нам бы поучиться у детей!

Может быть, Мария с Иосифом пережили нечто подобное нашему духовному шоку, слушая удивительные слова, произнесенные их Мальчиком. Он ведь так походил на всех ребятишек, что бегали по улочкам Назарета!

Ребенок имеет право на молитву. Он имеет право на жизнь с Тем Одним, Кто никогда не оставит его одного, никогда не бросит на произвол судьбы. Ребенок имеет право на молитву еще во чреве матери[71]. Мать призвана впустить ребенка в свою молитвенную жизнь.

«Маленьких детей не учат молиться — такова ужасная несправедливость современного мира!» — сетовал Арский пастырь.

«Цивилизация без детской молитвы — что год без весны!» — восклицает кардинал Даннильз.

Сколько случается в мире драм из-за того, что в нем недостаточно детских молитв!

Ребенок имеет право на таинства — исповедь и причастие. Ужасно, когда ребенка, зачастую лучше взрослых понимающего, что такое причастие, лишают Небесного Хлеба! Ребенок имеет право на Тело Христово! Он имеет право на поклонение Богу. Благословенны группы, где ребятишки вместе молятся, вместе подходят к причастию[72]!

Ребенок имеет право на духовные дары. История знает примеры, когда святые начинали свою проповедь в десять-двенадцать лет (воз­раст Иисуса в Иерусалиме), обращая толпы людей.

Я несколько раз был свидетелем такой проповеди. Много лет на­зад, на многолюдном собрании христиан я сам предоставил микрофон двенадцатилетнему мальчику. Сейчас он вырос и стал священником... Франциск Ксаверий посылал детей в те поселки, куда не мог отправиться сам. Он просил их возлагать руки на больных. И больные исцелялись. «Благодаря вере детей, Господь посылает обильные дары больным, исцеляя их физически и душевно», — писал он Игнатию Лойоле. То же самое происходит и в наши дни. Многие больные исцеляются по молитвам детей. Не упускайте случая попросить ребенка помолиться о больном! Вы увидите настоящие чудеса...

Ребенок приносит мир. Как часто перед безоружным ребенком опускаются самые могущественные орудия! Никогда не отказывайте детям в Боге!

Привожу письмо, которое написал своим родителям Жан Рене в день своего пятнадцатилетия...


«Папа, мама, пишу вам, потому что я вас очень люблю. Вы делаете для меня все... во всяком случае — для моего тела. У меня есть все, что нужно, и даже куда больше — спасибо вам! Но вот для души моей, для веры, для того, что составляет мой идеал, мне многого, очень многого не хватает. В этом я очень бедный и, может быть, всегда буду бедным. Может быть, когда я вырасту и Бог даст мне детей, я не смогу сделать их духовно богатыми. Я дам им то, что сам получил: дом, деньги, хорошую школу, отличных учителей. Но вот смогу ли я дать им то, что нужно для души: надежду, настоящую любовь? Будет ли это у тех, кто станет вашим продолжением? Папа, мама, не сердитесь на меня, но знаете, если бы у вас было больше Бога, я не был бы таким бедным!»

«Папа, мама, пишу вам, потому что я вас очень люблю. Вы делаете для меня все... во всяком случае — для моего тела. У меня есть все, что нужно, и даже куда больше — спасибо вам! Но вот для души моей, для веры, для того, что составляет мой идеал, мне многого, очень многого не хватает. В этом я очень бедный и, может быть, всегда буду бедным. Может быть, когда я вырасту и Бог даст мне детей, я не смогу сделать их духовно богатыми. Я дам им то, что сам получил: дом, деньги, хорошую школу, отличных учителей. Но вот смогу ли я дать им то, что нужно для души: надежду, настоящую любовь? Будет ли это у тех, кто станет вашим продолжением? Папа, мама, не сердитесь на меня, но знаете, если бы у вас было больше Бога, я не был бы таким бедным!»


А вот что написал один канадский студент:


«Мама не научила меня молиться. Этим она убила меня. А мои учителя обучили меня законам морали, схоластике, социальным дисциплинам, но не открыли мне Иисуса. Этим они за­душили меня. И вы еще удивляетесь, что я задыхаюсь!»

«Мама не научила меня молиться. Этим она убила меня. А мои учителя обучили меня законам морали, схоластике, социальным дисциплинам, но не открыли мне Иисуса. Этим они за­душили меня. И вы еще удивляетесь, что я задыхаюсь!»


Ребенок имеет право на святость.


«Среди детей есть апостолы. Среди детей найдутся святые! Они были во все века, во все времена. Иисус и Богородица часто выбирали детей, доверяя им важнейшее служение для жизни Церкви и всего человечества.

Без любви не может быть цивилизации любви. Община, ис­ключающая из своей среды детей, безнадежна, она никогда не стяжает мира. Да сможет семья жить в мире, — тогда она станет источником мира для всей человеческой семьи! Дети могут со­дать мирное будущее. Как велика сила детской молитвы![73]»

(Иоанн Павел II, «Послание детям всего мира»).

«Среди детей есть апостолы. Среди детей найдутся святые! Они были во все века, во все времена. Иисус и Богородица часто выбирали детей, доверяя им важнейшее служение для жизни Церкви и всего человечества.

Без любви не может быть цивилизации любви. Община, ис­ключающая из своей среды детей, безнадежна, она никогда не стяжает мира. Да сможет семья жить в мире, — тогда она станет источником мира для всей человеческой семьи! Дети могут со­дать мирное будущее. Как велика сила детской молитвы![73]»

(Иоанн Павел II, «Послание детям всего мира»).


В сущности, Мария обычно является именно детям, и они становятся евангелизаторами.

Мы призваны подражать детской молитве, детской доверчивости. Дети постоянно напоминают нам о нашем крещении, о новом, божественном, вечном детстве.

А вот еще одно письмо. Его написали тайком две литовские девочки (семи и двенадцати лет). Обе они стали жертвами ужасных религиозных преследований сталинского периода.


«Каждый вечер мы встаем на колени у кровати и молимся за всех вас. Нам очень страшно, потому что нас грозят отправить в концлагерь. Молитесь о нас, чтобы мы смогли быть верными до самой смерти. Вы, у кого есть такое утешение в Господе: вы можете молиться все вместе! Пожалуйста, не забывайте нас!»

«Каждый вечер мы встаем на колени у кровати и молимся за всех вас. Нам очень страшно, потому что нас грозят отправить в концлагерь. Молитесь о нас, чтобы мы смогли быть верными до самой смерти. Вы, у кого есть такое утешение в Господе: вы можете молиться все вместе! Пожалуйста, не забывайте нас!»


Во имя всех детей, отнятых у родителей за то, что они молились (государственное преступление!), ради того, чтобы их разбитые сердца, а может быть, их пролитая кровь не были бесплодны, — научим наши семьи молитве!

Может быть, ты никогда не молился вместе с родителями, а теперь — уже поздно. Но прими решение, согласись молиться в той семье, которую ты однажды создашь. А пока молись вместе с тем или той, кого любишь. Чтобы потом ввести Бога в жизнь твоего ребенка. Пусть он будет отроком-Иисусом с вами, как с Марией и Иосифом. Подобно Иисусу, человек с детства готовится к своему будущему служению. С ранних лет ему нужно помогать сделаться благовестником, служителем Истины[74].

Сколько детей сегодня приводят своих родителей к Богу, ровесников — к Иисусу! Какое удивительное мужество живет в этих малышах! Молитва дает им дерзновение к Отцу, а значит — отвагу в общении с окружающими.


***


3. ТВОЕ ОТРОЧЕСТВО В ЕГО ОТРОЧЕСТВЕ... В ЕГО ЮНОСТИ — ЮНОСТЬ ТВОЯ...


Послушание-доверие —

радостная свобода!


Вернемся к Иисусу. В Назарет. Мальчику тринадцать, четырнадцать, пятнадцать лет. В Евангелии сказано: «...был в повиновении у них». Он, Творец всего, Он, Владыка времени и пространства, Он, Бог, Кому повинуется все живое, — был в повиновении! В те удиви­тельные три дня в Иерусалиме Он всего лишь повиновался Отцу. И теперь продолжает повиноваться Ему — слушаясь Марию и Иосифа.

Вполне вероятно, слово «послушание»коробит и злит тебя. Но ты постарайся понять, что синоним этого слова — «доверие». Не слепое, рабское послушание, но детское доверие.

Вся наша жизнь состоит из череды неизбежных послушаний. В детстве мы слушались родителей, воспитателей и учителей. Поз­же — начальства. Так бывает в любом обществе, в жизни каждого человека. Иначе — хаос. Может быть, некоторые законы нам не слишком нравятся, но, как правило, мы повинуемся им.

Разумеется, бывает такое начальство и такие законы, которых слушаться нельзя. Бывают ситуации, когда мы призваны не только к внутреннему противлению, но и открытому гражданскому неповиновению. Например, если от нас требуют идти против совести, против Бога. История полна примеров героического непослушания (в Китае женщины-христианки, рискуя свободой, идут наперекор за­кону, вынуждающему иметь не более одного ребенка). Но, как правило, мы призваны соблюдать государственные законы для того, чтобы в обществе царил хотя бы относительный порядок.

Впрочем, для тебя куда актуальней другое: послушание-доверие тому или той, с кем ты разделяешь всю жизнь (мужу или жене). Вы призваны слушаться друг друга. А позже — ваших детей. Тут по­слушание тоже взаимно.

И еще: послушание событиям, ситуациям, условиям жизни — тому, что не зависит от нас, что мы не в силах изменить, что навяза­но жизнью. Мы можем терпеть их («куда денешься!»), или принять из руки Божьей. Даже если порой они непостижимы. Мы вынуждены работать так, а не иначе, жить в этом веке, а не в каком-то другом, в этой стране и среде... Сколько всего я не выбирал! Я могу просить Господа изменить те или иные вещи, могу трудиться для этого, не покладая рук. Но многое, что навязано мне жизнью, изменить нельзя. Как быть? Взбунтоваться — и тогда меня захлестывает горечь, она, подобно ржавчине, разъедает мою жизнь (и жизнь других). Или принять — и тогда во мне и вокруг меня воцаряется мир.

Я призван различать сквозь события волю Отца обо мне. И выбирать то, что Он выбирает для меня. Хотеть того, чего, как мне кажется, хочет Он.

Послушание — доверие! Не стискивать зубы, не обижаться, но радостно принимать, соглашаться! Вот единственный путь к внутренней свободе. Вместо того чтобы упираться и противиться потоку жизни, захлестывающему меня, распахнуть сердце ему навстречу. Принять свою жизнь как чудесный подарок — тогда она станет подарком и для других. Подобно ребенку, я доверяю ближнему, твердо знаю, что тем самым доверяю Богу, отдаю себя в Его надежные руки. Свобода, освобождение! Мир, наполняющий сердце! Я позволяю Богу руководить моей жизнью: «Припадаю к Тебе, поклоняюсь Тебе, в руки Твои отдаю мою жизнь!»

Таким послушанием Иисус уже теперь готовится к Своей апостольской жизни. Потом, когда рядом не будет ни Марии, ни Иосифа, Ему придется различать знаки, которые Отец будет подавать через апостолов, через все события. Но прежде всего Он готовится к последнему и самому главному подвигу детского доверия — в залитом лунным светом Гефсиманском саду (см. Ин 18:1). Но не будем забегать вперед.

Итак, Иисус готовится к служению через послушание. Наше по­слушание (такое, о котором я только что говорил) готовит нас и помогает совершать свое земное служение.


Пусть свободен!

Дорога открыта!


Ты — на распутье. В твоей жизни наступает время выбора, а что выбирать, ты, может быть, еще и не знаешь толком. Какую профессию? Какое призвание? Какого спутника жизни?

Во всем этом Господь предоставляет тебе полную свободу. Хватит и того, что навязано условиями жизни, не нужно добавлять еще принуждения. Выбор — за нами. Даже если Господу и хочется чего-то определенного, Он ни за что не станет навязывать нам Своих желаний. Он такой деликатный, что приходится быть очень внимательными, если мы хотим разглядеть Его знаки.

Знаки эти подобны зеленой стрелочке для туристов: «предлагаемое направление». Такой указатель ни к чему не обязывает, никакой полицейский не следит за нами. Если я выберу предложенное на­правление, то смогу избежать пробок на дорогах, ям и рытвин, грязных пустырей. И, кто знает, может быть, увижу горы, озера или замки? Но я свободен! Я вполне могу не обратить на зеленую стрелочку никакого внимания...

Проси Господа почаще посылать тебе дорожные указатели — деликатные и почти незаметные, в Его стиле. Это похоже на игру, когда движешься от значка к значку. В такой игре есть свое очарование. Похоже, Господь любит поиграть с нами в прятки, чтобы на­учить доверию.

Чтобы лучше узнать Его волю, проси: «Говори, Господи, раб Твой слушает» (1 Цар 3:10).

Но даже услышав, даже найдя очередной значок, я свободен не последовать ему. Можно повернуться спиной и выйти из игры, можно лишить себя чудесного сюрприза. Будь внимателен, но — не волнуйся слишком сильно. Доверяй Господу и живи в мире. Как жил в Назарете Иисус, в послушании Отцу — и Марии с Иосифом.


Пубертат — поворотный момент


Приди и посмотри на Иисуса в тринадцать, четырнадцать, пятнадцать лет... Посмотри, как растет и развивается Его тело. Он принял нашу природу целиком, значит, познал время бурного психологического и физиологического развития. Постепенно формируется Его личность, ярче проявляется характер. Как и мы с тобой, Он про­шел через пубертат — такой нелегкий период жизни.

Ты открываешь свое тело, теряешься под напором новых, непонятных ощущений... Стыдишься говорить о них. Постепенно изменяется твой голос, лицо, половые органы. Тебе страшно: кем ты стал, ты ли это?

Может быть, время это уже позади, но оно далось тебе нелегко? Может быть, ты перенес психологические или физиологические трав­мы? Может быть, естественный ритм твоего развития был нарушен грубым вмешательством извне?

Или у тебя украли время, необходимое для спокойного взросления и созревания? Тебя погнали на красный свет, на «стоп», заставили нарушить правила дорожного движения, охраняющие нашу жизнь? Люди так или иначе запятнали твою невинность, иными словами, раньше времени вырвали тебя из детства, внесли сумятицу в твою жизнь?[75]

Мы живем в страшное время, когда множество детей жестоко вырваны из детства, превращены в маленьких старичков. Ужасно!... Богородица плачет над ними! Если что-то подобное произошло и с тобой, доверься Ей — Она может помочь и исцелить как ни одна другая земная мать. И попроси Иисуса войти в те моменты пубертата, когда тебе пришлось особенно тяжко, когда тебя обидели, рани­ли или даже подвергли насилию.

Отдай в Его исцеляющие руки все срывы того времени. Отдай их в руки двенадцати-, тринадцати-, четырнадцатилетнего Иисуса. Он тоже пережил это, но по-настоящему — в свете Божьем, в спокойном, постепенном развитии, удивляясь и радуясь тайнам жизни, тайнам пола.

Удивительное дело — как быстро и рано происходит наше поло­вое созревание! Гораздо раньше, чем мы становимся способными на подлинную, глубокую, верную любовь. На то чувство, чьим знаком и выражением являются половые отношения.

Как нелегко бывает прожить эти годы — от пубертата до свадьбы! Они даны нам для того, чтобы научиться владеть собой — овладеть искусством, которое будет служить нам верой и правдой всю жизнь. Как важно прожить это время в постоянном доверии к Иисусу, в единстве с Богородицей. И тогда переход совершится в царствен­ном целомудрии — истинной свободе.

Если для тебя это трудное или прекрасное время уже позади, по­моги другим пройти через него! Если ты помогаешь молодежи как воспитатель и наставник, если у тебя уже есть собственные дети — оберегай их! Открой им красоту и радость целомудрия. Дай им ключ к свободе! И те физиологические силы, которые уже пробудились и забурлили в них, смогут однажды выразить глубочайшие движения сердца.

Сексуальность — шедевр Бога-Творца. Самое удивительное чудо света. Бог наделил нас способностью давать жизнь. Ты подумай: личность, которой никогда раньше не было, внезапно появляется — и навсегда. Запускается на орбиту вечной жизни. Это идет от любящего сердца, через отдающееся тело. Такое может совершить только Бог. Любить и давать жизнь для Него — одно и то же. Он дает жизнь, потому что любит. И с тех пор, как Он принял плоть, дар жизни в любви совершается через Его тело.

Так не будем же разделять нераздельного — любовь, жизнь и плоть. Всякий раз, когда мы пытаемся разорвать эту связь (любить, не давая жизни, или «создавать» жизнь вне тела), жизнь превращается в смерть. Увы, этот дивный дар был запятнан первородным грехом. С тех пор нам приходится учиться, овладевать им. Учиться, чтобы избежать всего, что может его испортить, исказить, извратить[76].

Учиться, чтобы пользоваться им в свете Божьем. Так, как это делал Иисус: в ослепительной чистоте, ясности и простоте.


Тяжелый труд, преображающий мир


Вернемся в Назарет, к Иисусу. Он начинает работать. Как и нам, Ему приходится зарабатывать Себе на жизнь. Иисус — Сын плотника, и по традиции того времени Он должен был унаследовать работу отца. Сельский плотник в древней Палестине делал не только мебель или другую работу по дереву, это был мастер на все руки — скульптор, строитель, лудильщик. Он служил людям в их повседневной жизни и нуждах. Соседи и даже раввины ценили ручную работу. Ценили куда больше, чем наши современники. В наши дни ручной труд нередко считается чем-то постыдным, второсортным по отношению к умственному.

Иисусу пришлось учиться ремеслу, как Он учился ходить, читать и писать. Выучившись, Он узнал, что на самом деле означают слова: «В поте лица своего добывать хлеб свой». Однажды, в самый тяжелый день Его жизни, капли пота на челе у Него будут, как кровь (см. Лк 22:44). Однажды, много лет спустя... Но уже теперь, в смиренном повседневном труде, работая с деревом, землей, камнем или железом, Ему приходится иметь дело с сопротивлением материи. Уже теперь Ему нужна выдержка. Наверняка, Ему случалось пораниться или ушибиться. Руки Его делаются загрубелыми. И все это — чтобы овладеть материалом, чтобы придать ему форму, сделать полезным, красивым.

Поразительно! Назаретский Труженик — Сам Творец. Творец по­желал трудиться изнутри Своего творения. И вот, Он возделывает материю. Через землю или дерево, железо или камень все творение от­дает себя в Его всемогущие руки. Руки, ставшие простыми человеческими руками. Творящие руки, ставшие спасающими. Те самые руки, что творили мир на заре бытия (Сын и Дух — руки Отца), через несколько лет будут возложены на больных — и исцелят. Благословят детей. Преломят и умножат хлеб. А главное — распахнутся на кресте, подобно рукам всех отчаявшихся детей. Да и теперь, долгими года­ми безмолвия ради любви, руки Иисуса трудятся, обновляя мир, — работа Искупителя! Годы в Назарете — не потерянные, но спасенные, спасающие мир.

Так скажи мне, неужели ты хотел бы иметь другого Бога? Не­ужели ты не рад, не горд, не счастлив, что твой Бог — такой?


В работе будь творцом и спасителем!


А ты?

Где ты трудишься? На заводе или в мастерской? В городе или селе? Занимаешься бухгалтерией, программированием или искусством? Ты — «свободный художник» или государственный служащий? В любом случае — сделай твою работу даром Господу! Не­важно, сам ты ее выбрал, или нет, увлечен ты ею или скучаешь... Тяжелая она, беспокойная или «не бей лежачего»— трудись (или учись — если ты еще учишься) вместе с Иисусом. Принеси свой труд Отцу — для Его славы и радости.

В чем бы ни состояла твоя работа, через нее ты участвуешь в творении мира. Когда-то, еще до первородного греха, Бог не захотел, что­бы мир был завершен. Он пожелал дать человеку счастье продолжить и закончить творение. Скажу иначе: исполнить заключительную ноту в симфонии. Положить последний мазок на картину несравненной красоты. Богу было угодно обучить человека творчеству, позволив ему очеловечить (то есть обожить) творение. Это особенно ясно видно в земледельческом и прикладном труде, когда наши руки обрабатывают материю, делая ее полезной, а главное — красивой[77].

Будем же участвовать в деле Его Творения — но и в деле Спасения. Все, что мы делаем с любовью, обретает бесконечную, вечную ценность. Работа занимает огромное место в моей жизни! Может быть, даже слишком большое. Более того, если я страстно ею увлечен, она может превратиться в идола, оторвать меня от семьи, отнять все время, которое я уделяю жене и детям. Сколько мужей убегают от семейных проблем на работу! Как легко извратить смысл своего труда! Как легко поддаться искушению — врать, изворачиваться, воровать... Сколько нужно сил, чтобы противостоять этому, чтобы оставаться честным, доводить все до конца! Чтобы ничего не делать спустя рукава!

Проси Иисуса и святого Иосифа помочь тебе наполнить смыслом любую работу. В современном обществе зачастую действуют волчьи законы — «кто смел, тот и съел». Люди одержимы жаждой успеха, эффективности и компетентности — любой ценой. Ценой даже главного — уважения, соблюдения прав человека, профессиональной честности и совести.

Из нашего сверхскоростного мира постепенно исчезает чувство долга. Может быть, скоро самыми востребованными работниками окажутся настоящие христиане: люди поймут, что верные Христу наверняка сохранили честность и серьезное отношение к делу. А значит, уж на них-то можно рассчитывать, если нужно возродить контору, почти развалившуюся из-за бесконечных махинаций.

А может быть, тебе придется проявить героизм, предпочесть остаться без работы, лишь бы не вступать в сделку с совестью.

Или перед тобой встанет иная дилемма. Например, тебе навяжут курс по изучению и практике современного язычества (Нью-Эйдж), оправдывая это пользой для общества. Такие случаи уже бывали на Западе. И тогда тебе придется выбирать — потерять работу или веру. Это — современное бескровное мученичество.

Посмотри на свою работу в свете труда Иисуса. Ему тоже приходилось зарабатывать на жизнь, чтобы прокормить Мать (и Иосифа — когда тот болел). А может быть, из Своих денег Он помогал и другим. Щедрость всегда должна сопутствовать работе, иначе легко впасть в искушение жадности. Иисус наверняка бесплатно оказывал услуги соседям, не брал денег с бедняков, не позволял людям разоряться из-за Него. Далеко не всегда работа Его была легкой и приятной. Наверняка, и Ему приходилось иметь дело с капризными клиентами, отчитывавшими Его. Возможно, и у Него случались периоды безработицы, когда заказов не было, и Святому Семейству приходилось туже затягивать пояса. Почему бы нет? Особенно, если в стране начинался голод (в те времена — довольно частый случай). Во время засухи, когда урожай губили ранние грозы или поздние заморозки (такое бывает даже в Галилее). На Его долю тоже выпадали разочарования, обиды, непредвиденные случаи. Не идеализируй назаретскую жизнь!

Проси же Иисуса помочь тебе стать не только творцом, но и спасителем. Вспоминай о Нем долгими часами работы (особенно, если работа тяжелая или скучная). Прикасаясь к предметам, глядя на экран компьютера, получая информацию, называй Его имя... Будь един с теми, кто тяжко трудится, особенно — с детьми четырех, пяти, шести лет. Во многих странах люди без зазрения совести пользуются их трудом. Сколько маленьких жертв индустриальной революции гнут спину на разных часовых поясах! Подумай о больных, о безработных, о тех, кто голодает, кого унижают... Подумай о них — и на­учись радоваться своей работе. Работе Иисуса в Назарете!



Пережить светлую любовь!


Приди и посмотри на восемнадцати-, девятнадцати-, двадцати-, двадцатипятилетнего Иисуса. Ты только подумай! Каждый год твоей жизни, каждый год, приближающий тебя к вечной славе, освящен Иисусом. Ты можешь сказать: «Мне двадцать один, двадцать два, двадцать три года — как Богу, когда Он жил на земле!»

И последний вопрос, прежде чем покинуть Назарет. Пережил ли Иисус в годы Своей юности то, что занимает огромное место в твоей жизни, в твоей юности? Влюблялся ли Он, познал ли зарождение и расцвет человеческой любви? Может быть, и Ему случалось испытывать сильное, глубокое чувство, превосходящее даже очень крепкую дружбу? Это ведь неотъемлемая часть человеческого бытия, почти основа нашего сердца, сотворенного по образу и подобию Божьему. Для того чтобы дать истинную цену Своему отказу от «обыкновенной» человеческой любви, чтобы наделить истинным смыслом Свой совершенно свободный выбор целибата, наполненного любовью — во славу Отца и ради спасения людей, — не Он ли первым пережил то, что потом предложил (вернее, даровал) тем, кого по­звал за Собой? И можно ли назвать такой отказ жертвой, если Иисус никогда не испытывал влечения сердца (а не только тела), какое испытывает мужчина к женщине? Просто потому, что они сотворены по образу Троицы, единой в Своем различии.

Если Иисус и правда влюблялся, то чувство Его, несомненно, было совершенно лишено малейшего налета греха, а значит — малейшей сердечной смуты! Если Он пережил влюбленность, то лишь в несравненной чистоте, в ослепительном свете, без тени задних мыслей, без подвохов физиологии. Все эти издержки неразрывно связаны с первородным грехом. Как стихийное бедствие, он при­внес в нашу жизнь путаницу и смуту, искалечил связь между телом и сердцем. А Иисус подобен нам во всем, исключая греха, Он чист и неподвластен ему.

Впрочем, мы ничего не знаем наверняка. Только на небе можно будет спросить у Него, как было на самом деле. Но в любом случае, мне хотелось бы сказать несколько слов тебе, влюбленному, тебе, переживающему сейчас это великое и трудное событие[78].

Любовь — от Бога. Ничто не приближает нас к Нему так сильно, как любовь. Способность любить и, любя, давать жизнь — величай­шее сокровище, дарованное нам! И мы призваны всеми силами оберегать этот алмаз от малейшего повреждения и порчи, от всего, что может разрушить его. Оберегать то, чем Бог дорожит как зеницей ока!

Сейчас, как никогда раньше, Сатана стремится извратить самое прекрасное, что есть в мире. Да, любовь (и «секс» как ее физическое выражение) — самое прекрасное, что есть в мире, но она может оказаться и самым разрушительным. Источником счастья — или виновницей несчастья. Подобно огню — нежному и ласковому, когда он горит в камине, зимним вечером. И ужасному, если он сопровождает извержение вулкана, разрушающее все вокруг. Подобно воде — ласковой и чистой, когда это горный ручеек, в летний пол­день. И ужасной, если это девятый вал или циклон.

Бульдозер, уничтожающий розовый сад, — вот чему подобна гибель любви... Гибель самого хрупкого чуда, живущего в нас. Порнография убивает любовь, а значит — и жизнь. Порнографические филь­мы подобны минам, на которых подрываются дети в Камбодже. На­стоящая промывка мозгов! Мы постоянно находимся под этим облучением, под гипнозом. Это хуже бомбежки в Сараево: семьи, дома — все гибнет безвозвратно. Солженицын знал, о чем говорил, когда заявил, что порнография губит народ быстрее любого насилия.

Мы живем в обществе, отравленном сексом, доведенном им до невроза. Это похоже на отравление народа алкоголем. Пьянство поощрялось советской властью — так легче было поработить страну. Некоторые радио- и телепередачи разжигают похоть, как разжигали расовую ненависть во время геноцида в Руанде. Все средства пущены в ход, чтобы низвести любовь до уровня механизма, мужчину — до уровня зверя, а женщину — до уровня вещи. Чтобы оклеветать любовь, жизнь и тело. Вот почему мы так быстро и лег­ко теряем вкус и интерес к жизни.

Обезображенная любовь делает мерзкой всю жизнь. Любовь извращенная — это жизнь обреченная. Любовь обесцененная — это жизнь неоцененная. Отнятая любовь — это отнятое сердце, отнятая жизнь. Мы так сильно похожи на Бога, что не можем жить без любви, не можем жить не ради любви. Да, разрушая любовь, мы разрушаем жизнь. Вот еще одно доказательство того, что сердце мое подобно Сердцу Бога. Если любовь теряет значение, жизнь теряет свое на­правление, смысл, и предназначение. Если жизнь не расцветает в любви, значит, она увядает.

Вот почему мы призваны «евангелизировать» любовь. Просветить ее светом Иисуса. Сделать любовь — Любовью. Мы призваны учить и учиться любви: ведь после первородного греха она пере­стала быть нашим естественным состоянием. Учиться любить, как любил бы Иисус в юности. Сколько людей были тяжело ранены, пережив горькое разочарование в любви! И разве страдания из-за любви — не самые жестокие из всех? Да почему же любовь, подаренная Богом для нашего счастья, становится источником стольких мук?!

Так делай же сегодня все, чтобы завтра твои дети не страдали и не причиняли страданий другим, как это происходит со многими твои­ми друзьями. С жертвами разбитых, разрушенных, неудавшихся семей. Из любви к твоим будущим детям береги любовь в настоящем. Умоляю тебя! Пожалей самого себя!

Ревниво оберегай зарождение первых чувств — самого хрупко­го сокровища на свете. Охраняй этот таинственный сад, самое интимное в твоей душе, от всякого разорения и разрушения. Заботься об этой маленькой и беззащитной розе. Не пожалей времени, приручи того, кого полюбил. Научись идти с ним в ногу, в ритме его шагов, не похожем на твою походку. Начни с дружбы, узнай человека таким, каков он есть. Различи в нем прежде всего чадо Божье. Не торопи события. Вам нужно время, чтобы соединиться в гармонии, настроиться друг на друга, как настраивают музыкальные инструменты. Фортепьяно и скрипка должны быть настроены друг на друга, чтобы затем слиться в единой симфонии. Иначе ты рискуешь обмануть и обидеть другого.


Любя, открыться навстречу Любви!


И еще: пусть встреча с любовью станет для тебя встречей с Богом. Духовной встречей. О чем это я? Сейчас объясню.

Может быть, в детстве тебя считали бездарем, и ты стал застенчивым, закомплексованным, привык видеть себя в черном цвете. Но вот появляется она (или он, если ты девочка), та, что влюбилась в тебя. О, чудо! В ее глазах, в ее сердце ты оказываешься самым лучшим, самым красивым, самым умным на свете. Самым веселым и добрым, ну просто святым! Так постарайся же увидеть в ее влюбленных глазах взгляд Бога, обращенный на тебя. Для Него ты тоже единственный в мире, Он тоже не променял бы тебя ни на кого другого. Бог живет ради тебя, ты — самый красивый, самый чудесный из Его детей. Потому что Он видит то лучшее, то прекрасное, что в тебе есть. Бог — вечный влюбленный!

Но постепенно, общаясь с тобой, девочка поймет, что ты, пожалуй, не самый гениальный, не самый умный и святой на свете. Твой ореол поблекнет, ты спустишься с пьедестала. Она узнает твои слабости, недостатки, проблемы... И если после этого она не бросит тебя, не променяет на другого, а будет любить — не несмотря на твои не­достатки, а из-за них, — знай, в ее любви ты встретил любовь Бога. Он видит твои слабости и грехи яснее, чем кто-либо, но Он любит тебя — не несмотря, а именно из-за этого. Теперь, продолжая любить

тебя, эта девочка откроет в своем сердце источник сострадания. Она станет учиться любить, как любит Бог! Именно такая любовь может исцелить от комплексов, застенчивости и неуверенности в себе.

Да, ее любовь исцелит тебя. Это будет «агапотерапия»[79]. И ты узнаешь, что такое любовь Иисуса, исцеляющая твои раны и слабости. Глядя на тебя, девочка будет видеть не травмированного ребенка, каким ты был когда-то, и даже такого, какой ты сейчас — все еще хрупкий и раненый. Она уже теперь заглянет в твое будущее, увидит тебя — исцеленного, свободного, счастливого... Словно, глядя на не­гатив, увидит проявленную цветную пленку. Общаясь с тобой, она будет ориентироваться на самое лучшее, светлое и сильное, что в тебе есть. И ты узнаешь, каким образом исцеляет и любит тебя Иисус.

Влюбленность может стать удивительной встречей с Иисусом в твоей жизни. Заглянув в глаза любимой или любимому, ты можешь встретить взгляд Иисуса!

Вот почему не нужно спешить, торопить события, гнать на красный свет. Как говорится, «сбережешь минуту, потеряешь жизнь»! Правила дорожного движения существуют не для того, чтобы мешать, но чтобы уберечь тебя от опасности.


Целомудрие, помогающее любви расцвести...


Ты можешь любить в царственном целомудрии, которое есть не что иное, как защита и умножение любви. Целомудрие подобно атмосфере, окружающей земной шар. Атмосфера не дает солнцу сжечь всю поверхность земли и позволяет жизни расти и развиваться. Без нее наша планета превратилась бы в голую пустыню. Так и целомудрие: оно дает любви возможность расти, расцветать, приносить плоды. Целомудрие необходимо любви, как воздух — земле.

Ты можешь любить, подражая немного целомудрию Марии и Иосифа. Никто никогда не любил друг друга с такой чистотой, а значит — нежностью. Они любили бесконечно, — в ослепительном свете и открытости[80].

Они в силах помочь тебе одержать победу в нелегкой битве за целомудрие, в битве за любовь! Не расставайся же с ними!

Отложи телесную близость до свадьбы, пусть она станет выражением расцветшей и созревшей любви. Любви, умеющей ждать, достигшей полноты. Любви, укрепившейся, укоренившейся в сердце.

Твое тело — не внешний предмет, который можно отдать другому. Оно — выражение сердца. А сердце твое — уникально. Душа и тело нераздельны. Даже на небе мы вновь обретем наши тела, чтобы стать по-настоящему самими собой. И в каждой телесной близости участвует не только тело, но и душа — души обоих. Знаешь ты об этом или нет, но это так. Нужно постоянно вновь и вновь соединять тело и душу, чтобы избежать духовной шизофрении. Если секс для тебя — лишь источник удовольствия, сердце твое никогда не насытится. Ты никогда не обретешь покоя.

Так откройся же навстречу освобождающему, царственному, радостному целомудрию! Что бы ни было в прошлом, знай, ты всегда можешь выкарабкаться. «Ибо все возможно Богу»! (Мк 10:27).

Ты можешь бороться вместе с тем (или той), кого любишь. Общее стремление к целомудрию, сражение за него бок о бок сближают бес­конечно! Сколько приходится выдумывать знаков внимания, чтобы доказать свою любовь! И в результате она делается глубже, сильнее. Она обретает множество способов выражения, потому что самое сильное средство — язык тела — приберегается на потом.

Целомудрие — залог будущего. Я не хочу срывать цветок, пока он не распустился. Я не стану рисковать им. Иначе он будет мне принадлежать, но может быстро увянуть. Нет, я не желаю искусственно ускорять нежное цветение любви.

Молись уже теперь за того (или ту), кого Господь пошлет тебе однажды. Молись, чтобы вы смогли помочь друг другу стать святыми. И когда вы, наконец, встретитесь и вместе отправитесь в путь, возьмите с собой Иисуса. Молитесь вместе! Пусть Он будет солнцем вашей весны!

Во всем этом особую роль играет женщина. Мужчине есть чему поучиться у нее. Ее восприятие любви глубже, требовательнее. Она, как правило, яснее понимает, что такое верность и чистота. Женщина не так подвластна физиологии. Она нуждается прежде всего в нежности и внутренней близости. Она вообще глубже.

Понимаешь, сестренка? Ты можешь открыть мужчине лучшее в нем самом, вырвать его из лап эгоизма, пробудить его таланты и способности. Можешь вдохновить его на самые чудесные свершения. Так не будь же соблазнительницей — иначе станешь губительницей! Лучше помоги ему раскрыться — чтобы он смог освятиться.

И еще, стань апостолом, свидетелем об истинной любви, о любви крепкой, глубокой, верной. О счастье, расцвете, радости без конца! Растление молодежи — гибель целого народа. Благовестие — спасение поколения!

В наши дни Святой Дух повсюду вырабатывает мощные «антитела», побеждающие вирусы смерти. Во всех концах земли пробуждается замечательная молодежь. Целая армия борцов... вернее — рыцарей. Сотни молодых людей — на Западе и Востоке, верующие и неверующие — придумали гениальную вещь. Они дают обет целомудрия до свадьбы[81]. Они сохраняют и сберегают себя цельными для того или той, кто станет любовью их сердца — на всю жизнь.

Но в обществе, объевшимся сексом до тошноты, в обществе, одержимым острым неврозом, такая борьба невозможна без по­мощи Иисуса. Без того, чтобы Он наделил тебя Своей силой, силой Духа Святого!

Только Он может сотворить в тебе чудо чистоты, любви и света. Молись вместе с другими верующими, друзьями или коллегами. Про­сите особой силы Духа Святого. В Нем и с Ним мы можем все.

И тогда ты будешь возрастать, взрослеть и расцветать в прекрасной любви. В той Любви, которая только и может наполнить твое сердце до краев. Ибо наши сердца созданы для бесконечной, для вечной любви.

Написано летом 1996 г. в перерывах между молодежными встречами.

Начато в долине Гавер (Брешия)[82] 5 июля, в праздник блаженного Пьер-Джорждио Фрассати (которому было 27 лет).

Закончено на горе Зонтагберг[83] 29 августа, в день мученической смерти святого Иоанна, друга Жениха, свидетеля Троицы, Агнца, Света.


ДО ВСТРЕЧИ НА БЕРЕГУ ИОРДАНА!


Итак, мы завершаем наше путешествие по стопам Иисуса — от зачатия и до тридцатилетия. Впрочем, я говорил о тебе не меньше, чем о Нем! О тебе — в свете Его взора. О тебе — в любви Его сердца. Я надеюсь, что вся твоя жизнь будет освящена и обновлена в Его жизни.

В следующей книге мы снова встретимся с Ним. Мы вернемся к Нему — на берег Иордана. Мы увидим, как Иоанн крестит Его. И пойдем дальше, шаг за шагом, повсюду, где пройдет Он за три года Своего служения. Три года тяжкого труда, днем и ночью. Три года, о которых мы знаем куда больше, чем о тридцати годах в Назарете.

Мы увидим Его, сеющего Слово, исцеляющего больных, отдающего непрестанно — радость Своего Сердца и хлеб Истины. Одаривающего всех бедных и маленьких.

Мы последуем за Ним — до конца — по дорогам Галилеи, Иудеи и даже Самарии. До конца, до часа величайшей Любви, до полноты Любви. Любви, отдающей Свою жизнь ради тебя, ради меня.

Итак, до встречи:

приди и посмотри на твоего Царя, закланного за тебя!



Примечания

1. Программа, установленная Католической Церковью.

2. Даниэль-Анж. Раненый Пастушок. Одесса, 1998.

3. См. «Твое дитя провозглашает истину» (Ton enfant, il crie la vérité, Fayard). — Меня поражает, чему иногда учат детей на уроках, именуемых катехизисом. Все это не имеет ни малейшего отношения к вере и вполне могло бы быть включено в курс других предметов (например, в прошлом году основной темой были... деньги! Происхождение банкнот и т. д. и т. п.) В то же время катехизаторам настоятельно не рекомендуется учить детей молитве (иногда дети благодарят учителей за то, что они осмеливаются молиться вместе с ними). Это уже предел. Ведь те же самые дети вынуждены сражаться в жестокой битве с силами зла (на некоторых уроках, которые называют «сексуальным воспитанием», детям рассказывают об извращениях, хотя уже доказано, что именно такие контакты создают максимальный риск заражения СПИДом. И при этом родители не имеют права голоса и вынуждены просто смотреть, как их детей отдают во власть первого же встречного порнократа).

4. Национальный центр евангелизации, где работают члены Обновления в Святом Духе, расположенный на высоте 1500 м над уровнем моря.

5. Как хочется к каждому предложению приложить свидетельства... У меня есть целая коллекция свидетельств для каждой ситуации. Но если я сделаю это, моя книжка превратится в энциклопедию! Так что я возьму себя в руки. Если хочешь, можешь прочесть несколько свидетельств в книгах «Опьяненный жизнью!» и «Тот Иисус, Которого ты ищешь» (Ivre de Vivre!, Се Jésus que tu cherhes, Le Sarment-Fayard).

6. Об этом можно прочитать в третьем томе, который называется «Твой Царь, обретенный тобой!» (Ton Roi, trouvé par tot).

7. В течение ряда лет вместе с молодыми друзьями я изучал использование христиан­ских символов и знаков в коммерции, порнографии и сатанизме. Это превосходит всякое воображение. В феврале 1997 г. Западная Европа была заклеена богохульными афишами короля порнографии Ларри Флинта (в Америке эти афиши были запрещены). Эта капля переполнила чашу терпения, вызвала протест со стороны католиков, православных, протестантов и даже иудеев и мусульман (если бы с их священными знаками проделали со­тую долю того, что делается с христианскими символами, это был бы скандал на всю Францию: расизм!) Не колеблясь, мы вступили в борьбу, взывая к справедливости. По крайней мере, Франция узнала, что верующие отнюдь не всегда молчат, они тоже могут защищать своего Господа.

8. Примерно в сорока трех странах мира в наши дни христиане подвергаются преследованиям, их сажают в тюрьмы, пытают и убивают. Это происходит и в тех странах, где еще сохранился коммунистический режим, и в тех, где у власти находятся исламисты-фундаменталисты. На Западе другая форма отвержения: здесь христиан высмеивают и вытесняют из общества.

9. Шедевры этого творчества можно встретить даже в светских музеях. Даже в Советской России, где церкви были поруганы, а иконы сожжены, кое-что все же сохранили — для туристов. Словно понимая, что приезжим больше нечем восхищаться в этой стране! Чтобы не сдавать позиций, советские музеи пестрели табличками: «сюжет христианской мифологии»!

10. Роберт Хупка сделал две тысячи фотографий этой статуи — в различных ракурсах и при разном освещении. «Это — небесный луч, упавший на землю, — говорил он. — Статуя дает нам увидеть отблеск той красоты, что ждет нас в будущей жизни. Никогда еще дух и мастерство не сливались в столь совершенной гармонии!» А ведь Микеланджело было всего двадцать лет, когда он сотворил это чудо!

11. Долгое время христиане не решались изображать Христа, памятуя о ветхозаветной заповеди. Но Бог принял человеческую плоть и лицо — не для того ли, чтобы люди могли не только услышать, но и увидеть Его? Значит, мы вправе стремиться воссоздать Его Образ. Этот аргумент одержал верх на Седьмом вселенском соборе. Иконоборцы были побеждены. Иисус—живая икона Отца, поэтому любая икона (благословленная Церковью) таинственным образом является носительницей Его присутствия. Вот почему ее целуют, склоняются перед ней, устраивают крестные ходы с иконами.

12. В Польше при коммунистическом режиме церкви строились, несмотря на притеснения и трудности. В мире безликого бетона храмы были единственными зданиями, отличающимися оригинальностью, творческим подходом и красотой.

13. В Словении почти на каждом холме возвышается колокольня. В Альпах, Татрах, Балканах и Пиренеях многие вершины увенчаны крестами.

14. Только когда она заболела в конце августа 1996 г., самые большие газеты во всем мире опубликовали фотографии юных монахинь, погруженных в молитву, с лицами, исполненными мира, сосредоточения и красоты.

15. См. в приложении к третьему тому несколько свидетельств о призваниях.

16. Так называют мучеников на Востоке.

17. В Ченстохове было полтора миллиона человек, а в Маниле пять миллионов.

18. ADM, январь 1997.

19. Слово «тайна» в данном случае означает не нечто странное, необъяснимое или непостижимое, а нечто подобное ослепительной вспышке света. Мы щуримся от яркого солнца. От полноты света.

20. Я более подробно говорю об этом «Совете Троицы» в книге «Объятие огнем» об иконе Троицы Рублева (L'Étreinte de feu, DDB, 1982).

21. Святая Тереза из Лизье привела очень удачное сравнение, когда объясняла, что была сохранена от страшных падений лишь божественным Милосердием: «У отца двое сыновей. Один споткнулся о камень. Отец заботливо лечит его — и незаметно убирает камень с пути второго сына. И тот не запнулся — благодаря заботливому Отцу». То же самое можно сказать и о Деве Марии.

22. Благовещение — единственный случай во всей Библии, когда спрашивается согласие будущей мамы на зачатие и рождение ребенка.

23. Это как бы символизируется и тем фактом, что единственный из миллионов сперматозоидов оплодотворяет яйцеклетку, проникнув в нее через единственное отверстие в оболочке. С другой стороны, ученые могут с помощью комбинированного анализа крови и спермы определить человека, которому они принадлежат, с вероятностью погрешности не более чем один к нескольким миллионам.

24. Дьявольская, отвратительная перспектива — сегодня технически возможно клонирование людей! Это чистой воды искажение, более того, разрушение неповторимости нашего сотворения Богом по образу и подобию Его Единственного Сына. Враг рода человеческого бесится от того, что не смог обезличить Иисуса в толпе «людей под копирку». И сегодня пытается мстить, прибирая к рукам достижения науки! Применяемая человеком, техника эта носит на себе печать сатаны!

25. Энциклика «Евангелие жизни».

26. На иврите слово nephesh (душа) применимо как к человеку, так и к растительному и животному миру, ко всему, что исчезает с приходом смерти. Но слово neshamah (дух) — означает дыхание жизни и относится лишь к человеку. Искра Божья, дарованная человеку. Человек живет лишь благодаря этому дару.

27. Одно сравнение: даже если священник совершает Евхаристию в состоянии смертного греха (то есть, внутренне отвергая Бога), Бога это ранит, Богородица плачет, но хлеб, пресуществленный его руками, все равно становится Богом. Иисус обещал это, и не нарушит Своего слова.

28. Я собираюсь рассказать о нем подробнее в книге об Иоанне Крестителе. Его роль в преддверии 2000 года будет очень важна, как была она важна в преддверии первого Рождества и будет более важной, чем когда бы то ни было, в преддверии Пришествия Христа во славе.

29. «Да будет!» (лат.).

30. В моей келье всегда стоят маленькие ясли, и Младенец Иисус лежит на руках у Иосифа, как будто Мария доверила Его Иосифу. А в руки Марии, как бы на место Иисуса, я вложил маленькую фотографию в натуральную величину ребенка во чреве матери в возрасте шести месяцев от зачатия, чтобы Она защищала всех еще не родившихся детей.

31. Как важно проводить богослужения благословения младенцев во чреве и их матерей! В некоторых странах эта прекрасная традиция Церкви уже возродилась.

32. См. мою последнюю книгу «Твое тело создано для... подобного тела?» (Ton corps fait pour... иптêтеcorps?, Le Sarment-Fayard, 1997).

33. Рождественский пост. — Прим. пер.

34. Полезно изучить аптономию, науку о чувствах и психо-тактильном контакте, основанную на прикосновениях. Эта наука существует уже пятнадцать лет. Используя ее положения, можно избежать кесарева сечения, если отец своей рукой будет двигать головку малыша во чреве матери. См. Le Вébéestипе personne(«Младенец — личность»). В. Morino, Balland, 1995. Haptonomie, science de Vaffectivité («Аптономия, наука об эмо­циональности»), I. Veldman, PUF, 3e édition (3-е изд.), 1991.

35. «Если родители хотели бы крестить своего ребенка, умершего до рождения, это равносильно крещению пожеланием. Ребенок уже на небесах». Монс. Альбер де Монлеон «Выкидыш: от скорби к жертвоприношению» Mgr Albert de Monléon. In: La fausse couche: du deuil à l’offrande, Famille chrétienne, 17.10.1996.

36. «Дети, вы — девственный кортеж кроткого Агнца. Вам даровано бесконечно повторять новую песнь. Вы без битвы вошли во славу победителей. Спаситель одержал за вас победу, очаровательные победители. Вы спите, спрятав светловолосые головки под звездным покровом Марии...»

37. Я беру за точку отсчета 25 марта как дату Благовещения. Разумеется, она весьма произвольна. Этот день был установлен, когда 25 декабря провозгласили днем Рождества Христова, — в третьем веке. Христиане решили наполнить божественным смыслом римский праздник «Непобедимого Солнца».

38. Долгими, нескончаемыми казались и эти страницы. Но важно было задержаться на тайне, так мало любимой и такой важной!

39. По-французски "Au plus haut des cieux, gloire à Dieu! " и "Aux plus audacieux, la gloire de Dieu!" звучат почти одинаково. — Прим. пер.

40. См. в моей книге «Раны, исцеляемые любовью» (Les Blessures que guérit l’amour, Pneumathèque).

41. Французский ученый-генетик, выступавший против абортов. — Прим. пер.

42. В этом слове нет ничего уничижительного. Это просто те, кто еще не принял откровение Самого Бога.

43. Это событие Церковь отмечает в праздник Богоявления, 6 января (или в ближайшее воскресенье).

44. Обрати внимание: Матфей, писавший свое Евангелие для иудеев, говорит о язычниках, первыми пришедших поклониться Иисусу. А Лука, обращавшийся к язычникам (грекам и римлянам), описывает иудеев-пастухов. Он же называет Иисуса «светом язычников». Прекрасный пример взаимного дополнения в новорожденной Церкви! Кстати, Матфей, писавший во времена первого преследования христиан, показывает в Евангелии, что Христа начали преследовать от рождения. А Лука, участвовавший в первом благовестии Церкви, в радостном духе Пятидесятницы, подчеркивает действие Духа Святого: Благовещение — Посещение Елизаветы и так далее. Церковь в годы своего рождения и детства словно повторяет рождение и детство Иисуса!

45. Нужно различать замечательную науку астрономию и астрологию — разновидность языческого суеверия.

46. Это событие отмечается Церковью в праздник Сретения, 2 февраля.

47. На самом деле, в особых случаях, когда нет священника, крещение может совершить любой христианин.

48. Медицина знает случаи задержки или полного прекращения развития ребенка. Зачастую они принимают необратимый характер. К счастью, в духовной жизни нет ничего необратимого. Ничто не может совершенно уничтожить Бога в нас.

49. Слово «Вифлеем» в переводе означает «Дом хлеба». Лука употребляет то же самое слово, когда говорит о горнице, где совершилась первая Евхаристия. Он родился в кормушке — Тот, Кто однажды отдаст Себя Самого в пищу.

50. Я говорю здесь о христианах, которые уже узнали (хотя, конечно, не сердцем) о Христе и Евангелии.

51. И как не задаваться вопросами перед лицом этих таинственных фактов? Вот Меджугорье и Кибехо, где Мария является в наши дни, где сотни тысяч детей Божиих вновь рождаются от Отца в Духе Святом, возрождаются к жизни детей Божиих. И именно вокруг этих мест явлений Марии льется кровь: два последних геноцида второго тысячелетия, двадцатого века, начавшегося с геноцида в Армении. Как будто эти новые Вифлеемы вызвали ревность Человекоубийцы. И как не задать себе еще один вопрос: быть может, это внешний знак тайного, стерильного геноцида, который происходит в центрах контроля рождаемости в наших западных странах?

52. «В каждом еще не родившемся ребенке несомненно живет Иисус. На страшном суде Он скажет нам: "Я был во чреве матери. А ты не дал мне родиться!" Кто покушается на жизнь человека, покушается на Самого Бога!» (Иоанн Павел II).

53. «Они убивают детей, потому что утратили веру в Воплощение» (профессор Жером Лежен).

54. «Более всего разрушают мир во всем мире аборты. Если мать способна убить своего собственного ребенка, что же помешает нам с вами начать убивать друг друга? Ребенок стал врагом — вот начало войны» (Мать Тереза перед двумя тысячами членов парламента в Вашингтоне).

55. В 1886 году Богородица явилась в высокогорном французском селении Салетт. Ее видели, окруженную сияющим огненным шаром, но лицо Она прятала в ладонях, рыдая над злом этого мира.

56. Вспомним Иоанна Павла II и его «Послание к семьям»: «Я был еще не родившимся ребенком — и вы приняли Меня, позволили Мне родиться. Я был брошенным ребенком — и вы подарили Мне семью. Я был сиротой — и вы воспитали Меня, как своего. Я был матерью, сомневавшейся, сгибающейся под напором извне — и вы помогли Мне сохранить ребенка».

57. На прекрасной картине Караваджо мы видим ножку Иисуса на ноге Девы Марии, попирающей змея. Когда я был маленьким, я боялся гулять в парке вокруг дома — из-за змей. Не боялся, только если мама была рядом и я держал ее за руку. Я знал, что она может топнуть ногой и прогнать змею.

58. Фатима, 13 мая 1991 года.

59. Когда Жак Дюканс в своей книге «Иисус» осмелился усомниться в реальности этой тайны, я ответил ему: «Пойди и скажи это сам в лагере в Гоме!» Когда он осмелился усомниться в существовании первородного греха, я сказал: «Увидимся в Руанде, там, где сбрасывают трупы погибших. Вот там и расскажешь!» Когда он посмел поставить под сомнение девственность Марии, я сказал: «Лучше попробуй плюнуть в лицо всем тем женщинам, которые за последние две тысячи лет посвятили Богу свою девственность» (см. в моей книге Guetteur[2], cc. 470 и далее).

60. Когда Дева Мария (называвшая Себя прекрасным именем Матери Слова) являлась молодым ребятам в Кибехо (Руанда), Она говорила: «Читая Розарий, не забывайте эту тайну!» Зачем сводить Розарий к пятнадцати классическим тайнам, если в Евангелии столько других тайн? Для меня в каждой из пятидесяти «Радуйся, Мария» сокрыта тайна, эпизод, событие Евангелия, которые я рассматриваю и созерцаю вместе с Марией: «И благословен плод чрева Твоего, Иисус, вынужденный бежать в Египет......растущий в Назарете... ...удалившийся в пустыню... ...умножающий хлебы... ...усмиряющий бурю на озере... ...благословляющий детей... ...исцеляющий больных... ...преобразившийся на горе Фавор... ...прощающий Магдалину.. ....утоливший жажду самарянки... ...введ­ший благоразумного разбойника в Рай...» и т.д. Это называется Розарий с цитатами, он очень распространен в Германии, в Польше и т. д.

61. «Его божество не уничтожает Его человеческой природы, но уважает ее. Его человеческая физиология совершенно нормальна. Она не растворяется в бесконечности Его божества. Бог, ставший человеком, ничуть не умаляет человеческой сущности» (Рене Лаурентин, «Подлинная жизнь Иисуса Христа»).

62. «Он, Сама Любовь в Своем Божественном естестве, прикровенном в земной жизни, учился у Марии формам и конкретным способам выражения человеческой любви в повседневной жизни. Тому, что так гениально умеют женщины» (Рене Лаурентин, «Подлинная жизнь Иисуса Христа»).

63. Мы еще вернемся к этому в третьем томе, когда будем говорить об одном из мест свиданий с Иисусом — Его Слове.

64. Нас ожидает долгий разговор о семейной молитве в третьем томе: «Семейная литургия: царственная профилактика».

65. Ради этого я написал книги «Тело твое создано для любви» и «Тело твое создано для жизни» {Ton corps fait pour I'amour, Ton corps fait pour la vie, Le Sarment-Fayard).

66. Есть прекрасные книги о повседневной жизни еврейского ребенка в начале перво­го века нашей эры. См., например, Даниэль Ропс, «Повседневная жизнь в Палестине во времена Иисуса» (Daniel-Rops: La vie quotidienne en Palestine au temps de Jésus) и Робер Аарон, «Тридцать лет сокровенной жизни Иисуса» (Robert Aaron: Les Trente années de vie cachée de Jésus). Прочитав их, можно представить себе в мельчайших подробностях (как строили, что ели, как одевались, как работали) быт и обычаи среды, в которой жил Иисус в течение этих 30 лет. Это просто захватывающе! Для детей старшего возраста я описал этот период жизни Иисуса, пользуясь сведениями из этих книг: «Богу 12 лет» (Dieu a 12 ans).

67. Как похитили маленькую Марион в Ажене в день Рождества в 1996 году, и многих других, для поистине сатанинской торговли.

68. «Человеческое естество Сына Божия не само собою, но своим союзом со Словом знало и являло в себе все, что подобает Богу» (св. Максим Исповедник).

69. Один четырехлетний ребенок-инвалид сказал мне вместо приветствия: «Даниэль-Анж, а когда ты умрешь?» Вопрос точно в цель! См. «Твой ребенок возвещает истину. Катехизис для богословов» (Ton enfant, il crie la vérité. Catéchisme pour théologiens. Fayard, 1983).

70. Итальянский мальчик молился: «Господи, сделай, чтобы мое лицо было похоже на экран, чтобы папа посмотрел на меня, наконец!»

71. Удивительно, но для детей школьного возраста нет ничего интереснее, чем разви­тие человеческого эмбриона в течение 9 месяцев беременности.

72. «Один мальчик был членом группы поклонения Святым дарам на Монмартре. Раз в неделю он ходил "поклоняться Иисусу" вместе с другими детьми и со священником. Его мама, не слишком склонная к набожности, спросила: "Но ты же уже ходишь на катехиза­цию по средам, зачем тебе еще адорация?" — "Ну пойми же, мама, на катехизисе меня учат узнавать Иисуса, а на адорации я учусь Его любить!"» (Франк, 8 лет). «Дети Меджугорья», №34.

73. Дальше Папа говорит: «Цивилизация мира невозможна без любви. Общество, которое отказывается от детей, отвергает их, бросает их в безнадежные ситуации, никогда не узнает мира. И пусть семьи живут в мире, чтобы стать источником мира для всей человеческой семьи! Дети могут создать мирное будущее. Сила детской молитвы невероятна!»

74. «Своей кристальной невинностью, своей открытостью и щедростью дети могут привести к вере не только ровесников, но пробудить и во взрослых людях ностальгию по радостной, простой и пылкой вере. Воспитание миссионеров и миссионерского духа нужно начинать с раннего возраста. И не забывать о молитве — незаменимом источнике энергии, дарующей истинное взросление» (Иоанн Павел II).

75. Вот строки из дневника четырнадцатилетней Златы, написанные во время войны в Сараево.

76. В этот период у молодых людей часто возникает искушение мастурбации. Это — одна из пертурбаций, появившихся после первородного греха, от которого Иисус совершенно свободен. Если она становится привычкой, то может поработить, лишить свободы. Она напоминает одержимость, сужает круг интересов, закрывает от жизни. Человек впадает в зависимость от этого чувственного наркотика, он может замкнуться в себе, закрыться от других. Чтобы избежать тупика, старайся как можно чаще принимать прощение Божье, открывающее нас навстречу свету.

77. Мне посчастливилось заниматься ручным трудом почти тридцать лет. Сперва я пас овец, потом был пчеловодом и земледельцем. А главное — возделывал и делал обитаемым маленький дикий остров в Центральной Африке. Девственное место, где от сотворения мира, скорее всего, никогда никто не жил.

78. Я развивал эту мысль в книгах «Тело твое создано для любви» и «Тело твое создано для жизни». Третий том, «Тело твое создано... для такого же тела?», посвящен проблеме гомосексуализма.

79. Агапэ — «любовь» (греч.) — Прим. пер.

80. Иосиф не был зачат непорочно, как Мария, и даже не был освящен до рождения, как Иоанн Креститель. Подобно нам с тобой, он нес на себе печать первородного греха. Ему наверняка была дарована особая благодать, чтобы стать земным женихом Богородицы. Вполне возможно, он, в отличие от Иисуса и Марии, познал всевозможные искушения плоти, но, разумеется, не поддался ни одному. Даже в мыслях.

81. Многие свидетельства на эту тему приводятся в книге «Тело твое создано для... подобного тела? СПИД, безопасный секс или секс в опасности?» (Ton corps fait pour... un тêте corps? Sida, safe-sex ou save-sex?, Le Sarment-Fayard, 1997) в главе б, «Царская профилактика, новая сексуальная революция».

82. Школа евангелизации итальянского Обновления в Святом Духе.

83. Паломничество от базилики Троицы на горе Зонтагберг к храму Мариацелль в рамках празднования тысячелетия Австрии.